Зеркало мне заменяет порно

В приоткрытое окно задувает летний ветерок, окутывая ванну в приятный контраст между прохладным душем и июльской жарой. Руслан непроизвольно заглядывается на себя в зеркало, пока чистит зубы. Мокрые взъерошенные волосы лезут в глаза, а полотенце висит через плечо, слегка прикрывая накаченный торс. Заканчивая процедуру, ополаскивает и ставит в стаканчик свою черную щётку, задерживаясь на ней взглядом. Ведь рядом стоит точно такая же, только белая. Смотрит и улыбается, как дурак, понимая, что последние восемь лет рядом с его черной всегда имеется другая. В жизни, за спиной черного, грациозного, хмурого и язвительного кота. Всегда находился обаятельный, нежный и жизнерадостный золотисто-рыжий котёнок. Полные противоположности, но до дрожи родные и дорогие друг другу люди. Парень в спальню входит в одних шортах, еще раз по волосами проходится полотенцем и на стул его кидает, падая на кровать. Даня сидит в телефоне и судя по мимолетным смешкам, именно в тик-токе, но когда замечает вошедшего, отбрасывает телефон в сторону и переводит любопытный взгляд на чужое тело, с которого капают свежие капли. Сейчас ему это кажется намного интереснее, чем коротать время в мессенджерах. Лежит еще пару секунд, ластиться, намекая, мол, вот же я перед тобой и тянется за поцелуем, приподнимаясь на руках, но его тут же отшивают. — Дань, я только из душа. Ошарашенный глазами хлопает.  Обиженно губы поджимая. — То есть ты намываешься и чистишь свои клыки не для меня? Шатен хмыкает и голову на него поворачивает. — Ну и ладно, больно надо. Просто я сегодня хотел тебе разрешить пооставлять на мне засосы. — Плечами пожимает и в телефон утыкается обратно. — Это еще в честь чего? Молчание. Манипулятор хренов. Он к Кашину примыкает, заставляя кинуть телефон на другой угол кровати и целует бесцеремонно, сразу с языком, выбивая с парня стон. Руки теплые под футболку лезут. Он знал каждую царапинку этого тела, каждую веснушку, каждую родинку. И все это принадлежало ему. И только ему. Руслан, в принципе, в отношениях сущий ангел был. Нежные поцелуи оставляет, ласкает, после ночных кошмаров успокаивает, любит безмерно и не скрывает. Но есть у него фетиш идиотский, чтобы только ему подчинялись. А Рыжик и не против. Дают нежность, смущенно прижмётся. Дают грубость, беспрекословно будет выполнять чужие правила. Даже сейчас. Шепчет что-то параллельно, пошлое, выбивающее из колеи. Между делом во рту вкус мятной пасты освежающей появляется. Даня мычит в рот податливый, полностью отдаваясь процессу, а Рус по чуть-чуть даёт, потому и отстраняется резко, без ведомой причины, резво, как тряпичную куклу, разворачивает задом к себе, заставляя в зеркало напротив постели смотреть. Второй волной возбуждения накрывает от собственного лица, раскрасневшееся от стыдного желания и сексуального Руса, ведущего языком по молочной шее, специально прикусывающего на самых мягких и нежных участках, ведь засосы там точно остануться. Забивает хуй на грядущий стрим. Ничего, оправдается. Не впервой этим заниматься перед аудиторией. Да и тем более сам разрешил. Укусы, как легкие покалывания, проходятся мимолетно, а где то больно до вскрика протяжного и глаз зажмуривающихся. — На себя смотри. Я хочу видеть то, как ты краснеешь и от стыда стонешь — И волосы рыжие натягивает так, чтобы вообще оторваться было невозможно от этой картины.  Вниз от живота к паху ведёт через ткань ночной футболки, невинно надавливая ладонью на бугор выпирающий, взамен получая стон нетерпеливый.  Ловкие пальцы левой руки под резинкой боксёров движутся по длинне, растирая естественную смазку и грубоватым движением оставляют Кашина в одной футболке, перемещаясь рукой на ногу, пока другая вновь меняет позицию с загривка на подбородок. — Я прошу тебя, не молчи, стони в своё удовольствие. Зря что-ли, шумоподавление устанавливали? Делали они его не только для того, чтобы младший стримил спокойно. Была ведь первопричина. Данила голос на периферии слышит с ощущением горячего дыхания над ухом, исподлобья, с фиксирующей рукой на лице смотрит на себя, чувствует, как за сосок дергают пару раз. Губы закусывает до крови и понимает, что это именно то, чего он хотел. Руслан из ближайшего ящика новый тюбик лубриканта достает и выдавливает обильно. Растягивает того на два пальца сразу. За мочку ушка прикусывает, наблюдая в отражение за реакцией. Хаотичные поцелуи в шею заканчиваются и Тушенцов уже шорты оттягивает, наконец-то освобождая член от болезненного надавливания. К колечку мышц подставляет и даже знает, под каким углом входить, чтобы обоих сразу же волной возбуждения начало прошибать. Они знали друг друга слишком хорошо и это явно играло на руку, особенно когда дело касалось тактильного контакта. — Руслан, я тебя умоляю, начни уже.. И он исполняет чужое желание. Движется резко, в отражении смотря за экстазом, так и не позволяя голову опустить вниз. Радуется, что к нему прислушались и стоны не глушат громкие, возбуждающие. Даня бёдрами навстречу поддаваться начинает, привыкая после слишком резкого удовлетворения. — Все хорошо? — Старший задаёт контрольный вопрос, не останавливаясь. — Да, пожалуйста..Русь. Тушенцов начинает двигаться размашисто, получая новую порцию вздохов и хрипотцы, замечая в зеркале, что на голубых глаза уже влага появляется. Настолько хорошо. Еще пару движений и младший кончает, обмякая в крепких руках держащих за талию, пачкает одеяло белесыми каплями. Второй делает это чуть позже, кончая внутрь — Ты сука, Руслан. — Сори Оба падают и кажется, надышаться не могут. Воздуха вроде и много, а вроде не хватает совсем. — Ты за восемь лет не научился говорить «русь, я хочу трахаться»? —Шатен нарушает тишину первым, задавая, наверное, самый интересующий его вопрос. — Это гг. Ты просто уже скуф. — Зато ты дохуя зумерок, я смотрю. — Он пихает его в бок и они хохочут, теряясь в моменте. — Я потный. Опять в душ. — Вместе? — Идиот.