Зачарованные

      Девушка, не торопясь, шла по тропинке, иногда подставляла лицо моросящему дождю и улыбалась. Мантия намокла, кудрявые прядки облепили лицо.       — Неужели заядлая книжница не знает про Импервиус? — насмешливо спросил Северус.       — Я хотела ощутить дождь, — шагнув под крышу лодочного сарая, задорно произнесла она. — Он тёплый и живой.       — Ты странная, Джин.       — А ты? — прозвучало лукаво.       — Предпочитаю слово «особенный».       Всё, связанное с Джин, действительно было необычным. Появилась она неизвестно откуда, ничего о себе не помнила и была явно проклята: хорошенькую помощницу библиотекаря видели, здоровались и тут же забывали. Исключением стали лишь семикурсник Северус, мадам Пинс и несколько профессоров. Северус обалдел, когда это заметил. Неизвестное проклятие, наверняка тёмное, настолько его заинтриговало, что он решил познакомиться и предложить помощь, если понадобится.       Он и предвидеть не мог, что Джин станет для него кем-то большим, чем объект для исследований. Она оказалась умной и невероятно эрудированной. Как и он, она интересовалась магией во всех её проявлениях, никогда не лезла в душу и легко мирилась с его недостатками. Правда, порою у неё включался режим всезнайки, но Северус был снисходителен: понимал, что он единственный ровесник, с которым Джин могла нормально общаться.       — Что сказал Дамблдор на этот раз? — спросил Северус, помогая ей сушить мантию.       — Что, скорее всего, я вернусь домой, как только всё вспомню.       — Это очевидно, — фыркнул он. — Понятно, что ты сразу отправишь сову родне или аппарируешь.       — Мне кажется, он имел в виду другое.       — А, ясно. Ты найдёшь космический корабль, который сама спрятала в Запретном лесу, и улетишь на другую планету.       Джин засмеялась:       — Или это будет карта, где указан портал в параллельный мир.       — Ладно, а как насчёт остального?       — Он полагает, что я существую только для тех, кто для меня много значит.       — Преподаватели, возможно, но я в эту версию не вписываюсь, — скептически сказал Северус. — Я подошёл к тебе первым.       — Ты же особенный, — улыбнулась она.       Северус наклонился и тихо произнёс:       — Возьмёшь меня с собой на другую планету?       — Наши домыслы доходят до абсурда, — заворожённо глядя ему в глаза, прошептала Джин. — Я не против.       Поцелуй с Джин пьянил, наполнял сердце теплом и побуждал творить волшебство без палочки и слов...       — Почему Джин, кстати?       — Это единственное имя, которое мне понравилось.       ...Она не улетела на корабле и не ушла порталом. Она тихо исчезла, когда они сидели на пирсе, листали книгу о магах-путешественниках и выдумывали очередную теорию.       Северус тупо смотрел на страницы, недоумевая, зачем ему эта книга и что он вообще забыл у сарая с лодками. «Опять шутки Поттера», — мелькнула злая мысль.       Неведомое проклятие Джин всё же его настигло. Он так и не вспомнил, что случилось, почему ясный день вдруг показался серым, а в груди поселилась такая пустота, что хотелось тоскливо завыть...

* * *

      Прогулки вокруг замка помогали привести мысли в порядок и дарили умиротворение. Даже сегодня, несмотря на дождь. Северус не жалел, что вернулся обратно после того, как его оправдали. Хогвартс был привычен и служил хорошим убежищем от назойливых журналистов.       Закончить импровизированный обход он решил у лодочного сарая. Не первый раз, впрочем. По необъяснимой причине Северуса всегда сюда тянуло. Через некоторое время его уединение было нарушено.       — Неужели студентка, которая сдала все ЖАБА на «Превосходно», забыла про Импервиус.       — Я помню, — смущённо улыбнулась Гермиона, — просто хотела ощутить дождь. Он тёплый и живой.       Сердце ёкнуло. Чтобы скрыть внезапное смятение, Северус перевёл тему:       — Слышал, вы недавно пострадали в Отделе тайн.       — Да, угодила в пространственно-временную аномалию. Для меня прошёл миг, но по расчётам я провела в прошлом несколько месяцев.       — Любопытно. Где именно?       — Неизвестно. — Гермиона печально усмехнулась. — Видимо, само время не хотело изменений и стёрло все последствия вместе с моими воспоминаниями.       — Это мог быть Обливиэйт.       — Или побочный эффект экстремального перемещения. Увы, я этого никогда не узнаю.       — Однако для человека, потерявшего кусок памяти, вы выглядите довольно жизнерадостно.       — О, поверьте, мне было совсем не весело. Постоянно казалось, что вместе с памятью я утратила что-то очень важное. Поэтому ушла из министерства и приняла предложение Макгонагалл.       — И, едва появившись, сразу ощутили благотворное влияние Хогвартса?       — Наверное, вы решите, что это глупо, но когда я попала под дождь, а потом увидела вас, мне вдруг показалось, что я на верном пути в поисках утерянного.       — Польщён, что смог внушить вам оптимизм, — хмыкнул Северус.       Гермиона широко улыбнулась:       — Удивительно, но это так.       Улыбка была такой сияющей, что Северусу почудилось, будто выглянуло солнце.       — И какая у вас теперь должность? Помощник библиотекаря?       — Вы меня недооцениваете, профессор, — засмеялась Гермиона. — Я буду преподавать трансфигурацию младшим курсам.       И правда, с чего он взял? Для Грейнджер библиотека — слишком мелко.       Северус не понимал, что с ним происходит. Почему он не язвит и с удовольствием слушает щебетание бывшей ученицы, почему серый день кажется солнечным, а рот норовит растянуться в добродушную ухмылку. А потом осознал: та пустота в груди, к которой он привык и давно перестал замечать, уже не была пустотой, она наполнялась чем-то необыкновенно светлым.       — Профессор, с вами всё в порядке?       — Прошу прощения, задумался. А вы? Дождь, конечно, летний, но, уверен, горячий чай вам не помешает.       — Приглашаете на чашку чая?       — Если вы не против.       — Я не против!       — И можно по имени, раз уж мы коллеги, Гермиона.       — Хорошо, Северус.       Её щеки порозовели, а он всё-таки не удержался и улыбнулся...