Одержимый молнией

      Ризли отпустил всех слуг из поместья, чтобы насладиться тишиной. Иногда казалось, что слуги ему здесь и вовсе не нужны, но все равно устроил десяток-другой к себе из соображения «как это так, герцог — и без прислуги?». Хотя… надо пореже оглядываться на чужое мнение.       Потому что если бы Ризли оглядывался, то не наблюдал бы, как на обнаженной коже Клоринды, частично накрытой меховым одеялом, бликует теплый свет от огня в камине. Если бы оглядывался, то не лежал бы рядом с нею тоже без одежды, не пытался бы закутать все, что ниже пояса, в мятую простыню.       Рубашка Клоринды лежала на полу, одна штанина ее тренировочных брюк свисала со стула, а сапоги были скинуты неаккуратной кучей под дверью в покои. Ризли во всех красках представил, как она проснется, вспомнит, какой бардак они устроили в порыве страсти, нахмурится и будет на него бурчать. Уже только ради этого отныне стоило просыпаться.       Ризли лениво улыбнулся, скользнул под одеяло, уверенно обвил рукой талию Клоринды и, щекой отодвинув парочку темно-синих прядей, поцеловал ее в плечо.       — Утро, моя госпожа. — Он не сдержался и прикусил ей мочку уха. Со стороны Клоринды послышался недовольный сонный вздох. — Чай, кофе? Меня?       Она пробубнила что-то невнятное, что Ризли расшифровал как «Доиграешься, Кастель», а потом приоткрыла глаза. Сон постепенно начал отступать. А вот Ризли отступать не планировал, скорее наоборот — его рука с талии переместилась значительно ниже.       Он соврал. Он отпустил всех слуг из поместья совсем не для того, чтобы насладиться тишиной. Клоринда издала такой звук, что сама мысль о том, что его услышит кто-то, кроме него, вызывала у него ревность.       — У Вас странные представления о том, как заваривать чай, Ваша Светлость, — зажав его руку ляжками, на выдохе произнесла она.       — Даже не знаю, обижаться ли мне на твои слова, — усмехнулся Ризли, уткнувшись в ее макушку. — Я предлагаю тебе всё и в лучшем виде. Просто… выбери последовательность.       Клоринда выпуталась из его объятий и села на кровати. От движений ее грудь качнулась, и Ризли с титаническим усилием заставил себя посмотреть выше. Хотя бы на шею, в идеале — в глаза. Надо быть серьезнее, потому что сейчас Клоринда выглядела, как назревающая гроза.       — «Всё»? Тогда сделай так, чтобы нас никто не разлучил.       Ризли тоже выпрямился. И замер.       — Флориан еще жив, — продолжила она. — Фокалорс еще жива. Твоя невеста — Навия, а не я. И Эдмунд Делон убьет меня, как убил Сибилен.       Герцог Кастель дернулся, и Гектор воспринял это как сигнал остановиться.       Скоро будет вечереть, а это значило, что снег, летящий в лицо, станет более колючим. Но эта боль не шла ни в какое сравнение с тем, что привиделось Ризли, пока он ехал. Если бы его попросили описать это одним словом, он бы выбрал самое красочное и лаконичное — пытка. Над ним издевается его собственное воображение. Ризли дернул поводья — конь снова пустился вскачь.       «Эдмунд Делон убьет меня, как убил Сибилен.»       Это были слова его испуганной совести, а не Клоринды. Клоринда бы так не сказала, не сыпала бы упреками. Она, должно быть, промолчала бы. А потом с рвением преданной короне фрейлины последовательно собрала бы все доказательства преступлений Эдмунда Делона и убила его собственными руками. Ризли это прекрасно осознавал, но не мог избавиться от скребущего душу напряжения. То, что он видел в кошмарах две ночи подряд, теперь перекочевало в дневные галлюцинации, да такие, что их чуть ли не потрогать можно. Наверное, он сходит с ума. Или «наверное» стоит вычеркнуть?       Впрочем, с лихим водоворотом обстоятельств, в который Ризли оказался втянут, грех оставаться в здравом рассудке. Если его не убьют беспокойство за Клоринду и чувство вины за то, что он оставил ее в охотничьем домике, то это сделает Фокалорс, когда протрезвеет, слезет с Филиппа Гертена и сопоставит очевидные факты.       Вдалеке уже виднелся королевский дворец.

༺♛༻

      Холод с улицы был здесь чужеродным. От него скручивались зеленые листочки, прятались бутоны, а вода в небольших лужах, образовавшихся после полива, покрывалась тонким слоем льда. Ризли не просто впустил этот холод в оранжерею — он был им и сам. Пока ехал почти без остановок из охотничьего дома, весь покрылся снегом, который в помещении начал таять. Намок воротник плаща, волосы, рукава… Но аура Крио все же осталась.       Ему совершенно точно не следовало сюда заходить, и даже не из заботы о выживаемости растений и стараниях цветоводов. Все было куда проще и сквернее: шпионы тайной канцелярии получали свое жалованье не за один лишь документооборот. Доклад королеве о возвращении герцога крепости Меропид — вопрос получаса. В лучшем случае.       Ризли успел подумать, что опоздал: Нёвиллета нигде не было. Справедливости ради, он обошел еще не все места. На своем опыте довелось выяснить, что истинный масштаб королевской оранжереи можно было постичь только находясь в спешке: по спине, под несколькими слоями одежды, уже стекал пот, а Ризли до сих пор не прошел по одной и той же тропинке дважды. А сколько здесь трудилось человек… Хотя вопрос не в количестве работников, а в том, сколько из них имело двойное дно.       Его поиски увенчались успехом спустя бесконечно долгие десять минут. Нёвиллет нашелся возле пруда. И, к сожалению, не один. Её Высочество держала лорда под локоть и с восхищением сродни детскому наблюдала за тем, как он создал из воды сначала небольшого карпа, а затем бабочку.       Кастель наблюдал за ними, приняв совершенно закрытую позу. Брови сами по себе сдвинулись к переносице.       — Когда придет время, Вы тоже так сможете, — сказал ей Нёвиллет.       — Мой предел — это водный шар. И то плохо контролируемый. — Фурина выставила незанятую руку ладонью вверх. В воздухе действительно образовался небольшой пузырь, наполненный Гидро.       — Я помню, — многозначительно улыбнулся лорд.       После его ответа принцесса стушевалась и отвернулась. Более «подходящего» момента, чтобы вмешаться, могло и не выпасть. Ризли сделал несколько шагов вперед. Его плащ зацепился за кусты, зашумела листва. Ризли раздраженно выдохнул и дернул его на себя. Уже было плевать, если порвется.       — Ваше Высочество, господин Нёвиллет, — торопливо поклонился он, едва оказавшись в их поле зрения.       Гидро-шарик Фурины лопнул прямиком ей в ладонь. Она принялась стряхивать воду с руки с театральным изяществом, совсем не подходящим под ее выражение лица. Нёвиллет заметно напрягся.       — Надо же, кого сюда принесло! Герцог Кастель собственной персоной! — Ризли с трудом мог определить, рада ли Фурина его появлению на самом деле, или этот счастливый возглас был попыткой вернуть контроль над ситуацией. — Стало быть, mon cher Clorindé тоже вернулась?       Он прикрыл глаза и тяжело вздохнул. От того, что ответ на вопрос принцессы — «нет», заломило кости.       — Вы оставили мою фрейлину там, герцог? — нахмурилась она, подойдя к нему ближе и уперев руки в бока. — Напомните мне урезать Вам жалованье, когда я взойду на престол!       — Обязательно напомню, — с неискренним сарказмом ответил Ризли. Его взгляд скользнул с лица разозлившейся Фурины на притихшего друга. — А теперь, принцесса, с Вашего позволения я бы хотел украсть у Вас лорда Нёвиллета для разговора. Обещаю вернуть его быстро.       — Non. С Вас хватило кражи Клоринды, — махнула рукой Фурина. Выглядела она сюрреалистично несерьезной.       — Пользуясь случаем, спешу напомнить, что Её Высочество теперь — непосредственная участница наших общих дел, — вторил ей Нёвиллет. — Если Вы хотите что-то обсудить, оставлять леди Фурину в стороне незачем.       «Белобрысые заразы», — мысленно одарил их комплиментом Ризли. Внешне же лишь натянуто улыбнулся. Придется переформулировать то, что он собирался сказать лорду. А если быть точнее, придется думать, что можно сказать Нёвиллету в присутствии Фурины.       «Нёвиллету в присутствии Фурины». Герцог сложил руки на груди и сжал спрятанный под сгиб локтя кулак с такой силой, что стало даже больно. Нёвиллет и Фурина помолвлены официально, они свободно могут стоять рядом, смотреть на дурацких рыбок, быть в тепле, в окружении цветов, держаться за руки и не скрывать улыбок, адресованных друг другу. Они просто могут, пока Ризли вынужден все больше погружаться в хлюпающую грязь придворных интриг, держаться от Клоринды подальше и своими действиями провоцировать между ними холод и непонимание. Каждое утро просыпаться с мыслью, что Клоринда далеко, даже если находится на расстоянии вытянутой руки. Он помолвлен с Навией, а Клоринда — вот абсурд! — обещана Флориану Гертену, из которого Ризли до сих пор не вытряс гнилую душу. Ему остается довольствоваться только издевательскими снами и видениями, мимолетными взглядами и касаниями, пока продолжает разгребать дерьмо, устроенное Фокалорс; ему остается надеяться, что рано или поздно жизнь откажется от садистских наклонностей и позволит ему быть с Клориндой так, как Нёвиллет проводит время с Фуриной. А за закрытыми дверями — больше, ближе, теснее.       У него не было времени на долгие объяснения, но было время на зависть. Разве существовал более верный способ почувствовать себя жалким?       — Ладно, буду короток, — наконец начал Ризли. — Фокалорс можно припереть к стене за покрывательство государственного изменника.       Фурина, прижав руку к груди, сделала вдох. Нёвиллет впился взглядом в Ризли.       — Нужны доказательства, — постарался спокойно произнести лорд.       — Слов Соланж Верне — фрейлины королевы Эгерии, высланной из столицы по подозрению в отравлении короля Рагнохара, — тебе хватит? — горько усмехнулся Ризли. — Мы поговорили с ней в охотничьем доме. Она поведала о давней дружбе Фокалорс с неким Эдмундом Делоном. А теперь вспомните письмо с угрозой герцогу Калласу и инициалы, которыми оно подписано.       — «Э.Д.»… — выдохнула принцесса. — Но ведь это может быть случайностью?..       — При всем уважении, Ваше Высочество, — понизил голос Ризли, — у Вашей фрейлины хорошая память на имена и лица придворных, так что она дала бы знать, окажись это случайностью. Если бы существовал другой аристократ с такими инициалами, леди Клоринда обязательно вспомнила бы про него. Что более важно — любые упоминания Эдмунда Делона, очевидно, намеренно стирались по указке короны. Зачем это тогда было нужно, если предположить, что он невиновен?       Было слышно, как в пруду журчит вода, как плещутся те самые дурацкие карпы; как какая-то птица, перепутавшая зиму с весной, щебечет. Хотелось скинуть верхнюю одежду, потому что здесь было душно, но Ризли держал в голове, что в любой момент его могут вывести отсюда в кандалах. Снова на холод, прямиком в грязь придворных интриг.       — К-хм… — Нёвиллет поправил воротник. — Что еще сказала госпожа Верне?       — Был слух, что короля отравили ядом под названием «полгода до встречи с Архонтами». Симптомы выглядят как обычная простуда, но при достижении точки невозврата провоцирует остановку дыхания. Идеальный способ убийства, пусть и подлый. Чтобы такое провернуть, достаточно входить в близкий круг друзей королевских особ. А герцог Эдмунд Делон, по словам Соланж, был капитаном дворцовой стражи. Все еще считаете это случайностью, Ваше Высочество? — не сдержал доли язвительности Ризли, глядя на Фурину, хлопающую глазами.       — Герцог, — предупреждающе твердо произнес Нёвиллет. — Надеюсь, твоему тону есть оправдание.       — Как в воду смотришь, друг мой. Но раз уж мне было отказано в аудиенции с тобой, я имею право это не комментировать. Скажу только, что копать информацию надо в сторону короля Рагнохара, старухи Соланж и герцога Эдмунда Делона. Потому что если чья-то история горит в огне, значит, в ней было что скрывать.       Фурина, до этого похожая на театральную декорацию, все-таки сдвинулась с места. Ее глаза по-прежнему выглядели круглее, чем обычно, но даже так в ее взгляде улавливалась сосредоточенность, когда она дотронулась до предплечья своего жениха.       — Идите, Monsieur Neuvillette.       «От меня веет не только холодом, но и отчаянием, раз принцесса великодушно согласилась отпустить его», — возникла противная мысль.       Нёвиллет накрыл руку Фурины своей ладонью, на мгновение сжал, потом отпустил и, уважительно кивнув, направился к выходу. Ризли спешно поклонился, чтобы не выглядеть в глазах наследницы престола совсем уж скверно, и исчез вслед за ним.       На холоде было уже не душно, а противно. Правда, не из-за самого холода, а из-за собственного поведения и ситуации в целом.       — А теперь потрудись объяснить, почему ты позволил себе язвить в разговоре с леди Фуриной.       Нёвиллет вытянулся, поднял подбородок и слегка сощурил глаза. Уголки его губ были опущены достаточно, чтобы Ризли понял, что с ним сейчас шутки плохи. В последний раз Нёвиллет вел себя похожим образом, когда они разговаривали о войне. К счастью, за женщин. К еще большему счастью, только гипотетической.       — Есть много причин, — со вздохом ответил Ризли. — Но часть из них не относится к делу.       Лорд помрачнел.       — Я спал отвратительно, но и это неважно. Важно то, Нёвиллет, что мы должны найти этого ублюдка Делона, и причем поскорее. Потому что если мы этого не сделаем, он перебьет нас всех, а не только Калласа Каспара и короля.       — Не имея почти никакой информации, ты уже просчитал его действия наперед? — с подозрением уточнил Нёвиллет.       — А тут не нужно быть гением. Мне всего-то повезло — или не очень — вспомнить свои шестнадцать, — Ризли посмотрел в сторону. — Эдмунд Делон был в фаворе у Фокалорс по меньшей мере до войны со Снежной, но воевал при этом на стороне врага.       Одиночные порывы ветра заставили прилипнуть несколько снежинок к еще мокрому меховому воротнику. Плащ Ризли вынужденно прижался к ногам. Стало так тихо, что слышалось дыхание, которое неизбежно превращалось в пар.       — Ты не настроен вдаваться в детали? — Этот вопрос Нёвиллета прозвучал скорее как констатация факта. Но Ризли кивнул. — Хорошо. Допустим. Теперь, получается, мы имеем еще одно подтверждение тому, что это не просто дворцовые интриги, а иностранное вмешательство.       — Пф… Одно другому не мешает. В этом случае даже дополняет.       Нёвиллет замер. Его взгляд, и без того всегда внимательный, стал чрезмерно осознанным.       — Когда расследовалось убийство лорда Элдрича, я обсуждал с госпожой Кюстин ключевые детали. Одна из них — то, как именно действовал убийца. Мы пришли к выводу, что стрелок был великолепно осведомлен о том, где обычно стоят стражники и в какой момент происходит смена караула. Убийца даже знал о слепых зонах стражи, потому что смог проникнуть в малый читальный зал, не попавшись никому на глаза. Но в тот момент мы не учли одного.       Нёвиллет выдержал короткую паузу. Ризли даже забыл сделать вдох.       — Все подозрение пало на стражу. Опрос каждого проводили советники тайной канцелярии.       — И ты был уверен, что тайная канцелярия лояльна короне, — догадался Ризли, медленно кивая. — Да не только ты. Все мы так считали.       — Да. Но сегодняшним утром мы с леди Фуриной изучили отчеты стражи и твоих шпионов. Благодаря им мы знаем, что Филипп Гертен тоже активно пользуется слепыми зонами. А еще ты сказал, что герцог Эдмунд Делон — бывший капитан дворцовой стражи, а значит, он тоже прекрасно знал уязвимые места в охране дворца.       — Хочешь сказать, что Филипп Гертен и Эдмунд Делон — это один человек? — издал почти истерический смешок Ризли. — Сомневаюсь, что хоть один Гертен согласился бы носить титул маркиза, если бы раньше был герцогом. И какие у Гертенов могли быть разногласия с Каспарами?       — Такой вариант исключать нельзя, но мы пока не будем на него опираться, — мотнул головой лорд. — Пока что можно больше поверить в другое допущение: если вся имеющаяся информация об Эдмунде Делоне — правда, и раз ты считаешь, что он жив и не столь давно свел господина Калласа в могилу, то отсюда следует, что смерть господина Элдрича — тоже его рук дело.       Ризли глубоко вздохнул и посмотрел в небо, которое окончательно потемнело. Глаза стало резать от усталости, так что он прикрыл веки и простоял так примерно минуту.       С каждым днем жизнь приобретала все более гадкие оттенки.       — Почему леди Клоринда и леди Навия остались в охотничьем доме?       «Вот тут мы и подошли к самому гадкому,» — пронеслось в голове.       — Они ищут вещественные доказательства связи Фокалорс и Эдмунда Делона. Но тут скорее вопрос не в том, почему они там остались, а в том, почему я уехал без них.       Пробормотав какое-то ругательство себе под нос и набрав в легкие побольше воздуха, Ризли приготовился сознаваться в том, чего Нёвиллету в идеале не следовало бы знать ни при каких обстоятельствах.       — Я уехал без них, чтобы не подвергать их опасности. Я ослушался приказа Фокалорс. Того самого, который мы с тобой обсуждали. Насчет Жоэля Лефевра. И Фокалорс уже об этом знает.       — Что заставило тебя так думать? — приподнял бровь Нёвиллет. — Жоэль Лефевр в Меропиде, а у людей Её Величества туда нет доступа. По крайней мере, пока что. Она не могла узнать об этом настолько быстро. Как минимум потому что… К-хм, с утра она была занята другими делами.       — Не могла узнать, но узнала, — парировал Ризли. — Она приказывала устранить Жоэля Лефевра по пути в охотничий дом. Я сделал так, что для шпионящих за мной людей тайной канцелярии мой отъезд действительно выглядел так, будто я увез его из крепости в карете. Но на полпути меня догнали солдаты из состава ее личной гвардии. Думаю, нетрудно догадаться, что было дальше.       Нёвиллет скрестил руки на груди.       — На сей раз я обязан потребовать подробностей, Ризли.       Герцог невнятно мотнул головой, провел ладонью по лицу и полушепотом обреченно добавил: «Как скажешь».       — В их приказе было написано вернуть меня во дворец немедленно. Приказ точно не подделан, там была печать и подпись нашей многоуважаемой любительницы попрыгать на Гертене-старшем.       — Ризли, — словесно одернул его Нёвиллет.       — Ладно-ладно, — он поднял руки в подобии жеста «сдаюсь». — Что еще? Четыре гвардейца, один из них с Дендро. Показали мне пергамент от Фокалорс, а пока я читал, один из них спросил, что в карете. Все. Я — тайный палач короны, Нёвиллет. Я инструмент. А раз я ослушался… Они убили бы меня прямо на месте. Наша королева не любит неработающие инструменты. Во всех смыслах, о которых ты сейчас подумал.       — Даже если бы это было самообороной… Это измена, Ризли, — сурово произнес лорд. — А самое прискорбное — из того, что я только что услышал, я могу сделать вывод, что убил ты их зря. Королева Фокалорс ветрена, возможно влюбчива и преследует свои цели, но она не пятилетнее дитя, ты сам об этом говорил недавно. Приказ был четким — сопроводить тебя обратно во дворец. И раз ты сумел найти в охотничьем доме улики, компрометирующие Фокалорс, становится понятно, почему ее приказ был именно таким.       — Нёвиллет, она сама велела мне туда отправиться. Даже пропуск дала, чтобы «просто подготовить дом к ее визиту».       — Это уже нелогично, но вполне объяснимо обыкновенным человеческим фактором. Она могла вспомнить про улики позже. Либо ей доложили, что не все из них стерты, и ее решение в последний момент поменялось.       Ризли ощутил, как в голове стало вертеться неудобное, чудовищное осознание.       — Фокалорс знает, на то ты способен. Если бы она хотела твоей смерти, то отправила бы больше гвардейцев и не стала бы утруждать себя написанием приказа. Тебя, возможно, и вовсе убили бы стрелой в голову издалека.       Эти рассуждения Нёвиллета забили последний гвоздь в крышку гроба. Воздух застрял поперек горла. Возникло ярое желание исчезнуть, потому что сталкиваться с этим осознанием, а затем и последствиями — хуже смерти. Ризли попытался сделать глубокий вдох, но колющее ощущение в груди вынудило вдохнуть ровно наполовину.       Лорд прикрыл глаза и на секунду опустил голову вниз. Всего секунда, но и этого хватило, чтобы понять, что эти «новости» тоже нанесли удар по его спокойствию.       — Как глава Сумеречного двора я обязан тебя немедленно арестовать, — тихо произнес он, делая акцент на каждом слове. — Но если я это сделаю, некому будет помогать получить подпись от Гертена-старшего для ордера.       Ризли невольно сделал шаг назад. «Я обязан тебя арестовать», — звенело в голове. Да, он бы это сделал, не будь они друзьями и не будь Кастель полезным союзником. Как удачно, что даже в случае Нёвиллета справедливость может оказаться относительной.       — Дом Флориана еще не обыскали? Нёвиллет, ты до сих пор играешь в эту законопослушную чушь?       — Стараюсь. В отличие от тебя, — подчеркнул он.       Кастель запустил руку в волосы и сжал пряди между пальцами до боли.       — Отставь панику. Я подумаю, что можно сделать с этой… проблемой. Но сейчас твоя задача — сосредоточиться. И тоже подумать.       — Мне в голову приходит только поездка до крепости Меропид в один конец. Пока что в качестве герцога. Какое-то время я смогу держать там оборону, когда люди Фокалорс в ярости начнут требовать моего растерзания, — невесело усмехнулся он.       — Драматизируешь, — мотнул головой Нёвиллет. — Возьми себя в руки, Ризли. Мне нужна будет помощь леди Клоринды по части проникновения в кабинет Филиппа Гертена, но если ты сейчас отдашь свою голову на отсечение, это ее сломает.       «Нёвиллет сегодня орудует словами, как ведром с холодной водой», — саркастично подметил Кастель в мыслях.       — Ладно. Но если ты подвергнешь ее опасности…       — Это точно не будет опаснее обстоятельств, в которые загнал себя ты.       Ризли посмотрел в сторону дворца. По его душу оттуда еще никто не шел — уже повод порадоваться.       — У меня для тебя есть только один козырь, способный превратиться в законный рычаг давления, — заявил Нёвиллет. — Пока ты был в отъезде, я подсуетился насчет пропитания бунтовщиков в Кур-де-Фонтейне. Эту обязанность взвалили на маркизат Гертенов. Но у них лишнего урожая нет, как ты знаешь. А у тебя был. Ты ведь его еще не потратил?       — Когда мне этим было заниматься? — закономерно поинтересовался Ризли, пока на его губах расцветала улыбка, похожая на победную. Впрочем, облегчения в полной мере он не испытал. Несколько сотен мешков с зерном не спасут его, если Фокалорс по-настоящему решит его обезглавить. Она, скорее всего, с превеликим удовольствием спрятала бы его голову в один из этих мешков, а потом отправила бы к бунтовщикам в назидание.       — Отлично. Теперь ты знаешь, что в самом крайнем случае можно остаться в живых благодаря загнанному в угол Гертену-старшему.       — Потрясающая ирония.       Нёвиллет резко похлопал Ризли по плечу и кивнул вдаль.       — Не оборачивайся, — сказал лорд. — Там служанка из штаба личной прислуги Её Величества.       Да, определенно рано радовался. Сейчас ему прикажут явиться на аудиенцию с самой смертью.       — Тогда и себе подготовь оправдания. — Его улыбка теперь выглядела обреченной. — Тебя рано или поздно спросят, о чем ты болтал с изменником короны.       — О зерне, — быстро сориентировался Нёвиллет.       Краем глаза Ризли уловил, что силуэт служанки стал отчетливее. И, пока ветер еще не донес до них хруст снега под ее ногами, он приглушенно попросил:       — Что ж… Если после разговора с Фокалорс я пропаду при загадочных обстоятельствах, давай без пышных поминок.

༺♛༻

      Духота в оранжерее была детским лепетом. Там хотя бы было легче дышать. Сейчас же, идя по коридору дворца, Ризли осознал, что ему по-настоящему душно, тошно и в какой-то степени даже тесно в собственном теле. Причина была далеко не в контрасте температур — до Кастеля стало доходить то, что должно было дойти еще давно.       Он хуже Флориана Гертена.       Маркиз просто мелочный, тщедушный и трусливый. Попытался убить Ризли на дуэли, подстроив себе преимущество. Провалился. Но этот провал по крайней мере позволил ему не считать себя убийцей.       А Ризли — убийца. И является таковым уже более десяти лет. Правда, до сегодняшнего дня у этого статуса были оговорки. Убийство мачехи — самооборона в совокупности со случайностью и незапланированное — разве такое можно вообще запланировать? — пробуждение магии Крио. Убийства на войне — необходимые жертвы, которым Ризли потерял счет. И не по своей же воле он туда отправился, верно? Убийства по заказу Фокалорс — исполнение долга, расплата за его текущую власть и положение, демонстрация лояльности королеве и груз, который несет он, а не Клоринда.       Смерть гвардейцев — его выбор. Да, сделанный в отчаянии и панике, но все еще выбор.       Ризли убил четыре человека, и это было бессмысленно. Стерлась черта, которую он никогда не желал переходить.       Он посмотрел на свои руки: в едва заметном Крио-тумане вокруг пальцев танцевали частицы его сил. Казалось, если постараться, там можно увидеть кровь. Уже побагровевшую, высохшую, стягивающую кожу и ту, что свежее и значительнее. И этими руками он собирался коснуться Клоринды?.. Да не только собирался — коснулся уже!       Ризли больше не вынужденный убийца. Он — убийца невиновных, и рано или поздно об этом станет известно и Клоринде, и Фокалорс, и всему Фонтейну. Хотя Клоринде осталось лишь узнать, что гвардейцы были невиновными, а Фокалорс и вовсе могла затребовать его к себе как раз потому, что уже осведомлена. Как из этого выкручиваться? Разве что заморозить весь дворец в приступе гнева. В четырнадцать же получилось совершить что-то подобное, пусть и масштабом поменьше.       Стена, к которой он ненадолго прислонился затылком, ощущалось спасительно холодной. Но было бы лучше, если бы Ризли в эту стену встроили, как кирпич. Тогда не пришлось бы на негнущихся ногах идти к Фокалорс и осознавать, что следующей остановкой может стать эшафот. С другой стороны, это будет закономерно. Ризли живет в долг со дня дуэли, и затягивающаяся рана возле плеча с регулярной услужливостью об этом напоминает ноющей болью. Двадцать девятого ноября леди Клоринда вырвала его из лап смерти, но она не сможет повторить этот трюк сегодня.              Солдаты, стоявшие у входа в малый зал для аудиенций, одновременно взялись за створки с обеих сторон и открыли дверь. Ризли на них не посмотрел. Было почти невыносимо понимать, что те четверо закопанных в лесу гвардейцев рано или поздно могли точно так же открывать двери в комнаты, где сидит королева. Или ходить за ней для устрашения или охраны. Могли жить. Но из-за него эти парни больше не увидят ничего — ни дверей, ни королеву, ни блеск позолоты в коридорах, ни свои семьи.       Небольшой зал, на удивление, был освещен не люстрой с кучей свеч и ламп, а несколькими канделябрами, которые ветвились у стен; в самом конце помещения и вовсе было темно. Возле входной двери выставлен круглый декоративный стол, на котором стояла стеклянная ваза со свежими цветами. На поверхности воды в ней виднелась легкая рябь.       Не оборачиваясь, Ризли проследил, как тяжелая дверь за ним медленно закрывается. И пусть не раздался страшный щелчок засова, он все равно ощущал себя запертым.       Ближе к центру комнаты, на обитом атласом диване, расслабленно сидела Фокалорс, рассматривая взятую в руки гроздь красного винограда. Ее платье отчего-то не отличалось пышностью и бросающейся в глаза роскошью, хотя в неярком свете канделябров все еще поблескивали расшитые серебряными нитями кружева на рукавах и оборках. Когда королева медленно перевела взгляд на Ризли, ему показалось, что ее глаза сверкнули.       — Вас не было в окрестностях столицы два дня.       Ее голос отразился от стен и проник куда-то на подкорку, не иначе. По сравнению с Ризли, Фокалорс была миниатюрной, но уверенность и властность, которую она излучала, вполне могла заставить кого-то встать на колени. Кого-то, но не Ризли. Он не согнется, даже если сейчас ради выживания стоило позабыть о гордости и повысить бдительность. И нельзя врать. Можно только изворачиваться.       — Так точно, Ваше Величество, — кивнул Кастель. — Уезжал по делам.       — По любовным, я полагаю?       Ему потребовалось все самообладание, чтобы не потерять лицо. По телу пробежал холодок, который нельзя было списать на магию Крио. Да… Было глупо полагать, что Фокалорс не доложат еще и о том, что он в охотничьем доме оставался не один, однако Ризли позволял себе верить, что у него еще есть время.       В тени позади королевы кто-то ядовито хмыкнул. Раздался глухой стук подошвы о мрамор. Пламя свечей полоснуло по медным волосам с проседью на висках. Это был он. Филипп Гертен собственной персоной.       «Хочешь сказать, что Филипп Гертен и Эдмунд Делон — это один человек?»       Стоило это проверить. И не существовало пока другого способа, кроме как посмотреть ему в глаза. Взгляд Эдмунда Делона, убийцы Сибилен, Ризли запомнил на всю оставшуюся жизнь. Фиолетовый с примесью золотого. Гертен прищурился и задрал подбородок. В его глазах тоже мелькнуло золото. Секунда превратилась в вечность, пока мозг Ризли лихорадочно сравнивал оттенки. К счастью, прежде чем сотворить непоправимое, он увидел, что это был отблеск огоньков свечей. К тому же без фиолетового.       Кастель поймал себя на мысли, что молчит дольше, чем положено. И он бы не прочь помолчать еще: в тишине, в конце концов, удобнее корить себя за то, что оставил Клоринду и Навию одних (Сильвер в данной ситуации точно не в счет). Однако Нёвиллет советовал взять себя в руки.       — Не без этого, — как можно более убедительно постарался улыбнуться Ризли. — Иногда полезно провести время со своей невестой вдали от суеты двора.       Фокалорс прожигала герцога взглядом, пока Филипп Гертен подходил к ней со спины. Вскоре его рука потянулась к оголенному плечу королевы, и когда она ощутила его прикосновение, то тут же встала с дивана.       — И не только с невестой, — криво улыбнулся Гертен. В его голосе слышалось самодовольство, пусть и уязвленное. — Графиня Клоринда Кюстин не во дворце. Неужели и ей потребовалось провести время «вдали от суеты двора»? Или она что-то увлеченно ищет? Наверное, вдохновение для платья, в котором она пойдет на вашу свадьбу с герцогиней Каспар?       Он не пытался сделать свой тон менее издевательским. В груди Ризли нарастала жгучая потребность разбить ему лицо. Фокалорс, что странно, бросила на Филиппа отнюдь не восхищенный и одобряющий взгляд.       — Преданная короне графиня Кюстин ослушалась моего приказа и вышла из покоев раньше, чем ей дозволено. Вы дурно влияете на нее, герцог. С вашей подачи она вмешивается туда, куда не следует, — Фокалорс покрутила между пальцами оторванную от грозди виноградину. — Как и вы.       Челюсть Ризли напряглась. Речь зашла о Клоринде — сдерживаться стало в разы тяжелее.       — Если вы с ней что-то сделаете…       — Надо же, как яростно вы защищаете подругу вашей будущей жены! — изобразив искреннее восхищение, угодничал Гертен. — Надеюсь, Ваша Светлость, сама герцогиня Каспар удостоится такого же отношения с вашей стороны?       — Фил, закрой рот.       Филипп оторопел, а затем возмущенно выдохнул. Ризли едва сдержал злорадство, просившееся наружу в виде ухмылки. Кончиками пальцев Фокалорс подтолкнула виноградину в вазу с фруктами и непринужденно шагнула вперед.       — Что бы вы ни планировали и что бы ни нашли в последнее время, герцог Кастель, учтите, что рот лучше держать на замке, — негромко сказала она.       «Надо же, как все складывается, — размышлял Ризли. — Ни слова про гвардейцев». Возникло ощущение, что он может выбраться сухим из воды и даже умудриться извлечь выгоду для себя. Чем не шанс попробовать надавить на Фокалорс?       — Нужна более четкая формулировка, Ваше Величество. Вы сказали держать рот на замке, но не упомянули, что не разрешено выражать мысли на бумаге. Более того, стоит еще придумать, что делать с чужой способностью говорить то, что не дозволено мне.       Фокалорс вскинула бровь и издала смешок.       — Я держу тебя за горло, даже если ты этого не видишь и не чувствуешь, Кастель. Мне не составит труда найти на тебя управу. На тебя, твоих людей и твою магию, на которую ты рассчитываешь опереться в ответственный момент, — подчеркнула она. — Что касается твоих находок в Pavillon de Chasse… Попробуй ими воспользоваться. Я полюбуюсь на твои попытки.       Ризли лишь больше уверился в том, что поездка «за город» оказалась очень полезной. Даже неприкрытая угроза королевы и ее резкий переход на «ты» не заставили его перемениться в лице.       — Сочту за честь, — с сарказмом кивнул Ризли.       — Ваша Светлость, видите ли… Вам никто не поверит. Вы не сможете пустить материалы в ход, даже если очень захотите. Все просто: раз улики не уничтожены, значит, будут уничтожены те, кто их видел. В конце концов, выпущенному снаряду обычно все равно, в чье тело врезаться, — надменно растягивал слова Гертен.       Издёвка и намек. Причем намек был прозрачнее воды в вазе, стоявшей в этом зале.       «Какой же я идиот…» — чуть не сорвалось с его губ. Воображение — лучший художник — уже любезно нарисовало сцену: Клоринда и Навия, ни о чем не догадывающиеся, обнаруживают в охотничьих угодьях не кроликов и зонтичников, а вооруженных людей тайной канцелярии. Он хотел защитить их, а в итоге оставил на растерзание. Как там говорится? Благими намерениями выстлана дорога в бездну? Да, точнее не скажешь.       Дышать стало определенно тяжелее.       — Я, кажется, велела тебе закрыть рот. Ne me faites pas me répéter.       Кстати о воде в вазе: рябь на поверхности стала заметнее. Ризли смотрел на нее, думая лишь о том, выберется ли Клоринда, если она и Навия в самом деле столкнутся с людьми Гертена. Сейчас даже сладкое ехидство из-за того, что Фокалорс затыкает Филиппа в присутствии постороннего человека, отошло на второй план.       Она обернулась на своего любовника и сделала выразительный кивок в сторону двери. Гертен скривил рот и очень нехотя направился к выходу.       — Мою дочь тоже захочешь предать, Кастель? — Фокалорс приблизилась к герцогу. Ее голос зазвучал тише, но оставался внушительным: — Все, что я делаю, я делаю ради Фурины. А ты заигрался в вершителя судеб и определенно преувеличил свою значимость, раз решил, что я позволю тебе творить все, что взбредет в голову. Ты подписывал документы в день, когда я даровала тебе титул. Могу напомнить, чем оборачивается нарушение договоренностей.       — Вы не с тем человеком воюете, — Ризли взглядом указал на Гертена, который до сих пор не вышел из зала.       Филипп обернулся у самой двери и остановился, старательно сделав вид, что только сейчас вспомнил что-то важное.       — Ах, Ваше Величество, нас ведь прервал визит господина Кастеля. Я заходил к вам в том числе и для того, чтобы сказать, что ваши личные гвардейцы до сих пор не вернулись во дворец.       Фокалорс перевела взгляд на Ризли и задрала подбородок выше. Как это, должно быть, унизительно — пытаться выглядеть устрашающе в глазах того, кто возвышается над тобой минимум на полторы головы.       — Где гвардейцы, герцог?       — Не имею ни малейшего понятия, — без содрогания в голосе соврал Ризли.       — Он лжет. — Гертен сделал несколько шагов обратно в центр зала. — Казните его, моя королева, за такую неслыханную дерзость.       Тишина продлилась ровно пять секунд.       Фокалорс вскинула правую руку, чуть изогнув пальцы. За спиной Ризли раздался плеск. Напрягшись всем телом, он обернулся: вода из вазы мгновенно исчезла. Кастель был готов призвать магию Крио, увернуться или атаковать первым, однако…       Сбоку раздался судорожный вздох. Ризли повернулся: Филипп Гертен схватился за горло и попытался сделать еще один вдох, но ему не удалось. Он кашлянул — в глотке что-то булькнуло. Одно колено подогнулось, вынуждая его осесть на пол. От нового приступа кашля по мраморному полу разлетелись капельки воды. Дыхание превратилось в хрип. Он продолжал попытки поймать воздух, раздирая горло ногтями и держа глаза широко распахнутыми.       Кожа Филиппа Гертена синела на глазах, пока Фокалорс с непроницаемым выражением лица смотрела на него сверху вниз. Ее любовник корчился в агонии на полу, а она стояла, равнодушно перебирая между пальцев частицы магии Гидро.       — Я надеялась, ты закроешь рот добровольно, — сказала она.       Правая рука королевы превратилась в кулак, и только тогда Филипп Гертен, неистово кашляя, сумел выплюнуть всю воду из легких. Из синевы его лицо постепенно начало уходить в красноту. Ризли вдруг понял, что, пока смотрел на то, как отец Флориана побывал одной ногой в могиле, успел позабыть и о гвардейцах, и о собственном отнюдь не впечатляющем положении.       — Это на случай, если вы оба сочтете посягательство на мою власть посильным, — отчеканила королева, указав на герцога и своего любовника.       В ушах у Ризли шумела кровь даже несмотря на то, что душили сейчас не его. Фокалорс направилась обратно к дивану. Стук ее каблуков звучал как молоток в суде.       Едва присев, она громко и твердо позвала:       — Стража!       Филипп Гертен, до сих пор стоящий на четвереньках, кое-как повернул голову в сторону двери. Ризли же развернулся всем телом и увидел, как в зал вошли уже не два гвардейца, а четыре. Потрясающая ирония.       — Герцог Ризли Кастель, вы подозреваетесь в государственной измене и подготовке дворцового переворота.       Солдаты замерли. Ризли тоже.       — Взять его.