Мгм, правда, Коль.

Зима, Студёная пора.

Дошкольникам свойственно в это время развлекаться: кататься на санях, проводить своё время так, как им самим то заблагорассудиться. А вот детям постарше стоило задумываться над чем-то другим, над чем-то страшном и серьёзном, как, например, их будущее, карьера и отношения. Хоть и на носу всеми любимый, узнаваемый праздник, - Новый год, Федя всё равно не очень-то ждал его. Почему же? Потому что его вовсе не интересовали пьяные в хлам родственники и громкий шум фейерверков за окном. Не фанат он таких мероприятий, правда. А вот приятель его, Коля, даже любил этот праздник. Его вечно заставляли сидеть с младшими, а он, казалось, даже и не был против поиграть с ними. Очень уж любил он своих сестёр. Да так, что был готов провести целый праздник в одной закрытой комнате, нежели на улице, с блестящими глазами, глядящими на яркие вспышки фейерверков. А сейчас оба юноши сидели на какой-то холодной ступеньке, иногда пожёвывая чипсы, что Фёдор купил лишь из-за совсем недавней просьбы Николая.       А что ты на Новый год делать будешь, Федь? - с не наигранным интересом спрашивал Гоголь своего дружка. А ведь и вправду, у Достоевского не было пока что никаких планов на 31 декабря.. впрочем, как и в любой другой год. В основном, вместо того, чтобы по-настоящему отпраздновать Новый год, тот просто гнил в своей комнате и либо читал, либо ел оливье, что ему всё же подсунули.       ...Только не говори, что ты опять весь праздник в комнате своей проведёшь? Даже на улицу не вылезешь? - Догадался тот, разочарованно вздыхая и наклоняясь в сторону Федьки. Глупый смех детей, пробегающих мимо и, видимо, играющих в салочки - не был тем, что тревожило Николая. Скорее, его тревожила изолированность Достоевского от всего мира, особенно во время таких международных праздников, как Новый год. Как ему казалось, на этот праздник у даже самых мрачных людей должна быть улыбка на лице, ведь.. Ало! Ты прожил еще один год на этой земле. Просто представь: кто-то живет на этой планете от силы лет восемь, а кто-то - умудряется дожить до ста десяти! Это же так круто, разве нет?       — Так не пойдёт, Федь! Ты как будто каждый год так: не знаешь, чем же заняться. Ну, давай хотя бы погуляем вместе? Сестёр я бабуле оставлю, так уж и быть. А прогулка никогда не навредит, верно? Или ты это- Короче! Давай Новый Год вместе отпразднуем, ладно? Погуляем, а потом.. А потом на салюты пойдем смотреть! Их обычно во дворах запускают, потому это и не должно быть каким-то проблемным занятием - поглазеть на красивые огоньки в небе. Фёдор задумчиво мычал, размышляя над предложением белобрысого. Хотя чего уж тут думать? Парень и вовсе не возражал подобной идее. Она довольно хорошо звучала даже на слух. А то, что тем, кто ее предлагает, оказывается Николай Гоголь - давний друг Достоевского, что был столь прижит к нему - делало ситуацию еще лучше.       — Хорошо, Коль. Я не против. Давай около твоего дома встретимся? А то я думаю, что ты навряд ли запомнил, на какой улице я живу. Николай замешкался, быстро возражая на заявление Достоевского. Ну конечно, было бы неприятно признать столь очевидный факт, что тот не знал адрес своего друга. Это, по крайней мере, было бы странно, верно? Вот Николай и включил свои,,прелестные,, актёрские навыки при своем следующем ответе. Почему это всегда был он тем, кого дразнили и над кем насмехались?!       — Э, нет! Я знаю, где ты живёшь, знаю.. Не думай, что я какой-то дурачок, что не знает адрес собственного друга!! Пфф.. После громких утверждений, самообороны, полученной от Гоголя, Фёдору удалось лишь устало вздохнуть, прежде чем уголки его рта сами неохотно поднялись, когда тот глядел на смущённого Колю. Нравилось ему так смотреть на своего друга, нравилось. Столь тёплые чувства бывают у Фёдора только из-за него, из-за Николая.       В таком уж случае мне очень приятно, что ты знаешь адрес моего дома. Однако я вправду настаиваю, чтобы именно я тебя встретил, а не наоборот. Тебя это устраивает? - пока тот лепетал, Гоголь лениво ухрумкивал очередную чипсинку из пачки, пока внимательные глаза темноволосого улавливали этот момент.       — А, и ещё одна вещь, которую я хотел бы тебе сказать. Если хочешь, то послезавтра я могу также купить тебе эти чипсы. Они мне не очень понравились, но если ты такие любишь, то я могу тебе ещё таких купить. Можно было заметить, как после такого заманчивого предложения глаза белобрысого резко стали ярче. Ярче, чем далёкие-далёкие звёзды в тёмном, затерянном во мраке небылиц. Как же красиво они смотрелись в сочетании гетерохромии того.       Ой, правда? Ну-ну, я даже и слова не сказал, а ты уже мне вот такие предложения делаешь! Феденька, у тебя и вправду выходит быть прекрасным другом, ты в курсе? Я правда удивлён, что тебя не признают должным другом. - Быстро поднимаясь со своего места, Гоголь начал кружить вокруг своего товарища, будто бы танцуя с легким ветерком, что дул и мчался, не собираясь уходить в ближайший час. Как будто взявши за живое, Фёдор нахмурился на секунду или две, прежде чем снова вернуться к более расслабленному выражению лица. Будто бы где-то в глубине его хрупкой души был задействован какой-то механизм, что и заставил того проявлять столь негативные ощущения.       Остальные скучные и однотипные. Мне только с Ваней и с тобой интересно, Коль. - прямо ответил Фёдор, глянув в сторону и заметив, что уличные фонари уже начинают гореть. Тот же, как и Николай, - поднялся со своего места и мигом сунул руки в карманы штанов, ибо прохладный ветерок все же не был тем, что Достоевский так яростно восхвалял или поощрял.       — Вечернее время уже, кстати говоря. Пора бы тебе домой, а то тебя снова ругать будут. Мне тебя проводить или ты сам до дома своего доберёшься?       — По твоему мнению, я - маленький, неспособный ни на что ребенок? Никогда меня так не оскорбляли! Тот возмутился, но практически сразу же начал мять рукава своей школьной формы. Казалось, что он вовсе не желал, чтобы его слова прозвучали столь серьёзно. И словно испугавшись, он быстро добавил к своему заявлению другую, менее капризную часть.       — Но знаешь, я- эм.. Не против, если бы ты меня проводил. По пути домой, мне было бы весьма скучно, не будь тебя рядом, ладно? Поэтому, я не против твоей компании... Тогда пойдем? В ответ Николай получил одобрительное мычание приятеля напротив, когда тот предложил Гоголю свою руку, которую парень с огромным энтузиазмом схватил и нежно сжал, словно хрупкий фарфор, что грозил разбиться от малейшего лишнего нажатия и чересчур мощного импульса руки того. Те одобрительно кивнули друг другу, прежде чем направиться в сторону жилья Николая. Главными раздражителями глаза Федора, как ни странно, являлись те же самые несчастные, полумертвые уличные фонари, что мигали время от времени. То ли от усталости, то ли из-за какой-то недуга в их мелком, но все же механизме, они так и умоляли о передышке от этой изнурительной работенки - подменять лунный свет в ее отсутствие в течение целого месяца. Пока пустой взгляд новобранца в семействе Достоевских блуждал по сверкающим огням внутри фонарей, что, казалось, вот-вот упадут на них двоих, на его ресницы падал незаметный, почти неощутимый снег, что предвещал очередную бурю и смертоносный час для бездомных зверей. Сердцебиение участилось в тот же час, как раздался громкий розглас из квартир сверху, похожий на недолгий крик женщины, после которого была мертвая тишина. Настолько мертвая, что аж мурашки по коже шли. Но и это не редкость, Россия же. Но иногда, как же это паршиво - жить в СНГ. и тем более в самой Матушке России, в самой "свободной" стране, в ее столице. Настолько свободной, что чуть что - так идут запреты на каждое приложение, на каждый неправильный вздох и выдох невинных горожан, что уж никогда и не подумали бы, что в их родной стране будут столь жестокие законы, напоминавшие о Северной Корее. Спустя десять минут непрерываемого, неожиданно уютного молчания между двумя, Гоголь мгновенно сжал руку Михайловича тут же, как его собственные глаза признали подъезд его дома, что, странно - казался ему невыносимо чуждым местом, как будто бы он не жил там практически всю свою подростковую жизнь. Бросив короткий, обеспокоенный взгляд на Николая, Фёдор отстранился и с долей аккуратности вырвал свою руку из очень уж тугой хватки товарища. Как будь тот в оцепенении, через секунду мальчуган очнулся и неловко хихикнул, хотя.. это скорее было похоже на неуклюжую попытку заставить своего собеседника забыть о том, что произошло всего секунду, всего один миг назад. Почти опустошенная улыбка засверкала на лице юноши.       — А, точно.. Увидимся завтра, да? Давай обсудим это как-нибудь по звонку еще, хорошо? Я тебе обязательно напишу! Не дав брюнету ответить, тот тут же вбежал в подъезд и прочно закрыв за собой дверь. Может, это было из-за холода, к которому блондин еще не успел привыкнуть, а может - из-за тревоги по поводу реакции Достоевского. Но закрывать на столь странное поведение своего друга Федор не собирался, вообще ни капли. Поэтому, примите это как самый настоящий факт - выяснение отношений между этими двумя будет длится немного дольше, чем кто-либо из них это себе представляет.