Одержимый молнией

      По стеклам окон покоев ритмично барабанил дождь. Клоринда смотрела на это совершенно безэмоционально — или же так только казалось со стороны. Сегодня, вообще-то, был страшный день, пусть этого и не было видно по внешнему безразличию фрейлины и по суете в королевском дворце. У всех вдруг нашлись «приятные хлопоты», но Клоринда не считала их таковыми: сердце словно обмотали канатом, к концу которого привязали булыжник. Дышать было тяжело скорее эмоционально, чем физически.       Сегодня был год, как она впервые встретилась с герцогом. Это стоило отпраздновать, и во дворце действительно готовилось торжество, но далеко не по этому поводу — и кто бы стал так стараться ради годовщины знакомства герцога и какой-то графини? Настоящий повод, важный и стоящий усилий в подготовке, как раз и был страшен, был хуже смерти, и Клоринда перестала себя убеждать в обратном.       Пару дней назад она своими собственными глазами читала брачный договор, который с подачи королевы заключили герцог Кастель и герцогиня Каспар. Несколько десятков страниц про имущество, приданое, обязанности, выплаты в случае становления вдовой… Навия уверяла подругу, что Ризли «не допустит свадьбы, просто не позволит ей случиться», однако этот день все равно настал: платье для невесты и костюм для жениха сшиты, зал украшен, весь высший свет Фонтейна приглашен, как по обыкновению происходило с премьерами театральных постановок, и это только малая часть всего того, что к данному мероприятию было подготовлено.       Создавалось впечатление, что все было продумано до мельчайших деталей, и оттого поначалу казалось дикостью, что приглашения для графини Кюстин просто не существовало. На торжестве будут все, кроме нее. Если же свыкнуться с этим фактом, становилось понятно, что это, пожалуй, тоже самый что ни на есть продуманный ход — не звать ту, из-за которой все может сломаться с изяществом карточного домика, на который из вредности махнули веером. Наверное, Её Величество постаралась обезопасить этот еще не вступивший в юридическую силу, но уже неимоверно хрупкий брак.       Клоринда спрашивала саму себя: «Хочу ли я там быть?», но четкого, внятного ответа у нее так и не нашлось.       Хотелось ли ей видеть виноватое лицо Навии? Едва ли. Неправильно ведь Навии было испытывать чувство вины за то, чего она сама никогда не желала; за то, что происходило не по ее воле. Клоринда знала, что ее подруга — жертва обстоятельств. Знала, что герцог Кастель — жертва политики Фокалорс и навязчивости маркиза Флориана. А сама она… наверное, жертва своей наивности. Наивно было полагать, что ей можно хотеть что-то для себя; наивно было верить, что это «что-то» — точнее «кто-то» — достанется ей. Наивно было думать, что после сотни писем от Ризли с извинениями в адрес Клоринды ее хотя бы пригласят.       Хотелось ли ей видеть всеобщее веселье и ожидание попойки грандиозного масштаба? Нет. Для придворных и гостивших во дворце аристократов сегодняшний день был поводом напиться, вести беседы ни о чем, да даже просто посидеть на свадебном банкете — подобные мероприятия редки, а оттого ценны и желанны. Для Клоринды же это лишнее беспокойство за принцессу, чье присутствие на торжестве обязательно, дополнительные обязанности и… колющее ощущение в груди. И ощущение, что что-то по-настоящему родное и трепетное утекает сквозь пальцы. Отвратительно.       Хотелось ли ей смотреть на Ризли, произносящего клятву у алтаря? Даже думать про это было невыносимо. Чрезмерно тяжело было остаться равнодушной к тому, что герцог обязан произнести очень важные и значимые слова для другой, в то время как между ним и Клориндой так и осталось неозвученным признание. Все давно было очевидно и явно, но от произнесения заветных слов фрейлина остановила Ризли сама. Он собирался сделать это примерно месяц назад, на прогулке в дворцовом саду, но она не позволила — не смогла бы спать, потому что слова в духе «Вы мне небезразличны, Ваша Милость» бесконечно крутились бы в мыслях.       Хотелось ли ей видеть эту свадьбу? Пожалуй, да. Окажись она там, это можно было бы превратить в очередную тренировку, проверку на прочность. Ведь если она вынесет это, значит, труды наставницы не прошли даром. Значит, она сможет продолжить верную службу, как ни в чем не бывало. Правильно? Это ведь поставит точку в ее увлечении герцогом? Ее же точно перестанет тянуть к нему?              Клоринда продолжала сидеть в покоях, не переставая задаваться вопросами. Что полезного в ее жизнь привнесло смирение и покорность? Что дало ей долгое отрицание собственной влюбленности? А что хорошего вышло из того, что в последнюю их встречу наедине она его оттолкнула? Ризли наверняка подумал, что Клоринда не принимает его чувств и даже слышать о них не хочет, и эта догадка теперь заставляла сердце болеть еще сильнее. Ей хотелось заплакать. Очень. Хоть раз за долгие годы. Однако Кюстин, кажется, разучилась. Или же вовсе не умела. Часто видела чужие слезы, но забыла, как свои собственные могут щекотать нос, когда стекают вниз. Что же, Клоринде оставалось только злиться на ситуацию, которую создала королева, на саму королеву и на жизнь. И на себя за то, что даже пореветь как следует не может.       Церемония совсем скоро должна была начаться, если судить по настенным часам. Правда, стоило Клоринде представить украшенный зал, столпотворение аристократов, многих из которых королевский двор вживую видит в первый и последний раз, начищенный до блеска мраморный пол с ковровой дорожкой, ведущей к алтарю… ее одолевало раздражение. Или злость. Или даже ревность — она и не подозревала, что это чувство может быть настолько сильным, при этом не имея под собой никакой «почвы». Наверное — лишь наверное — стоило что-то предпринять, а не сидеть здесь и вздыхать об упущенном.       Вздох. Идей пока не было — только тихая ярость. Она не заметила, в какой момент ногти начали впиваться в ладонь, но когда увидела следы, решила, что пора себя остановить и надеть перчатки. Правда, Клоринда так и не сделала этого — она успела лишь встать с дивана-кушетки, когда дверь отворилась. Внезапно, без стука.       — Clorindé, помоги Архонтов ради! — не смотря по сторонам и немного согнувшись, воскликнула принцесса. Рукой она придерживала несколько прядей волос на затылке.       — Я закрепила Вашу прическу недостаточно надежно? — слегка засомневалась Клоринда, подходя к ней и перехватывая выскользнувшие пряди.       — Ах, нет! — театрально вздохнула Фурина. — Ты же не могла знать, что я буду лежать на плече у mon cher mari! Мне было так хорошо и беззаботно, что я совершенно позабыла о том, что прическа может пострадать!       Клоринда принялась исправлять эту ситуацию. Даже с улыбкой. Безусловно, было бы лучше, если б улыбка эта не была грустной. Кюстин, конечно, радовалась за принцессу, и была счастлива, что она не страдает в браке с лордом Нёвиллетом, но мысль «Хотя бы у леди Фурины все хорошо» была удушающе неправильной. Это «хотя бы» портило все, и Клоринде становилось противно от самой себя. Ей-то такое не светит. Что это, если не зависть? Может, и не полноценная, но несколько завистливых мыслей все равно заставляли Кюстин чувствовать себя скверно. Внутри заваривалась настоящая микстура из непривычных ей эмоций. Жаль, что микстура эта совсем не лечит.       — Помотайте головой, Ваше Высочество, — попросила она спустя пару минут. Фурина стала усердно что-то «отрицать». — Держится?       — Oui, — обрадовалась принцесса и посмотрела на себя в зеркало. — Ты просто волшебница! И почему ты себе не делаешь никаких причесок, кроме собранных в хвост волос? — она присмотрелась к отражению графини, а затем, нахмурившись, повернулась к ней. — А почему ты еще не собралась? Не хочешь идти?       Прикрыв глаза буквально на мгновение, Клоринда сглотнула комок в горле. Фурина моментально опомнилась, и после того, как на ее лице на мгновение отобразился ужас, она опечалилась.       — Когда я сяду на трон, мы с Нёвиллетом пересмотрим закон, касающийся браков, — начала тараторить она, — так что развестись будет уже не так сложно! И совсем не невозможно!       Клоринда горько усмехнулась. До упомянутого «когда» еще нужно дожить, а внутри, как колокол на часовой башне, било ощущение, что, несмотря на попытку принцессы пообещать положительный исход, вот-вот станет поздно что-либо менять.       — Я не собралась, потому что у меня нет приглашения, — решила немного сменить тему Кюстин.       — Что?! — чуть ли не вскрикнула Фурина и замахала веером, который она быстро достала из рукава. — До сих пор?!       — Думаю, его и не собирались отправлять, — пожала плечами Клоринда. — И уже не отправят. Все согласовывают с Её Величеством, а она явно не хочет меня там видеть.       Фурина уперла руки в бока, несколько раз «вдумчиво» моргнула, пошагала по покоям так, как это обычно делал лорд Нёвиллет, а затем резко остановилась напротив Клоринды. Ее фигуру внезапно озарил дневной свет из окна — дождь прекратился.       — А если бы ты все-таки была в списке приглашенных, — начала принцесса, — пошла бы? Ох, да простит меня mon cher mari, но черный костюм на герцоге Кастеле смотрится потрясающе…              Глаза округлились сами по себе, против ее воли — Клоринда уже успела свыкнуться с тем, что не увидит, как ее счастье ускользает в руки к Навии, которая и сама этому не рада, но теперь… Принцесса ошарашила ее. Неужели есть шанс, что она будет там присутствовать? Если так, то сейчас ей действительно надо думать, хочет ли она присутствовать на этом «торжестве».       — Я не знаю, — выдала она прежде, чем обдумала все «за» и «против».       — Тогда я решу за тебя, — довольно проговорила Фурина. — И мое решение… — специально протянула она, — ты идешь!       — Полагаю, отказаться уже нельзя?       — Человек, который никуда не собирается, не смотрит в сторону гардеробной, — хихикнула она и сложила веер. — У тебя целых двадцать минут, чтобы собраться и прийти!       Принцесса поспешила к выходу из покоев своей фрейлины.       — Я буду ждать тебя уже там! А пока пойду к Нёвиллету, а то он наверняка заскучал без моей персоны.       После ее ухода в покои вернулась тишина. Клоринда не медля подошла к гардеробной комнате, и первое же платье, за которое зацепился взгляд — то самое, с бала-маскарада. А рядом — маска. Пурпурная, тоже та самая, которую она надевала год назад.       Говорят, надевать одно и то же платье несколько раз — дурной тон и показатель невысокого достатка. Но теперь… не все ли равно? О ее приходе так или иначе будут переговариваться между собой и шептаться с осуждением.              Действительно, все равно. Не было смысла стараться выглядеть беспроигрышно в глазах общественности, ведь самому главному Клоринда уже проиграла — своему сердцу.

༺♛༻

      Данные принцессой двадцать минут истекли беспощадно быстро. И дело даже не в том, что Клоринда долго собиралась — казалось, что абсолютно все препятствовало тому, чтобы она успела вовремя. Сначала она не могла найти ключ от своих покоев — в расстроенных чувствах фрейлина случайно уронила его в щель между журнальным столиком и стеной и совершенно об этом позабыла. Потом Клоринда с мастерством воина, уклоняющегося от пуль и клинков, петляла между суетливыми служанками, которые несли подносы с бокалами, наполненными соком и алкоголем — воображение слишком красочно рисовало то, как на ее платье растечется пятно от шампанского, если она заденет хоть один поднос. Затем к Клоринде прилип королевский камердинер, которому отчего-то именно сегодня, именно в этот час прижало согласовать финансовые траты принцессы с общим бюджетом дворца. Кюстин, честно говоря, потеряла счет времени — камердинер заболтал ее до едва сдерживаемого желания плюнуть ему в лицо. О том, что людям в лица вообще можно плевать, она не знала до встречи с герцогом — тот ей однажды рассказал о подобном случае со своей службы…              Хватит медлить.       Не без труда ей удалось убедить стражу на входе в собор, что именно она — та самая приглашенная Её Высочеством фрейлина. Ее решимость ей помогла, и когда массивные двери наконец-то раскрылись перед ней, сердце провалилось вниз. В нос ударила духота, запах перемешанных между собой парфюмов и разбивающихся вдребезги надежд.       Перед алтарем стоял Верховный капеллан Фонтейна. Губы Клоринды невольно скривились. Это ж насколько сильно Её Величество хотела организовать эту свадьбу, что привлекла к ее проведению самого главного священнослужителя королевства? Ответ очевиден. И еще более очевидно, что раз уж Клоринда здесь, то отступать уже некуда — пора бросить вызов королеве, которая давно и вполне ошибочно полагала, что может распоряжаться чужими судьбами.       Кюстин сделала два шага внутрь помещения. Монотонный гул собравшихся в качестве гостей дворян стал стихать с каждым стуком каблуков фрейлины. Перед капелланом стояли герцог Ризли и Навия с нечитаемыми выражениями лиц. Клоринда смотрела на них, не моргая.       Принцесса Фурина не преувеличивала, когда говорила, что «черный костюм на герцоге Кастеле смотрится потрясающе». Это действительно было так. У Клоринды даже дух захватило — королевский штаб портных наверняка не давал ему покоя, пока не сделал все идеально точные замеры. Этим костюмом они наверняка постарались скрыть шрамы жениха, но один нельзя было замаскировать ничем — тот, что под глазом, тот, у которого есть пугающая история, доверенная герцогом лишь ей одной. Клоринда замерла.       Навия тоже была красивой. Пусть она никогда не горела желанием выйти замуж, белое платье оказалось ей к лицу. Бесцветные сапфиры и жемчуг, вшитые в белоснежную нежную ткань, заставляли Каспар светиться, но только самые невнимательные из присутствующих в зале собора не заметили, что света счастья и предвкушения у Навии не было вовсе. Впрочем, свадьба, которая вызывала бы радость и у невесты, и у жениха, в высших кругах Фонтейна была редкостью, оттого-то всем было всё равно. Всем, кроме Клоринды.       Капеллан либо не заметил, что в помещение заявился кто-то еще, либо с великолепным мастерством и безразличием проигнорировал появление графини Кюстин.       — Пришли ли вы сюда, герцог Ризли Кастель и герцогиня Навия Каспар, по своей воле, свободно и без принуждения?       Секундная гробовая тишина. И Ризли, и Навия собирались что-то сказать, но в первом ряду Клоринда увидела взмах веера королевы Фокалорс, и капеллан, не выдержав необходимую паузу, продолжил:       — Если кто-либо из присутствующих знает законную причину, по которой сей союз не должен состояться, или имеет возражения…       Огромная входная дверь захлопнулась позади Клоринды только сейчас, и теперь все в зале обратили внимание на то, что она пришла. Кюстин встретилась со взглядом герцога, и он без слов сообщил ей о своем отчаянии. Навия же, увидев подругу, улыбнулась так, словно только что выиграла сразу все на свете. Ризли сглотнул - ему одномоментно стало тяжело дышать.       Клоринда, ведомая либо отсутствием страха, либо абсолютным безрассудством, сделала еще пару шагов вперед. Ризли дернулся.       — Я же сказала, впускайте всех строго по списку! — громко возмутилась Фокалорс, встав со своего места. Фурина, что сидела через пару кресел от матери, тоже поспешила подскочить.       — Моя фрейлина есть в списке! — воскликнула принцесса. — А еще она близкая подруга невесты! Она нужна и мне, и герцогине Навии. Не правда ли, матушка?       По собравшейся толпе прокатилась волна шепота. Сердце Клоринды билось так, словно прямо сейчас она участвовала в дуэли. Или даже сражении. Пока, правда, непонятно было, кто на чьей стороне. Разве что намерения Её Высочества и Её Величества были кристально ясны.       — Графиня Кюстин, немедленно покиньте собор. Это приказ, — раздался вновь жесткий голос Фокалорс.       Прежде, чем Фурина успела сообразить аргумент, чтобы защитить свою фрейлину, Клоринда ответила:       — Я уйду, если герцог Кастель или герцогиня Навия попросят. Это ведь их свадьба, а не Ваша, Ваше Величество.       Слух цеплялся за изумленное «Какая дерзость!», периодически жужжавшее меж рядов дворян. Клоринда же отныне не придавала мнению общественности никакого значения — она закопала себя в будущие проблемы и последствия своего «дерзкого» поведения по самое горло, так зачем прекращать, если можно оказаться там по самую макушку? Более того, если свадьба все-таки состоится, а вечером весь двор соберется, чтобы поглазеть на консумацию этого брака, то уже начавшийся «спектакль» окажется бесполезным, а от наказания Клоринде уже все равно не отвертеться. Логика, конечно, железная, а мотивация продолжить привносить хаос в эту церемонию и вовсе бешеная — мысли о совокуплении Ризли и Навии на глазах у дворян очень уж отвращали.       Ризли, казалось, знал, о чем думала Клоринда — его и самого от подобных размышлений выворачивало. Однако его голова разом опустела, когда Навия положила руку ему на плечо.       — Иди, не стой тут, как ремурийское изваяние, — воодушевленно сказала герцогиня и подмигнула. — Ты искал возможность предотвратить нашу женитьбу? Так вот она. Не тупи, Архонтов ради! Мне этот свадебный корсет во всех смыслах жмёт, сделай мне одолжение, сделай так, чтобы я уже со спокойной совестью ушла отсюда и переоделась.       От этих слов капеллан, все еще находившийся рядом и призванный самой королевой Фокалорс все-таки закрепить этот «герцогский союз», оторопел:       — Это возмутительно, госпожа Навия, это просто недопустимо!       Навия на все эти причитания махнула рукой и ловким движением открепила фату от своей прически, чтобы ее «жених» точно не передумал действовать, и легонько подтолкнула Кастеля вперед.       Ризли, кивнув герцогине, сделал первый и самый тяжелый шаг — спустился с возвышения у алтаря. Клоринда задержала дыхание.       Затем был второй шаг, уже легче. Был бы он более резким, можно было бы подумать, что герцог Кастель вот-вот побежит, как обыкновенно невесты сбегают со свадеб или накануне - до чего забавное сравнение!       Третий шаг. Кюстин выдохнула с нервным смешком, который сулил облегчение.       Четвертый, пятый. Никаких слов, признаний и обещаний, просто стремительно идущий по «свадебной» ковровой дорожке от алтаря Ризли. Навстречу Клоринде.       — Вы что тут устроили?! — почти взвизгнула Фокалорс.       Еще несколько очень быстрых шагов — и Ризли, наконец приблизившись к Клоринде, аккуратно взял ее лицо в свои ладони, с нежностью и нетерпением касаясь ее скул. Затем он скользнул ниже, к ее шее и затылку, и, прошептав ответ для Фокалорс — «Полное безумие» — в самые губы фрейлины, наконец поцеловал ее. И мир вокруг них взорвался голосами дворян, возмущенными возгласами королевы и криком «Ура!» от Навии и принцессы Фурины — последняя еще и умудрялась прыгать и хлопать в ладоши в своем пышном платье для официальных церемоний.       Клоринда боялась, что сейчас проснется в холодном поту, потому что все, что предшествовало этому поцелую, напоминало скорее кошмар, чем реальность. Но касания герцога, которые становились все более настойчивыми и даже голодными, его влажные губы, которые не разрывали поцелуй ни на секунду, его обжигающее щеку дыхание и головокружение от духоты и переизбытка эмоций — все это было по-настоящему. И пусть весь остальной мир провалится в бездну.       Она не отстранилась. Положила руки ему на плечи, отвечала на его настойчивый поцелуй, чувствовала, как он пропускает между укутанными белой перчаткой пальцами ее самую светлую непослушную прядь. То, что они творили на глазах у сотни-другой людей, было откровенным вызовом, пошлостью в глазах всего высшего света Фонтейна, почти что объявлением войны королеве Фокалорс, которая, к слову, уже закипала — ее лицо полыхало красным то ли от гнева, то ли от стыда, то ли от всего сразу. Плевать.       Ризли неохотно отстранился и спросил:       — Прокатимся?       Клоринда не успела ни согласиться, ни отказаться — ее глаза моментально расширились в удивлении, когда герцог подхватил ее на руки. Гул голосов стал совсем невыносим.       — Прекратите немедленно! — не унималась Фокалорс.       — Va te faire enculer, Ваше Величество! — прокричал ей в ответ Ризли и, развернувшись, понес Клоринду к выходу из зала бракосочетаний.       Нёвиллет аплодировал стоя.       — Давно хотел ей так сказать, — самодовольно пояснил фрейлине Кастель, когда огромная дверь собора закрылась позади них.       — Нам всем конец, — констатировала Клоринда, сильнее схватившись за его шею.       — Неправда.       Он поставил Кюстин на землю и вновь поцеловал, поглаживая ее щеку большим пальцем — и каждая бабочка в ее животе вспорхнула, быстро-быстро затрепетала крылышками. Еще немного, и у нее подкосились бы ноги — она даже не подозревала, насколько сильно желала его поцелуев, насколько сильно жаждала продолжения.       — Разве это похоже на конец? — разорвав поцелуй, улыбнулся Ризли и, пока Клоринда не успела толком прийти в себя, осмотреться и что-либо ответить, взял ее за талию и посадил в седло своего черного скакуна. Кюстин хотела спросить, как так вышло, что Гектор был здесь, а не в дворцовой конюшне, ведь жених и невеста должны были добираться до собора на свадебных каретах со специальным экипажем, а не на своих лошадях… А впрочем, плевать. Снова.       Он забрался в седло только после того, как удостоверился, что графиня сидит крепко и надежно. Потом Кастель прикрыл глаза и невесомо, но чуть задержавшись поцеловал ее в макушку — он и сам хотел убедиться, что он не бредит и всё это действительно случилось.       Ризли сбежал с собственной свадьбы, украл Клоринду у всего света, а она и не была против. Повез ли он ее в крепость Меропид или же в свой особняк, она тоже не спрашивала. Это неважно. Она прижималась к герцогу, пока он в нетерпении дергал поводья Гектора, вынуждая его скакать так быстро, как, наверное, никогда прежде.       Без слов, признаний и обещаний Клоринда знала, что куда бы Ризли сейчас ее ни привез, он прижмет ее к первой же поверхности, оставит на шее парочку засосов, чтобы никакие Флорианы и королевы Фокалорс не думали больше, что могут поженить их на ком-то другом; задерёт платье выше колена и… боги, чем меньше оставалось этого ждать, тем слаще это ожидание становилось.       Ризли был настроен серьёзно.       Все же Нёвиллет аплодировал стоя не зря.