Интервью

      Темное, практически черное ночное небо извергало из себя бьющие в лицо крупные капли ливня. Завывающий ветер пробирал до костей сквозь подобранное не по погоде пальто, а забытая в отеле шляпа теперь лишь мысленно прикрывала от непогоды промокшие волосы.       Я всегда знал, что на островах даже в мае может быть довольно холодно и противно, но чтобы настолько? Чтобы вспышки молний следовали одна за другой, раскаты грома перекрывали друг друга а температура едва колебалась около нуля? И ведь говорил редактору, что нечего тут искать, кроме туманов, дождей и паршивого местного пива… Но кто бы меня слушал?       Поплотнее закутавшись в высокий воротник, я попытался хоть как-то исправить положение при помощи магии, но даже прекрасно работающий на родине Импервиус защищал здесь не лучше, чем какая-нибудь дырявая майка…       — Scheiße… — тихо бурчал я про себя, переходя от стадии депрессии к стадии принятия. — Ладно, Лондон. Ты победил. Где тут можно согреться?       Ночной город, несмотря на проливной дождь и грозу, горел всеми огнями радуги. Больше всего, разумеется, было света от желтых уличных фонарей. Но там и тут виднелись и красные, и синие, и зеленые цвета, отражающиеся в лужах и стеклах домов причудливыми переливающимися всполохами света.       Некоторые вывески манили фиолетовым и малиновым неоном, скрывая за собой маггловские молодежные клубы. Вдалеке виднелась обвивающая высокую чашу змея — верный знак аптеки. А совсем рядом, буквально через дорогу, едва покачивалась (несмотря на бурю) поблекшая от времени вывеска с изображенным там старым прогнившим котлом со склонившейся над ним ведьмой в остроконечной шляпе.       Пожалуй, это то, что нужно! Я плохо знал Лондон, но похоже, мне крупно повезло наткнуться на местный паб для волшебников в так нужный момент. А может, этот паб сам двигал моими ногами, чтобы привести прямо ко входу? Кто их знает этих торгашей… На какую магию только не пойдут ради увеличения прибыли.       Впрочем, жаловаться было грех, за целый день на улице я продрог и промок до нитки, а потому я быстро перебежал через дорогу, с трудом уклонился от брызг проезжающего мимо в столь поздний час автомобиля и скользнул в неприметную дверцу, о которой магглы, скорее всего, даже не подозревают.       На счастье, догадка оказалась верной и сразу с порога меня встретило помещение, довольно резко контрастирующее своими интерьерами с современным городом за его окнами. Конечно, маги всегда были консервативными, но здесь, кажется, ничего не менялось со времен Средневековья…       Но какая сейчас разница? Главное, что было тепло, сухо, свечи в круглой люстре под потолком и на столах создавали приятный полумрак, а протирающий за стойкой стаканы мужчина был готов налить мне любой согревающий напиток. Во втором часу ночи зал был занят едва ли на половину, так что обслуживание обещало быть быстрым.       — Доброй ночи, сэр, — поприветствовал бармен, когда я забрался на ближайший к нему высокий барный стул. — Я Том, хозяин этого заведения. Что вам угодно в этот час?       — Чего-нибудь согревающего, bitte, — старался я говорить по-английски без акцента, но некоторые слова все равно проскакивали из родной речи. — И какой-нибудь закуски…       — Могу посоветовать старого доброго Огдена, — махнул Том рукой в сторону нескольких бутылок позади. — Один бокальчик быстро приведет вас в чувство. А второй и вовсе расположит к приятной беседе.       — Пожалуй, это то, что мне сейчас нужно, — вздрогнул я от все еще пробирающего холода. — Погода там такая, что сам Вотан, похоже, решил разгневаться на землю…       — Да, давно такого не было, — усмехнулся про себя Том, принявшись исполнять заказ. — Но, в общем-то, ожидаемо. А вы не из этих мест?       — Нет, я по работе, — мотнул я головой, стряхивая капли воды на пол. — Сегодня перенесся порталом из Дюссельдорфа. Не ожидал такого леденящего приема, если честно…       — Уверен, завтра все наладится, — улыбнулся Том, взмахом руки приманив к стойке бокал с горящим виски. — Первого мая у нас всегда отвратительная погода. Но зато второго она будет просто великолепной.       — Это почему же? — удивился я.       — Ну как же, — хмыкнул бармен. — Сегодня годовщина битвы за Хогвартс. В этот день, только четыре года назад, армия зла под командованием Того-кого-нельзя-называть сразилась с армией сил света. Битва длилась всю ночь, чтобы к рассвету завтрашнего дня завершиться нашей победой. С тех пор погода каждый год одинаковая. Вы не слышали?       — Nein, — пожал я плечами. — Признаюсь честно, я мало следил за заграничными новостями… Хватало работы и на домашнем фронте.       — Ну, вы можете расширить ваши знания, — поставил Том на стойку передо мной ароматно пахнущие гренки и кивнул куда-то влево. — За дальним столиком с обеда сидит сам Гарри Поттер, лично одолевший Темного Лорда. Он не часто к нам заходит, но если вам повезет, то он может поделиться с вами своей историей.       — Хм-м-м? — повернул я голову в сторону темного угла, где действительно виднелся человек с темными волосами и в круглых очках. — Гарри Поттер, говорите?       — Он самый, — подтвердил Том. — Только… Не наседайте. Он не любит излишних расспросов.       — Gut, — кивнул я бармену, взял в одну руку виски, во вторую тарелку с гренками и спрыгнул со стула на поскрипывающий деревянный пол. — Danke. Пожалуй, я попозже еще закажу горячее.       — Как вам будет угодно, сэр, — улыбнулся Том беззубой улыбкой и вернулся к своим делам.       Ну что ж. Похоже, мне все-таки улыбнулась удача. Редактор сослал меня на Туманный Альбион за какой-нибудь статьей. Чтобы я наконец-то выбрался из ежедневной рутины и принес интересный материал, а не просто перепечатывал результаты квиддичных матчей и сводки гоблинов насчет обменного курса галлеона к дойчемарке…              Целый день я искал хоть что-то, о чем можно было бы написать. Но куда бы ни сунулся — везде молчание, непонимание и нежелание общаться. Мне всегда казалось, что я выгляжу довольно привлекательно и не вызываю подозрений у людей, но любой встречный волшебник (а их я научился определять среди толпы магглов на раз) на все мои вопросы лишь пожимал плечами и уходил в даль.       Возможно, это было связано с ливнем или какими-то событиями об упомянутом барменом Тем-кого-нельзя-называть. Ну что за дурацкое имя?! А возможно, во всем была виновата замкнутость британских магов, которые, судя по слухам, довольно скептически относились ко всем иностранцам.       Увернувшись от пронесшейся над головой совы и чуть пихнув ногой в сторону чересчур услужливый табурет, так и предлагающий усесться прямо на него посреди зала, я добрался до этого загадочного Гарри Поттера, не зная, с чего начать разговор, чтобы сразу не нарваться на отторжение.       Этот парнишка, судя по виду, младше меня на пару-тройку лет, совсем не тянул на победителя вселенского зла. Худой, как палка, с острыми чертами лица и в довольно устаревших, даже по меркам волшебного мира, круглых очках. На голове был такой беспорядок, будто он только что свалился с метлы, а на плечах покоилась самая простая черная мантия. Словом, встретишь на улице — в жизнь не догадаешься о его роли в жизни магической Британии.       — Прошу прощения, герр Поттер? — привлек я его внимание к себе.       — Да, вы что-то хотели? — поднял он взгляд от зажатой в руках кружки с чаем.       — Могу я присесть за ваш стол? — вежливо попросил я, легко улыбнувшись. — Если вы не против, конечно…       — Садитесь, — пожал Поттер плечами и с усмешкой осмотрел полупустой зал. — Вы что-то хотели от меня?       — Позвольте представиться, — с глухим стуком поставил я на стол свой виски и гренки, — Кристоф Вальтер. Журналист «Магического вестника».       — Если вы хотели взять интервью, мистер Вальтер, — сразу нахмурился Поттер, — то должны были знать, что я не люблю распинаться о своем прошлом.       — О, нет, что вы, — пришлось слукавить мне, наконец-то усаживаясь на томящийся в ожидании табурет. — Я совершенно случайно наткнулся на вас… Просто спрятался от дождя, а бармен сказал, что такая погода имеет прямое отношение к вам.       — Ну, в какой-то мере, — фыркнул Поттер. — Наверное, это одна из тех вещей, которые никто и никогда не сможет до конца объяснить…       Осмотрев этого парня еще раз, я стал замечать вещи, которые прошли мимо моего внимания при первом взгляде. Через весь лоб проходил едва заметный шрам в виде молнии, выражение лица выдавало в нем большой жизненный опыт и обильное количество дерьма, через которое Поттер успел пройти в довольно молодом возрасте. На правой руке виднелись тонкие белые с трудом читаемые буквы, будто вырезанные лезвием, на безымянном пальце левой руки блестело обручальное кольцо, а в глазах читались такая решительность и уверенность в своих действиях, какую редко можно было увидеть даже у самых прожженных политиков. Пожалуй, в Поттере сокрыто куда больше интересного, чем могут представить различные зеваки.       — Позвольте спросить, герр Поттер, — попытался я начать диалог. — Почему вы считаете, что погода так реагирует на вас? Уж простите, но вы же не могли заколдовать целую страну?       — Вы немец? — вместо ответа спросил он, постучав пальцами по кружке с чаем. — У вас довольно специфичный акцент.       — Австриец, — с улыбкой поправил я. — Но живу и работаю в Дюссельдорфе.       — И вы не слышали о событиях, которые сотрясали Британию последние тридцать лет? — изогнул Поттер бровь.       — Только обрывки, — пожал я плечами. — Вы знаете, ваша страна ведет довольно изолированную политику. От вас практически не слышно новостей и, насколько я слышал, ваша пресса тоже не стремится вести колонку мировых происшествий.       — Ну да, тут вы правы, — нехотя признал Поттер. — В «Пророке» хорошо если раз в год можно прочитать о чем-нибудь заграничном… И признаюсь честно, я впервые в жизни встречаю журналиста, который не слышал обо мне практически ничего.       — Вы знаете, герр Поттер…       — Зовите меня Гарри, — попросил он, подняв ладонь.       — Гарри, — поправился я. — Вы сказали, что не любите давать интервью. Но, быть может, это из-за того, что не желаете пересказывать все по тысячному разу тем, кто и так все знает? А я бы с удовольствием послушал нечто совершенно новое. И поведал волшебникам Германии о вашей поразительной возможности вызывать бушующие ливни над всей страной. И еще бы вскользь упомянул о вашей скромной победе над Темным Лордом? Как вы считаете?       Дав ему паузу на размышление и увидев дернувшиеся в ухмылке губы Поттера, я наконец-то опрокинул в себя все еще горящий бокал с виски, приятным теплом спустившимся вниз по пищеводу, и закусил очень даже недурной гренкой, что придало сил и наконец-то заставило перестать тело дрожать от холода. Бармен Том явно знает свое дело, а потому здесь по вечерам должно быть довольно многолюдно.       Видимо, именно бьющий по стеклам ливень и завывающий ветер (не говоря уже о позднем часе) заставляют людей сидеть по домам, зато завтра, если верить сказанному, в этом зале должно быть не протолкнуться. Не только из-за улучшившейся погоды, но и ради праздника победы над местным Темным Лордом.       Откинувшись на стул и сложив руки замком на животе, я наблюдал за Поттером, решающим внутри себя одну простую дилемму: поделиться своей историей или послать очередного журналиста в логово к акромантулам. Но похоже, что он не просто так сидел в «Дырявом котле», а кого-то ждал. И чтобы скоротать время, все же решил сделать глоток чая и поговорить о своем прошлом.       — Послушайте, э-э-э… Кристоф, верно? — перевел он на меня внимательный взгляд, взлохматив и так неряшливые волосы.       — Jawoll, — кивнул я с улыбкой.       — Пожалуй, у меня найдется для вас занимательная история, — размял Поттер шею. — Их у меня много, но эта история о том, как моя судьба была предопределена еще до того, как я научился ходить. И привела к тому, что четыре года назад я не только одолел Волдеморта, но и потерял двух самых близких мне людей, — машинально потер он кольцо на безымянном пальце, — не говоря уже об остальных жертвах войны. Наверное, именно с этим связаны ливни первого мая.       — Я могу записать, Гарри? — сунул я руку во внутренний карман мантии, откуда достал блокнот и Прытко Пишущее Перо. — Сейчас только, одну секунду для…       — Уберите это, пожалуйста, — с явным неодобрением во взгляде посмотрел Поттер на готовое к работе длинное зеленое перо. — У меня стойкая ненависть к подобным вещам.       — Entschuldigung, я не знал, — смутился я, не радуясь такому началу. — Тогда… Могу я взять ручное перо?       — Можете, — разрешил Поттер и выпрямился на своем стуле. — Так вот. Именно в этот день, но четыре года назад, я потерял лучшего друга и лучшую подругу. Именно о них и еще десятках жертв сражения у Хогвартса плачут для меня небеса. И им я воздаю сегодня память.       — Начните с начала, bitte, — попросил я, обмакнув гусиное перо в чернильницу. — Как звали ваших друзей? И что привело к их… Уходу? — старался я использовать обтекаемые слова.       — Рон Уизли и Гермиона Грейнджер, — ответил он, а я тут же сделал соответствующую пометку. — Мне пришлось потерять многих, но именно они стали финальным аккордом этой долбанной войны.       — Как вы познакомились? — задал я следующий вопрос, а рукой подозвал бармена Тома, намереваясь, наконец, заказать себе нормальный горячий ужин.       — Впервые в жизни я увидел их в купе Хогвартс-Экспресса, когда мы все отправились учиться на первый курс, — начал Поттер, поправив очки. — Мы все были детьми. Мечтали о прекрасном будущем, а самой большой проблемой была пропавшая жаба Невилла… Тогда я представить себе не мог, к чему в итоге приведет эта встреча…       По правде говоря, уже с самого начала рассказ Поттера произвел на меня неизгладимое впечатление. Я не мог сказать в точности, что из этого истина, а что лишь приукрашивание деталей, но судя по всему, этот парень не просто так считался здесь национальным героем.       Его нелюбовь к публичности накидывала очков в копилку доверия к каждому слову, произнесенную Поттером. Ведь придумай он все это только для собственной славы, то и давал бы по пятьдесят интервью в день, а не прятался в темном углу в одиночестве.       Но кто бы мог подумать, что маленькому парнишке уже на первом курсе пришлось сначала сражаться с горным троллем, спасая свою подругу, затем заниматься контрабандой дракона, а следом преодолевать настоящую полосу препятствий (хотя и подозрительно подходящую для первокурсников), чтобы одолеть очень сильного и очень темного мага, имя которого местные до сих пор боялись произносить? А этот юнец решительно бросился на защиту тех, о ком даже никогда не знал?       — И вы хотите сказать, что дух Темного Лорда Волдеморта вселился в вашего профессора по Защите от темных сил? — переспросил я с усмешкой, строча строчку за строчкой в блокноте. — Как иронично…       — Да, другого человека он выбрать не мог, — улыбнулся Поттер. — Самое главное, что Гермиона и Рон уже тогда пошли за мной в самое пекло, хотя едва умели обращаться с палочкой. Наверное, мы просто не понимали всю серьезность и опасность нашей вылазки. Но без них я бы точно не выжил.       — Насколько я могу понять, ваша подруга уже тогда обладала незаурядным умом, а у друга было достаточно смелости и отваги, чтобы пожертвовать собой ради великой цели? — уточнял я детали между записями в блокноте и дегустацией отменной свиной отбивной.       — Можно и так сказать, — задумчиво игрался Поттер пальцами с огнем стоящей на столе свечи. — Гермиона всегда тянула нас обоих за собой, заставляя бестолочей учиться. И именно ее тяга к знаниям помогла справиться на втором курсе с василиском.       — С василиском?! Im Ernst?! — едва не выплюнул я обратно только что сделанный глоток пива. — Только не говорите мне, что вы в двенадцать лет смогли победить такого сильного зверя одной лишь палочкой!       — Более того, у меня и палочки не было, — был явно доволен произведенным эффектом Поттер. — Я заколол василиска мечом Гриффиндора. А последствия от его случайного укуса были вылечены фениксом Фоуксом, посланным мне на помощь.       Последовавший далее рассказ заставил меня в очередной раз задуматься над тем, что Гарри Поттер либо обладал шикарной фантазией и тонко продумал все детали абсолютно выдуманной истории, либо являлся самым везучим человеком на планете. Сколько раз он избегал смерти? Сколько раз справлялся с такими испытаниями, какие и не каждому взрослому под силу?       И с каждым годом все большую и большую роль в его рассказе начина играть Гермиона Грейнджер, то протащившая его через опаснейший Турнир Трех Волшебников, то заставившая организовать подпольный кружок волшебников, который потом составлял значительную часть сопротивления силам тьмы.       Изначально я думал ограничиться лишь краткими тезисами об этой девушке, но похоже, ей будет посвящена чуть ли не равная часть, чем самому Гарри Поттеру.       Она стала для него настоящей надежной опорой. Тем человеком, который не бросит ни при каких обстоятельствах (в отличие от смелого, но подверженного сомнениям и неуверенности Рона Уизли). День за днем, месяц за месяцем, но в Гарри цвели чувства к лучшей подруге, которые со временем переросли в привязанность, а затем и в то, что некоторые называют самыми приятными эмоциями на земле.       И ведь действительно. Кто мог представить, что встреча нескольких детей в купе Хогвартс-Экспресса разовьется в такой бурный поток чувств, происходящих на фоне невероятной череды событий, связанных с противостоянием темным силам, идиотам в правительстве и обычным жизненным трудностям? Никто из тех одиннадцатилетних школьников даже не осознавал своей значимости для будущего магической Британии, не говоря уже о роли в жизнях друг друга.       Только вот, не все было столь гладко. Ведь иногда воспитание не позволяет бежать и прыгать человеку в объятия. Отсутствие теплых отношений с родственниками не давали и шанса различить любовь за завесой крепчайшей дружбы, а возникшие у Рона чувства к ней, во времена их странствий в палатке, будто вовсе поставили запретную грань. И потому Гермиона так и оставалась лишь в статусе друга очень долгое время. Пока не стало слишком поздно.       — Скажите, Кристоф, — облокотился Поттер на стол и приблизил ко мне свое лицо, — вы когда-нибудь любили человека настолько, что боялись признаться в этом самому себе, лишь бы не навредить ему?       — Это трудный вопрос, Гарри, — философски рассуждал я. — У меня есть родная сестра и я очень ее люблю. Я желаю ей только самого лучшего, но, разумеется, наши отношения исключительно родственные.       — А я вот любил по-настоящему, но относился к Гермионе, как к сестре. Даже Рону в лицо так говорил, искренне веря в свои слова, — отправил он в рот несколько принесенных Томом на закуску к пиву чипсов. — Наверное, еще с конца четвертого — начала пятого курса стоило бы понять, насколько сильно она для меня ценна. Но я был словно слепым. Радовался каждому дню проведенному с ней рядом, но воспринимал все как должное. Гонялся за другими девчонками, даже встречался с сестрой Рона… — скривив лицо, вздохнул Гарри. — А все почему? Да потому что мне было на них плевать. Я не боялся послать Чжоу лесом при первой же возможности и легко расстался с Джинни, когда она стала мне мешать выполнить миссию. А с Гермионой я бы так поступить банально не смог… Побоялся даже начать отношения, лишь бы не пришлось их заканчивать. И к чему это привело?       — Вы столь высоко ее ценили? — даже отложил я в сторонку блокнот, понимая, насколько близко мы подошли к столь щекотливой теме, а мой взгляд вновь скользнул по обручальному кольцу на его левой руке. — И любили так, как никого и никогда?       — Верно, — кивнул Поттер. — Ради нее я вернулся из мертвых. И мне до сих пор очень грустно от того, что только на пороге смерти я смог признаться ей в своих чувствах.       — Она ответила взаимностью? — плавно перетекло наше интервью в интересный разговор между двумя мужчинами.       — Да, — пробежала на его губах ностальгическая улыбка. — Я не смог скрыть от нее правды, когда уходил к Волдеморту, и встретился у выхода из полуразрушенного Хогвартса. Она поцеловала меня напоследок, чтобы придать мне сил. Но не как друга или брата. Она показала мне, что ее чувства были взаимными все это время. И этот момент стал последним гвоздем в крышку гроба, о котором этой ночью и льют бесконечные дожди…       Вот оно как, значит. В почти опустевшем зале повисла практически мертвая тишина. Лишь сменщик Тома протирал соседние столы и взмахами руки составлял на них левитирующие стулья, готовясь к приближающемуся утру. А я со сжавшимся сердцем боялся продолжить наш разговор, уже примерно понимая, к чему все должно привести.       Поттер ведь упоминал, что ровно четыре года назад потерял двух лучших друзей. И насколько же сильно над ним насмехалась судьба, проведя через десятки смертельных испытаний, позволив одолеть величайшего темного волшебника Британии всех времен, но отобрав у него девушку, которую он любил всем сердцем. И которой признался в своих чувствах буквально вот-вот…       Чтобы не сидеть, как дурак, я сходил до стойки, заказал у бармена еще две порции Огденского и вернулся за стол, предложив одну из них Гарри. Он не стал отказываться, а лишь кивнул и не чокаясь опрокинул в себя горящий синими огоньками бокал, поминая всех, кто пал в битве за Хогвартс.       — Тот год всем нам принес больше боли и горя, чем все остальные года вместе взятые, — смотрел Поттер на пустой бокал в своей руке. — Мы познали одиночество. Познакомились со своими демонами. Пережили втроем разлуку и примирение. Приняли смерть близких. Но не смогли справиться с ревностью, чувствами и проклятым любовным треугольником.       — Но… — хотел было я уточнить начавшиеся нестыковки в голове.       — Знаете, что случилось через десять минут после того, как тело Волдеморта испустило последний вздох? Когда выжившие Пожиратели были арестованы? Когда, казалось бы, все должно было закончиться? — уставился Гарри на меня. — Мы с Роном набили друг другу морды. В пустом коридоре, без свидетелей. Лупили изо всех сил. До крови, до огромных синяков и чудом не выбитых зубов. Мы будто копили все претензии семь лет, чтобы после победы выплеснуть все друг другу кулаками в лицо… Я давно хотел «высказать» ему все, что думаю о его поведении в те моменты, когда мне так была нужна дружеская поддержка, а на его душе висели претензии насчет моих отношений с «его» девушкой. Но спусковым крючком к драке стало то, что Гермиона все же выбрала меня и сообщила об этом Рону…       — Вы же сказали, что они погибли в той битве? — вставил я, пытаясь вспомнить весь наш ночной разговор.       — Я сказал, что потерял тогда двух лучших друзей, — хмыкнул Поттер. — Потерял тех, с кем прошел чудовищные испытания, по итогу не выдержавшие личных отношений. Они не погибли, нет. Но с Роном мы не общались с той самой ночи, а Гермиона больше не была моим другом, перейдя на новый уровень и став спутницей моей жизни.       — Так они выжили?! — аж свалилась гора с моих плеч. — И значит ваше кольцо…       — Мы поженились два года назад, — улыбнулся Гарри и дернул головой в сторону окна, где затихла буря и откуда уже вовсю лился яркий утренний солнечный свет. — Второе мая знаменует для меня тот день, когда закончились самые трудные страницы моей истории. И началась новая жизнь. Полная света, свободы и бесконечной любви. День, когда мы с Гермионой пообещали друг другу стать кем-то намного большим, чем самые близкие друзья. И день, когда мы поклялись священнику быть вместе, пока смерть не разлучит нас.       Ну ничего себе! Такого поворота событий я точно никак не мог ожидать. Прокручивая в голове весь наш разговор, продлившийся практически всю дождливую ночь, я пытался найти момент, где решил, что друзья Поттера погибли. Но ведь он ни разу этого не сказал! Потерял, да, но это же не обязательно синоним слову «похоронил»!              — Unfassbar! — вырвалось у меня, когда картина сложилась в единый паззл, а в голове буквально произошел катарсис.       — Что-что? — переспросил Поттер.       — Я впечатлен, Гарри, — признался я, пытаясь справиться с раздирающими эмоциями. — Мне довелось слышать множество историй. Какие-то были выдуманными, какие-то нет. Но ваш рассказ… Он не просто занимательный. Он невероятный! И мне не верится, что столько всего может случиться с одним человеком, да еще и в столь раннем возрасте!       — Можете спросить любого, если считаете, что я…       — Нет-нет, что вы, — замотал я головой. — Я не хочу обвинять вас во лжи. Просто такое трудно осознать сразу… Эта ночь буквально перевернула во мне все представления о возможностях человека! А еще я очень рад, что жизнь, по итогу, вознаградила вас столь прекрасной девушкой.       — А уж как я-то рад, — практически засмеялся Поттер, посмотрев мне куда-то за спину. — И хотя она не совсем одобряет мои мрачные посиделки в одиночестве первого мая, второе число мы всегда проводим вместе, празднуя и победу над Волдемортом, и годовщину нашей свадьбы. Сейчас познакомитесь, кстати.       — Гарри! — раздался со стороны входа звонкий женский голос. — Вот ты где! А я думала, что в и этот раз зависнешь у Аберфорта!       — Решил внести немного разнообразия, — встал он на ноги и обнял кинувшуюся к нему на шею девушку с пышными каштановыми волосами и очень милыми, но умными чертами лица. — Познакомься, дорогая, это Кристоф Вальтер, журналист из Дюссельдорфа. Я дал ему небольшое интервью.       — Гермиона Поттер, — представилась она, пожав мою руку и приземлившись на стул рядом с Гарри, сцепившись с ним пальцами. — Я удивлена, что вам удалось проговорить всю ночь и не получить жалящим заклинанием по лицу.       — Я старался быть ненавязчивым, фрау Поттер, — легонько хихикнул я, воочию наблюдая за героиней сегодняшних рассказов. — Мы просто побеседовали о жизни. И теперь эту беседу, если вы не против, я перескажу нашим читателям в своей статье.       — Только попрошу без переиначиваний, — посерьезнел Гарри. — Рита Скитер соврать не даст — с Гермионой шутки плохи.       — О, не переживайте, мне нет смысла чернить вашу репутацию, — был наслышан я о «коллеге» с островов. — Мне было очень приятно провести с вами эту ночь, герр Поттер. Danke за терпение и доверие.       — Вам спасибо, что выслушали, — кивнул он. — А мы тогда откланяемся. Пожалуй, пора уже перестать тосковать и надо бы переходить к празднованиям. Удачи вам, Кристоф.       — И вам удачи, Гарри…       Заказав себе у барной стойки большую кружку крепкого кофе, я оперся на нее спиной, смотрел в спины уходящей паре волшебников и понимал, что такие люди могут встретиться едва ли не раз в жизни. Как они смотрели друг на друга. Как обменивались взглядами. Как легонько целовались, будто стеснительные школьники, но при этом крепко и безотрывно держали друг друга за руки.       Порой, только лишь пройдя сквозь Ад можно найти свое настоящее, не поддельное счастье. Не многим везет, но Гарри и Гермиона Поттеры смогли это сделать даже ценой многих потерь на своем пути. По одному лишь мимолетному взгляду было понятно, насколько же они близки не только в физическом плане, но и в духовном. Как похожи внешне своими лохматыми прическами и худыми телами. Как общаются без слов и готовы стоять друг за друга горой. Как буквально светятся в лучах солнца, осветившего их через открытую входную дверь.       Я надеюсь, что мне однажды тоже повезет найти для себя такого человека. Чистого, светлого, заботливого и бесконечно преданного. Чтобы сам Вотан не смог разлучить нас ни при каком желании. А пока мне остается допить этот кофе, собрать в кучу все те записи, что я успел сделать в блокноте со слов Поттера, да отправиться за порталом обратно в Дюссельдорф.       Пожалуй, мой редактор будет очень доволен материалом, а я и впредь буду чаще проситься в заграничные командировки. Кто его знает, в какой еще стране может затаиться очередной Гарри Поттер, имеющий настолько же интересную историю, о которой в будущем, определенно, будут ходить легенды?