Слаб голос мой, но воля не слабеет…

      Над горой Ушба загорался рассвет. Тонкие лучи поднимались над горизонтом, украдкой ощупывая камни и цветы в траве на склоне. Небольшой деревянный дом у подножия, одиноко стоящий на пути солнца, не остался без внимания. Тёмные брёвна на свету стали коричневыми, окна заблестели, а на террасу, тихо позвякивая посудой на подносе, вышла женщина. Лёгкое летнее платье очень ей шло, на плечи был накинут тёплый платок, на ногах вязаные носки, чтобы не замёрзнуть в утреннюю прохладу, а в распущенных волосах запутывались лучи, придавая чёрному цвету золотое сияние. Разлив горячий напиток по чашкам, она посмотрела на разгорающийся рассвет и глубоко вздохнула.       Вслед за ней вышел мужчина в свободных льняных штанах и рубахе. В руках он держал большую тарелку с грузинскими сладостями, приготовленными специально для чая. Поставив её рядом с чайником, из носика которого поднимался пар, помог своей собеседнице устроиться в мягком кресле, куда она залезла с ногами, и присел в такое же рядом. Уютное пространство было оборудовано всем необходимым для неожиданных и запланированных чаепитий.       Тишину между ними нарушало лишь пение птиц, встречающих новый день, и стрёкот кузнечиков в траве. Но вот женщина будто собралась с духом и заговорила:       — Помню, когда Йешуа умер, пришлось взять бразды правления нашим шабашем на себя, — Мать Природа вернулась к разговору, начатому в их спальне Верховным вампиром. — Лет пятьсот меня не интересовал никто, кроме моих подопечных. Потом, уже и не вспомню, сколько лет прошло, был Габриэль. Его лицо давно стёрлось из моей памяти, но наш вальс в саду всё ещё будто живёт в моём сердце. Бывают моменты, когда так и хочется снова почувствовать те эмоции, но понимаю, что больше никогда не получится.       Сейчас, когда их приемники выросли и уехали в поисках себя, ведьма и вампир наконец разрешили себе какое-то время пожить в уединении в горах Грузии. Место было выбрано давным-давно, ещё во времена правления царя Луарсаба Второго, и совсем не случайно, из-за слухов и суеверий мало кто рисковал приблизиться к горе. Единственными собеседниками теперь были они, природа и дикие животные, которые иногда приходили к их дому в поисках воды или лакомства.       — Прости, Мария. Не знал, что тебе будет тяжело это вспоминать, — мужчине нравилось звать её по имени. Для остальных она была Матерью Природой, главной ведьмой, защитницей своих детей и вечной хранительницей самой Природы, но вот для него она была хрупкой женщиной, уставшей от своих обязанностей. Той, кому самой нужна защита, и он в который раз вспомнил своё обещание, данное сотни лет назад — оберегать, но не вмешиваться.       — Ничего, Тео. Это же я решила рассказать, — взяв кусочек тклапи с тарелки, она запила его чаем и задумалась, окидывая взглядом открывающийся с террасы пейзаж.       Их отношения не были секретом: все в Таинственном мире знали о том, что Мать Природа уже много веков верна одному лишь Верховному вампиру. Однако никто не догадывался, что в этой идиллии случались настолько сильные ссоры, что они расходились, бросая гневные слова в спины друг друга. В один из таких разов судьба развела их на разные континенты, где долгое время каждый жил своей жизнью и не вспоминал о другом. Мария играла в семью с любимым человеком, Теодор много путешествовал и писал книги для будущих поколений.       Однако быстротечность времени для таких существ, как они, лишь больно бьёт по сердцу, оставляя горькое послевкусие и солёные дорожки слёз на щеках.       Он приехал на похороны, потому что она написала. Крепко прижимал к себе, не задавая вопросов, позволил выплеснуть свои эмоции, но при этом контролировал магию, чтобы никого нароком не задело. Не дал скинуться с моста, только чтобы быть вместе с мужем, заботился, как о маленькой, ничего не ожидая взамен. А она спустя время, пережив горечь разлуки и боль смерти, поняла, что не готова почувствовать всё это снова, и вернулась в свой дом в горах, отправив приглашение вампиру, который всегда оставался на её стороне.       — В такие моменты хочется читать Ахматову, — Мария отпила из чашки и, смотря на рассвет, начала читать по памяти одно из своих любимых стихотворений этой великой поэтессы:       Слаб голос мой, но воля не слабеет,       Мне даже легче стало без любви.       Высоко небо, горный ветер веет,       И непорочны помыслы мои.       Сначала Теодор смотрел с женщиной в одну сторону, но не смог сдержаться и взглянул на неё. В свете солнца ведьма казалась неземной, светилась изнутри, будто сливаясь с Природой. Вампир был готов кричать о любви к ней всему миру, чтобы каждый живой организм на планете знал, что она принадлежит лишь ему одному, но счастье любит тишину. Тем временем Мария продолжала:       Ушла к другим бессонница-сиделка,       Я не томлюсь над серою золой,       И башенных часов кривая стрелка       Смертельной мне не кажется стрелой.       Взяв перерыв на маленький глоток уже остывшего чая, она обернулась и посмотрела мужчине прямо в глаза. Тот не отвёл взгляд, на его лице расцвела улыбка, похожая на отражение солнечного света, умноженного на бесконечность чувств. Нежно улыбнувшись в ответ, женщина шёпотом закончила:       Как прошлое над сердцем власть теряет!       Освобожденье близко. Все прощу,       Следя, как луч взбегает и сбегает       По влажному весеннему плющу.       — Потанцуем? — вампир сам не понял, как эта идея слетела с его губ, но по заинтересованному взгляду затихшей после стихотворения ведьмы всё понял и отправился в дом за радиоприёмником. Включив его, попал на их любимую с Марией частоту, где часто играли очень душевные песни. Именно благодаря им по вечерам у подножья горы царила необычная атмосфера спокойствия. Будто время застывало, чтобы двое могли насладиться временем друг с другом.       Звучала грузинская песня, и ритм у неё был очень знакомый. Теодор, отсчитав про себя, понял, что это были три четверти — извечный темп вальса. Ещё и мелодия была старинной колыбельной, и от абсурдности ситуации вампир усмехнулся. На дворе новый день, а их спать укладывают. Но Мария, сняв носки, уже спустилась босиком на траву у крыльца и ждала, пока мужчина выйдет к ней.       Поставив приёмник на стол и сделав погромче, он подошёл к ведьме и вежливо, в духе старых времён, поклонился. Та тихо засмеялась и, старательно копируя чопорность придворных дам, вложила свою руку в протянутую ладонь. Они медленно закружились в танце, и где наступала женщина, распускались незабудки. Сама Природа поддерживала своих детей и дарила им чувство безмятежности сегодняшнего дня.       Прошлое не вернуть, ведь что сделано — остаётся за спиной. Светлое будущее ждёт лишь впереди, и каждый шаг делает нас ближе к целям и мечтам. И чтобы рядом всегда был человек, который поддержит, разделит убеждения и поможет как словом, так и делом.       Но всё это совсем не важно, когда главное — чувства друг к другу. Самое светлое, что у нас есть и чем мы можем делиться. И тогда без разницы, будет ли это именно человек. Вдруг окажется, что всё это время рядом были ведьма или вампир. Но когда любишь — на остальное совсем не обращаешь внимания.       А Теодор в это раннее утро продолжал кружить Марию в танце.