scent of freedom

      — урод! — кричит джисон, припечатывая к стене минхо — это ты, всё из-за тебя! кусок дерьма, я убью тебя нахуй!       — джисон! — подбежавший чан хватает младшего за руку, что ещё чуть-чуть и встретилась бы с лицом опустившего глаза вниз альфы — успокойся, прошу тебя.       — нет! — вырывается он — пусти, этот ублюдок должен получить по заслугам! из-за него... мин-и...       — джисон...       омега, тяжело дыша, садится на рядом стоящие сидения.       — я не хотел... — шепчет едва слышно минхо — я не хотел этого, простите...       — заткнись! — джисон вновь поднимается на ноги, подбежав к нему и сжав в руках воротник бомбера — заткнись нахуй, пока я тебя к чертям не убил. если бы я раньше узнал, что у вас происходит давно бы тебя прикончил!       — я люблю его. ты знаешь...       — да?! по тебе что-то не видно! это из-за меня значит он сейчас лежит на операционном столе при смерти?!       минхо в ответ лишь молчит, прикусив до крови нижнюю губу, чтобы слёзы, собравшиеся в уголках глаз не дали о себе знать.       он знает. знает, что из-за него сынмин лежит сейчас в реанимации, пока врачи пытаются спасти ему жизнь. знает, что превратил жизнь любимого человека в настоящий ад.       — джисон, присядь, пожалуйста, — чан принимает ещё одну попытку успокоить омегу, вновь усаживая его на сидения — дыши, сон-и, успокойся.       тот слушает старшего, стараясь дышать ровнее и успокоить пробившую тело дрожь. слёзы вновь собираются в уголках глаз и скатываются по и так мокрым щекам.       — я не могу хён. я не сдержусь и точно убью его, — проговаривает он сквозь зубы.       минхо всё стоит у стены, не проронив ни слова. кулаки его крепко сжимаются, а слёзы всё же стекают вниз по щекам, оставив за собой влажный след.       перед глазами невольно пролетают все тёплые воспоминания связанные с сынмином. его светлая улыбка, большие, полные доверия, глаза, в которых он буквально видел звёзды, которые по его же вине начали меркнуть. а потом в голове начинает пульсировать так, что хочется выть в голос, схватиться руками за волосы и тянуть, вырывая их клочьями. минхо не сразу понимает, когда начинает терять равновесие, но в конце концов рухнув тяжёлой тушкой на пол, он чувствует как по лбу тонкой полоской стекает тёплая кровь.

***

      просыпается альфа уже на больничной койке, слыша чьи-то приглушённые голоса. наконец он принимает попытку открыть глаза, сразу же морщась от яркого света.       — ему нужно несколько дней покоя. сотрясение было не сильным, но перенапрягать больного нежелательно.       — хорошо, доктор, спасибо вам, — проговаривает знакомый голос.       дверь в палату с щелчком закрывается, и по палате разносится тяжелый вздох. "чанбин..." — понял минхо, чувствуя распространившийся по палате запах пихты.       — хён, ты проснулся?       ли поворачивает голову в сторону друга и принимает попытку подняться, за что тут же получает болезненную пульсацию в висках. но переборов боль и лёгкое головокружение, он всё же принимает сидячее положение.       — ты как? — спрашивает чанбин.       — тело ломит и голова немного болит, но всё в порядке, — пощупах свою голову, минхо понимает, что на ней повязка из бинтов — чёрт, сынмин!       альфа тут же подрывается с места, намереваясь побежать к любимому, но его попытку выбежать из палаты тут же пересекает чанбин, не дав даже добежать до двери.       — нет, хён, ты слышал, врач сказал, что тебе нужен покой.       — какой к чёрту покой? отпусти меня, я должен узнать, как он.       — я сказал нет! — кричит со, на что получает ошарашенный взгляд — тебе всё равно туда нельзя. там джисон.       — мне плевать.       — прошу, хён... ты и так уже дров наломал, лучше не дергайся и делай так, как сказал врач.       — прости меня, чанбин.       — за что?       — за это, — шепчет минхо, кулаком заряжая другу в живот. да так, что тот сгибается пополам.       он со всех ног выбегает из палаты и бежит в сторону ресепшена, где его испуганным взглядом встречает дежурная медсестра.       — молодой человек...       — в какой палате лежит ким сынмин? — не дав девушке договорить, тороторит вопрос ли.       — п-подождите секунду, — медсестра что-то печатает на клавиатуре после снова переводя взгляд на альфу — извините, но вы наш пациент?       — да! это имеет какое-то чёртово значение сейчас?       — господин ким сынмин, поступил к нам вчера в тяжёлом состоянии после аварии, — читает вслух девушка — кем вы приходитесь господину ким сынмину?       — я его парень.       — он находится сейчас в палате номер триста двадцать семь, но к нему сейчас нельзя.       — какой это этаж?       — третий, но... эй, подождите, господин, к нему нельзя сейчас!       но минхо не слушает, вбегая уже в закрывающийся лифт, пугая этим людей внутри.       прямо перед тем как двери лифта окончательно закрылись резко появляется чанбин, выкрикивающий его имя.       но ему нужно сейчас к сынмину. к его парню. к его любимому омеге.       началось всё ещё пару лет назад. когда сынмин был ещё первокурсником факультета журналистики, а минхо второкурсником того же факультета. они познакомились на студенческой вечеринке. трудно было не заметить альфу с такой неземной красотой. конечно же, так считал не только ким. потому на него вешалась почти каждая омега, заигрывая с ним и строя ему глазки. сынмин сразу понял, что этот человек не его уровня. что он даже рядом не стоит с его обворожительной красотой. омеги, что липли к нему, пытаясь всячески привлечь внимание альфы, тоже были очень красивы. у них пухлые розовые губы, узкие плечи, пышные формы и миловидная внешность. а сынмин... а что сынмин? он слишком высокий для представителей его вторичного пола, у него нет пышных форм, плечи у него тоже совсем не как у тех хрупких омег, они у него широкие, а сам он весь костлявый и худой. кому он нужен с такой плоской задницей и лицом смазливого щенка? так ему всегда говорил его папа. вот он был тем самым примером идеального омеги. сынмин хотел быть как он, пытался ему подражать буквально во всём. но ему не было комфортно, его не устраивало, что он должен быть таким же как все. своими поведением и внешностью он всегда больше походил на бету. единственное, что выдавало в нем омегу — его сладкий и притягивающий запах ирги. бывало, что некоторые альфы тянулись к нему исключительно из-за запаха, на его внешности они особо не зацикливались. но ни один так и не смог заинтресовать сынмина, в основном из-за того, что все только и хотели уложить его на лопатки, трахнуть и сделать своим, своей собственностью. конечно, киму такой расклад абсолютно не нравился. ему хотелось, чтобы его любили и тянулись к нему не только из-за его запаха, но чтобы полюбили его самого. его характер, привычки, абсолютно всего. чтобы было плевать на внешность и всякие стандарты красоты. чтобы просто любили.       и тогда он нашёл это в минхо. как тогда ему казалось. альфа ухаживал долго и очень красиво, потихоньку прокладывая путь к сердцу неприступного омеги.       а сынмина он добился почти сразу же, как только тот его увидел. правда, он пока этого не знал, ким не собирался сдаваться так просто. ему хотелось убедиться, что он действительно заинтересован в нём и что он нравится ему таким, какой он есть.       тогда, на той самой вечеринке, первое, что привлекло в нем внимание минхо, как было бы неудивительно, его запах.       сладкий кружащий голову запах ирги, довольно необычной и редкой ягоды. ли постоянно оглядывался, пытаясь найти хозяина этого столь обворожительного аромата. и он нашёл его. нашёл сынмина, сидящего на каком-то дряхлом диванчике в углу комнаты, в которой собралось большее количество человек. на нём были белые прямые брюки, заправленная в них черная майка и белый пиджак поверх. он попивал какой-то напиток из пластикового стакана и морщился время от времени, что не смогло не вызвать улыбку у минхо, потому что уже тогда сынмин показался ему слишком милым.       времени альфа не терял, потому почти сразу подошёл к тому познакомиться. и он клянётся, что только вдохнув более насыщенный аромат ирги рядом с этим омегой он чуть не сошёл с ума. ноги его подкосились, а всё тело на мгновение будто стало невесомым. буквально на секунду в его глазах потемнело, но когда он смог после сфокусировать взгляд на сынмине, тот с интересом и удивлением рассматривал альфу перед собой.       — привет, — начал минхо, подсаживаясь к парню.       — привет, — отстранённо ответил ему тот, отворачиваясь и рассматривая толпу, танцующую под какую-то музыку.       — ты здесь один?       — нет, я с другом.       — а как зовут твоего друга?       — хан джисон.       — а-а, так ты друг хан-и?       — вы знакомы?       — немного, — отвечает задумчиво минхо, делая глоток своего напитка из стакана и продолжает — мы виделись несколько раз в студии чана.       — ты значит друг чана?       — не скажу, что мы прямо друзья, но с ним меня познакомил чанбин. вот он он мой друг.       — а-а, чанбин хён, значит... — омега кивает и вновь смотрит на толпу, будто пытаясь там кого-то найти.       — а как тебя зовут?       — ким сынмин. а ты...       — я ли минхо. приятно познакомиться, ким сынмин, — альфа улыбается, протягивая руку для рукопожатия, видя, как парень напротив немного сомневается, но всё же протягивая свою ладонь и пожимая чужую.       — взаимно, ли минхо.

      после спонтанного знакомства на вечеринке парни решили узнать друг друга получше.       так дружеские встречи плавно переросли в свидания, которые заканчивались то в квартире альфы, то общажной комнате омеги.       в начале отношений между минхо и сынмином царила настоящая эйфория. после встречи на той судьбоносной вечеринке оба почувствовали, что между ними сразу возникла сильная химия. ким почувствовал, что альфа очарователен своей уверенностью и харизмой. минхо же был пленён искренностью и теплотой омеги. их первые разговоры были лёгкими и приятными, они смеялись, делились мечтами и планами на будущее.       их свидания были наполнены трогательными моментами: вечерние прогулки по парку, просмотр старых фильмов в обнимку, шепот нежных слов в ночи. сынмин наслаждался тем, как ли проявлял заботу и внимание, всегда интересовался его делами, мечтами и мыслями. в эти моменты сынмин чувствовал себя особенным и нужным. минхо часто дарил киму небольшие подарки, такие как цветы или его любимые сладости, старался окружать его вниманием и заботой.       альфа и омега ощущали, как их чувства становились всё более глубокими с каждым днём. они находили в друг друге поддержку и утешение: сынмин рассказывал о своих переживаниях, а минхо всегда казался готовым его выслушать и ободрить. им нравилось быть рядом друг с другом, они могли часами обсуждать всё на свете — от книг и музыки до мечтаний о будущем. оба чувствовали себя в безопасности в этом новом и захватывающем мире их общих отношений.       иногда, правда, возникали небольшие недоразумения. минхо мог слегка обижаться, когда омега не отвечал на его сообщения сразу, или когда у сынмина были планы с друзьями. однако эти моменты казались незначительными — омега списывал их на ревность, которую он воспринимал как признак привязанности. в конце концов, минхо всегда быстро извинялся и обещал не повторять подобных ошибок, убеждая младшего, что их чувства друг к другу важнее всего.       они часто говорили о будущем: обсуждали, где бы хотели жить, кем хотят стать, мечтали о совместных путешествиях. минхо, казалось, видел сынмина рядом с собой в каждой детали своего будущего и делал всё, чтобы омега чувствовал себя важной частью его жизни. эти разговоры укрепляли сынмина в мысли, что он нашёл свою судьбу, и он начал доверять минхо всё больше.       со временем, однако, тот стал более контролирующим, но ким сначала этого не замечал или не хотел замечать. старший начал чаще просить его отменить встречи с друзьями или оставаться дома, объясняя это тем, что "они должны проводить больше времени вдвоём". сынмин воспринимал это как проявление любви и желания быть вместе.       однако этот контроль переходил все возможные границы. дошло до того, что минхо стал просматривать его переписки с друзьями, требовал отчётов о том, где он находится, с кем и зачем.       ли хотел, чтобы он как можно чаще находился рядом с ним. приезжал либо сам, либо просил сынмина приехать к нему. из-за этого тот практически жил у старшего.       эти изменения в поведении кима не нравились всегда только одному человеку — хан джисону. потому что тот был его лучшим другом и знал обо всём, что происходит в его жизни.       когда сынмин почти перестал с ним общаться, он не выдержал и решил с ним поговорить, назначив встречу.       сынмин и джисон сидят в небольшой кофейне, где они часто встречаются, чтобы поговорить. на улице идёт дождь, и на окнах видны мелкие капли, которые стекают вниз, создавая успокаивающий звук. внутри пахнет свежезаваренным кофе и булочками. однако между двумя омегами атмосфера становится напряжённой. джисон наклоняется вперёд, его глаза полны беспокойства и решимости.       — сынмин, ты должен понять... эти отношения с минхо ни к чему хорошему не приведут. он слишком… он слишком зациклен на тебе. я вижу, как ты меняешься рядом с ним.       запах джисона — свежая, сладкая земляника — начинает горчить, становясь кислым, словно переспелая ягода. его беспокойство за друга отчётливо отражается в аромате, который теперь тяжело висит в воздухе.        — о чём ты говоришь, джисон? я знаю, что ты не одобряешь наши отношения, но… минхо просто хочет, чтобы я был в безопасности, — отвечает сынмин, напрягаясь, но пытаясь сохранить спокойствие.       запах ирги, мягкий и сладкий, едва ощутимо меняется, становится более резким, как будто под ним скрывается нотка тревоги. сынмин чувствует, как внутри начинает расти неуверенность, но он старается отогнать её.       джисон сжимает кулаки на столе, его голос становится чуть громче —безопасности? он контролирует тебя, сынмин! ты сам не замечаешь, но он постепенно ограничивает твою свободу. запрещает тебе видеться с друзьями, ревнует даже к тени! это ненормально, и ты это знаешь.       он пытается сдерживать свои эмоции, но его тело выдаёт напряжение, словно в преддверии бури.        — минхо просто боится потерять меня… он любит меня, и я… я хочу верить, что он изменится, — ким отводит взгляд, его голос тише, с нотками сомнения словно он сам не верит в сказанные им слова.       — ты действительно веришь в это? сколько раз он уже обещал тебе измениться? сколько раз ты приходил ко мне после того, как он снова устроил тебе сцену ревности?       запах джисона становится почти горьким, с насыщенными оттенками разочарования и гнева. сынмин чувствует, как его аромат тоже меняется, становясь чуть более напряжённым, как колючая трава.       — я не хочу потерять его… он значит для меня так много…       сынмин ощущает, как его сердце сжимается от боли и страха.       хан сглатывает и смотрит прямо в глаза младшему.       — я понимаю… но что насчёт тебя, сынмин-и? что насчёт твоих желаний, твоей свободы? ты говоришь, что не хочешь потерять его, но в процессе ты теряешь самого себя.       — я… я не знаю, что делать, хан-и. я боюсь, что если я поговорю с ним, то всё станет ещё хуже.       — ты должен сказать ему правду. о том, как чувствуешь себя. и если он действительно тебя любит, он поймёт и изменится… а если нет… тогда тебе нужно подумать о том, что важно для тебя, — джисон говорит мягко, но настойчиво, кладя свою ладонь поверх чужой и слегка сжимая.       ты прав… мне нужно поговорить с ним. я не могу больше жить в страхе, — кивает сынмин, вздыхая, его голос едва слышен.       он знает, что этот разговор может изменить всё, но также понимает, что не может больше продолжать жить так, как раньше.       джисон мягко кладёт руку на плечо сынмина, его аромат становится теплым, почти успокаивающим, как будто он пытается передать другу свою поддержку и силу.       — я всегда буду рядом, мин-и. не забывай, что ты не один.       ким отвечает слабой улыбкой, чувствуя, как внутри поднимается благодарность и решимость. ему предстоит трудный разговор, но он знает, что должен сделать это ради себя.

***

      минхо и сынмин сидят на диване в небольшой, уютной квартире альфы. в комнате нарастает напряжение. сынмин держит руки на коленях, нервно скручивая пальцы, словно собирается с мыслями перед важным разговором. минхо заметно напряжён, его брови сведены к переносице, взгляд не отрывается от омеги, как будто тот уже сказал что-то неприятное.       — хён, нам нужно поговорить, — спокойно, но решительно начинает он, подняв взгляд на старшего.       — о чём? ты опять собираешься жаловаться? — тот хмурится, раздражённо качая головой.       сынмин чувствует, как в его груди нарастает комок обиды, но он старается сохранить спокойствие. он делает глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки.       — я не жалуюсь. я просто… мне нужно, чтобы ты понял. ты стал слишком контролировать меня. я чувствую, что у меня почти не осталось личного пространства.       минхо резко поднимает голову, его глаза сверкнули от удивления и раздражения. он делает резкий взмах рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи, и усмехается.       — личное пространство? серьёзно? ты всегда говоришь это, когда тебе кто-то что-то вбивает в голову. это из-за джисона? он опять настраивает тебя против меня?       омега ощущает, как внутри его начинает закипать злость. он слышит обвинительный тон альфы и понимает, что разговор не пойдёт легко. он пытается успокоиться, делает шаг навстречу ли, руки слегка дрожат.       — нет, это не из-за джисона. это мои собственные чувства. ты запрещаешь мне встречаться с друзьями, постоянно проверяешь, где я, требуешь, чтобы я всегда был с тобой… это становится невыносимо, минхо.       старший вдруг встаёт с дивана, словно не может усидеть на месте. его глаза полны раздражения, и он смотрит на омегу с вызовом.       — неужели так сложно понять, что я просто забочусь о тебе? я хочу, чтобы ты был в безопасности, чтобы ты был со мной! для тебя это так плохо? — он резко повышает голос, что немного пугает сынмина.       он чувствует, как его сердце бьётся быстрее. ким делает шаг назад, его лицо отражает смесь страха и разочарования.       — это не забота, минхо. это контроль. я чувствую, что ты больше не доверяешь мне. ты пытаешься держать меня под постоянным присмотром, и это меня пугает. я не могу так больше, — с надрывом произносит сынмин.       на мгновение в глазах альфы мелькает боль, но она тут же сменяется яростью. он делает шаг вперёд, почти угрожающе и, всё-таки не сдерживаясь, начинает кричать.       — пугает? ты серьёзно? это я должен бояться, что ты меня бросишь ради своего "друга"! почему я должен верить в то, что ты просто так проводишь время с кем-то ещё, когда должен быть рядом со мной?       сынмин с трудом сдерживает слёзы. он не ожидал, что разговор примет такой поворот. его голос дрожит, он начинает плакать, но всё ещё пытается оставаться спокойным.       — потому что я заслуживаю доверия, хён! если ты не можешь доверять мне, то зачем мы вместе?       минхо на мгновение замирает, его лицо перекошено от боли и понимания того, что эти слова ранят его глубже, чем он мог бы представить.       — о, так значит, это моя вина, да? ты всегда делаешь из меня виноватого. а я просто хочу быть с тобой, но ты отталкиваешь меня!       — потому что ты душишь меня своим контролем! я не могу даже вздохнуть свободно, когда ты рядом! — омега не выдерживает, его голос срывается. он чувствует, как его обуревают эмоции, и не может больше сдерживаться.       ли резко подступает ближе, его лицо побагровело от гнева и он почти кричит, его голос прерывается на высоких нотах.       — так ты хочешь свободы? ну так и иди! уходи, если тебе так плохо со мной!       сынмин делает шаг назад, его глаза полны слёз. он дрожит, но не отступает.       — может, мне и правда стоит уйти… если ты не готов услышать меня.       минхо замирает, его глаза расширяются от неожиданности, потому что он не верит, что ким действительно сказал это. на его лице появляется смесь гнева и отчаяния.       — не смей! не смей так говорить! ты — мой, и я не позволю тебе уйти!       но омега отступает ещё на шаг, его лицо теперь полное страха и разочарования.       — это не любовь, минхо… это страх.       альфу словно поразило громом и он снова на мгновение замирает. но затем его лицо становится ещё мрачнее, он сжимает кулаки, его голос становится почти шёпотом, полным горечи.       — что ж… если ты так думаешь… возможно, ты никогда меня и не любил.       сынмин, чувствуя, как последние капли терпения покидают его, медленно кивает и отводит взгляд.       — я пытался любить тебя… но это становится всё труднее.       — прекрасно. если хочешь уйти — уходи. но не возвращайся, когда поймёшь, что никто не полюбит тебя так, как я, — произносит он сквозь зубы.       омега молча поворачивается и медленно направляется к двери. ему тяжело, но он знает, что должен сделать этот шаг.       — я не хочу любви, которая причиняет боль…       он тихо закрывает за собой дверь, оставляя старшего одного в тишине, наполненной их нерешёнными проблемами и разбитыми мечтами.

***

      проходит несколько дней после того разговора с минхо. сынмин никогда не чувствовал себя настолько подавленным.       каждый день его преследуют мысли о том, что он совершил ошибку начав этот разговор. что минхо его любит и наверняка тоже жалеет о сказанных в тот день словах.       джисон практически всегда был рядом. он был рад, что сынмин нашёл в себе силы на разговор с альфой и расставил все точки над и.       ким старался не показывать другу, как тяжело ему теперь. он не говорит ему, что много думал о минхо, об их отношениях, о том, что до сих пор его любит и не может найти покоя по ночам, страдая ещё и от бессонницы.       от ли не было и весточки. словно его никогда и не существовало в жизни сынмина. а ведь хотелось вновь оказаться в его крепких объятьях, чувствовать его руки на своём теле, тёплые и нежные губы на своих. хотелось вернуться в те дни, когда он чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.       и в один день сынмин решается на отчаянный шаг: он придёт к старшему домой и попытается поговорить с ним вновь.       у него это выходит.       когда сынмин, с поселившейся надеждой в груди, оказывается на пороге квартиры, из которой ушёл подавленный и без каких-либо надежд, сердце будто замирает.       минхо впускает его и сам спокойно уходит вглубь квартиры, словно он знал, что сынмин придёт и для него это не стало неожиданностью.       разговор снова был напряжённым и сначала не обещал закончиться чем-то хорошим. но на удивление сынмина всё прошло относительно хорошо. они помирились. они сошлись.       омега был счастлив, оказавшись после их беседы в постели старшего полностью обнаженный и стонущий от удовольствия, пока чужие руки крепко держать его за талию, пока сам хозяин этих рук толкается в него всё резче и быстрее.       он по-прежнему был счастлив, пока его обнимали со спины и оставляли на шее поцелуи бабочки, шепча на ухо, что больше они не расстанутся и всегда будут вместе.       когда джисон узнал о том, что произошло, его переполняло разочарование, перемешанное с гневом и обидой.       он сидел на кровати в общажной комнате сынмина, сжав кулаки, его лицо выражало ярость. сынмин стоял напротив, стараясь не встречаться с ним взглядом. молчание повисло в комнате, но его прервал голос старшего, полный упрёка.       — ты серьёзно? — его голос сорвался на почти крик — после всего, что ты мне рассказывал, после того, что ты сам осознал… ты всё равно вернулся к нему?!       ким закусил губу, не зная, что ответить. он знал, что джисон будет недоволен, но не был готов к такой реакции.       — я... я думал, что смогу всё исправить, — тихо начал омега, но хан не дал ему закончить.       — исправить? ты думаешь, он изменится? парень, который тебя унижал, контролировал? — он поднялся с места, и его глаза вспыхнули от гнева — ты же сам говорил, что больше не можешь это терпеть! а теперь ты снова с ним! ты забыл, как мы с тобой обсуждали, что он грёбаный абьюзер?       сынмин поморщился от этих слов, будто их произнесение причиняло ему физическую боль.       — я думал, что всё будет иначе, — пролепетал он, не в силах выдержать обжигающий взгляд друга — мы поговорили, и он извинился...       — извинился?! — перебил омега, бросив руки в воздухе — ты реально веришь, что этого достаточно? какого чёрта, ким сынмин?! я ведь был с тобой, когда ты рыдал после вашей последней ссоры! я поддерживал тебя, помогал тебе, а ты просто взял и вернулся к нему?!       сынмин сделал шаг вперёд, пытаясь найти подходящие слова. ему было больно видеть, как страдает друг, но в то же время он чувствовал, что должен был дать минхо ещё один шанс.       — я не хотел, чтобы всё так вышло. я просто... я люблю его, хан-и, — тихо признался он, опустив взгляд на пол — мне больно от того, что ты не понимаешь.       джисон закатил глаза, потерев лоб. он ненавидел это чувство беспомощности.       — я тебя понимаю, — ответил он, пытаясь успокоиться — но я не могу видеть, как ты снова и снова себя уничтожаешь. я устал быть тем, кто собирает тебя по кусочкам после каждой ссоры. ты заслуживаешь лучшего, а не этих токсичных отношений.       комнату наполнил кислый запах земляники, перемешиваясь с таким же кислым запахом ирги.       ким почувствовал, как в груди нарастает обида. он знал, что хан прав, но в глубине души не мог оставить минхо.       — это моя жизнь, — твёрдо сказал он, подняв глаза на друга — и я сам решаю, что для меня лучше.       джисон лишь молча покачал головой, его глаза были полными отчаяния и боли.       — делай, как знаешь, сынмин. но не жди, что я буду стоять рядом, когда всё снова рухнет.       развернувшись, он резко вышел из комнаты, оставив кима стоять в одиночестве с тяжелым чувством на душе.       после того, как джисон ушёл, в комнате осталась пугающая тишина. сынмин опустился на пол, чувствуя, как пустота окутывает его сознание. он потерял друга, человека, который всегда был рядом. и всё из-за того, что он не смог отпустить минхо.       каждый раз, когда он возвращался к альфе, он убеждал себя, что на этот раз всё будет иначе. он слушал его извинения и хотел верить, что любовь может изменить человека. но теперь, когда омега сидел в своей комнате в одиночестве, на его душе осело тяжелое чувство потери и вины. как он мог пойти против друга, который только хотел ему помочь? в голове роились мысли, но несмотря на это, он уже собирал вещи, чтобы переехать к минхо.       сынмин надеялся, что всё наладится, что тот сдержит своё обещание и станет лучше. но реальность быстро дала о себе знать. минхо вновь начал проявлять контроль: проверял телефон, требовал отчёта о каждом шаге. ссоры стали обычным явлением в их отношениях.       последние недели сынмин всё больше ощущал, что что-то не так. минхо становился всё более контролирующим, требовательным и подозрительным. каждый раз, когда младший приходил домой, его запах, сладкий и мягкий аромат, словно чужой запах в доме минхо, казался тому тревожным напоминанием о дистанции, которая росла между ними. запах ирги олицетворял собой свободу и мягкость, то, что сынмин пытался сохранить в себе, несмотря на контроль любимого.       вечером, когда произошла их очередная ссора, этот запах ещё более усилил напряжение в комнате. альфа сидел на диване, и воздух вокруг него был пропитан терпким, насыщенным ароматом ветивера. этот аромат был как отражение самого минхо — резкий, грубый, но одновременно стойкий, заполняющий всё пространство, не оставляя места для другого запаха. когда сынмин вошёл в квартиру, их ароматы столкнулись, как невидимое, но ощутимое поле напряжения.       — где ты был? — холодно спросил старший, его глаза были сосредоточены на омеге, и в воздухе словно усилился тяжёлый аромат ветивера, наполняя пространство тревогой.       — в универе, потом на работе, хён, как и всегда, — спокойно ответил сынмин, пытаясь не обращать внимания на густой аромат, который словно давил на него. он чувствовал, как его собственный мягкий запах становится слабее, как если бы он растворялся в этом напряжённом воздухе.       минхо поднялся с дивана, его движения были резкими, и когда он подошёл ближе, запах ветивера окутал младшего. этот запах был таким же всепоглощающим, как и сам минхо, не оставлял места для дыхания, будто подавлял каждый вдох омеги.       — не лги мне, сынмин, — голос ли был напряжённым и грубым, словно само его присутствие пыталось вытеснить из комнаты всё, что принадлежало сынмину — я знаю, что ты виделся с джисоном.       эти слова заставили сынмина вздрогнуть. но несмотря на страх, он пытался сохранять спокойствие.       — минхо, я не виделся с ним, — произнёс он, глядя в глаза альфы — почему ты не веришь мне?       — потому что ты снова отдаляешься, — произнёс ли, его лицо было так близко к сынмину, что терпкий аромат пробрался глубже в его сознание — я вижу это в твоих глазах. ты не здесь, сынмин. ты думаешь о ком-то другом.       ким вырвал руку и отступил на шаг назад, чувствуя, как его сердце учащённо бьётся от волнения и страха.       — это не так! — выкрикнул сынмин, его голос был полон отчаяния — я здесь, с тобой. ты просто не можешь перестать подозревать меня во всём. я устал, хён, от твоего контроля!       альфа, словно обезумев от этих слов, отпустил руку сынмина и шагнул назад, но его взгляд оставался полным гнева.       — контроль? ты называешь это контролем? — прошипел он — всё, что я делаю — это пытаюсь сохранить наши отношения. но ты, сынмин, не ценишь этого!       — ты не пытаешься сохранить наши отношения! — закричал младший, его голос был полон боли — ты хочешь контролировать меня! я больше не могу этого выносить! я не твоя собственность, минхо! я не твоя вещь!       эти слова оказались последней каплей. лицо минхо исказилось от гнева, и он в секунду оказался рядом с сынмином, резко замахнувшись, в порыве ярости. его рука ударила омегу по лицу с такой силой, что тот потерял равновесие и упал на пол. мир перед глазами сынмина на секунду померк, и он с трудом мог понять, что только что произошло. боль от удара разливалась по его щеке, но сильнее всего болело его сердце.       — ты… ударил меня, — прошептал он, глядя вверх на минхо, не веря в то, что произошло.       минхо замер. в его глазах мелькнуло что-то вроде ужаса. он сделал шаг назад, его лицо побледнело, и на мгновение в воздухе повисла тяжёлая тишина.       — сынмин-и, я… — его голос дрожал, словно он сам не мог поверить в то, что только что сделал — прости меня… я не хотел… я не знаю, что на меня нашло…       но сынмин уже не слышал его слов. он чувствовал, как страх и боль заполняют его изнутри, а его наивная вера в то, что всё можно исправить, исчезает. он медленно поднялся с пола и направился к ванной, где закрылся, едва дыша от накатывающего ужаса.       запах ветивера остался за дверью, как напоминание о том, что минхо не отпустит его так легко. аромат ирги, теперь почти совсем растворился в воздухе, словно омега сам становился тенью в этих отношениях, где ему не было места для свободы.

***

      тем временем джисон был раздавлен. он любил сынмина не просто как друга, и его сердце рвалось от боли. ссора с ним погружала его в состояние подавленности. он думал о том, как мог бы всё изменить, если бы говорил мягче или поддержал друга в другом ключе. но реальность была таковой — ким выбрал минхо, несмотря на всё.       каждый день омега вспоминал их последний разговор, и вина разъедала его изнутри. он пытался отвлечься, но его мысли всегда возвращались к сынмину.       в один день он не выдержал и решил снова позвонить другу, чтобы попытаться поговорить и извиниться.       — привет, сынмин, это я, — его голос дрожал — прости за то, что я тогда сказал. я просто... переживаю за тебя. может, мы встретимся?       на другом конце линии раздался тихий, уставший голос сынмина:       — джисон-и…       но прежде чем сынмин успел сказать что-то ещё, хан услышал грубый голос минхо:       — слушай сюда, — тот грубо вырвал телефон из рук кима — не звони сюда больше. оставь нас в покое!       в этот момент джисон услышал тихие всхлипывания друга.       — что ты делаешь с ним?! — он сдерживал гнев, но едва — если ты хоть пальцем его тронешь, клянусь…       альфа прошипел в трубку: «замолчи», затем громко добавил — не смей больше лезть в нашу жизнь!       трубка резко отключилась, и в этот момент хан принял решение. не теряя времени, он позвонил чану.       — хён, мне нужна твоя помощь. это серьёзно. я объясню по пути.       когда они прибыли к квартире минхо, они обнаружили, что дверь не заперта. тихо войдя внутрь, они увидели страшную сцену: минхо замахивался на сынмина, который с ужасом прикрывал себя руками. не раздумывая, омега бросился на альфу сзади.       — ублюдок! — кричал джисон, когда между ними завязалась короткая, но ожесточённая борьба.       чан бросился их разнимать, прежде чем ситуация стала ещё хуже. ли был выведен из равновесия, и, удерживая его, чан бросил джисону:       — забирай сынмина и уходите! я разберусь с ним.       омега был напуган и сидел на полу, его тело тряслось от шока. хан быстро подошёл к нему, осторожно поднял и вывел из квартиры, тихо шепча:       — теперь всё будет хорошо. я рядом.       несколько дней после спасения сынмина прошли относительно спокойно. джисон старался окружить друга заботой, не навязываясь, но чувствуя, что ему нужно восстановление. он видел, как сынмин начинает возвращаться к себе, пусть и медленно, залечивая не только синяки, но и душевные раны. старший делал всё, чтобы младший омега не чувствовал себя одиноким и напуганным.       однако сынмин оставался напряжённым, будто ожидая чего-то страшного. он не мог по-настоящему расслабиться, ведь боялся, что минхо не оставит его в покое. и этот страх оказался оправданным.       однажды вечером, когда он оставался один дома, раздался громкий стук в дверь. ким замер на месте, его сердце забилось быстрее, и внутри поднялась волна паники. он медленно подошёл к двери и заглянул в глазок. на пороге стоял минхо.       — открой, ким сынмин, — раздался низкий голос из-за двери — я просто хочу поговорить.       омега хотел сделать шаг назад, но ноги словно приросли к полу. он уже собирался позвонить джисону, но в этот момент ли начал стучать сильнее.       — открой, или я вышибу эту дверь! — кричал он, и в его голосе слышалась угроза.       не в силах выдержать этот натиск, сынмин открыл дверь. альфа тут же вломился в квартиру, не дав парню сказать ни слова.       — мы уходим, — произнёс он, схватив сынмина за руку и таща его к выходу — я не дам тебе прятаться за этими "друзьями". ты мой, ты всегда будешь моим.       ким пытался сопротивляться, его голос дрожал от страха:       — минхо, пожалуйста… я не хочу. оставь меня, не надо, прошу тебя…       Но минхо не слушал. его лицо было напряжённым, и глаза сверкали яростью.       — я не собираюсь это обсуждать! — рявкнул он, грубо втолкнув сынмина в машину.       тот запаниковал, но не смог ничего сделать. он знал, что если начнёт сопротивляться, всё может стать ещё хуже. машина рванула с места, и они поехали в неизвестном направлении.       пока старший вел машину, между ними снова начался конфликт. омега тихо сидел, сжимая ремень безопасности, пытаясь держаться в стороне, но напряжение в воздухе нарастало. минхо часто косился на него, его руки нервно сжимали руль.       — ты думал, что сможешь просто уйти от меня? — с холодной насмешкой спросил он, не отрывая глаз от дороги — после всего, что мы прошли вместе?       сынмин, хотя и боялся, собрал в себе остатки храбрости.       — это не "мы", минхо… это ты. ты делаешь всё, чтобы разрушить нас. я больше не могу так жить, — его голос был слабым, но твёрдым.       альфа ударил по рулю, гнев охватил его.       — ты неблагодарный! я сделал для тебя всё, что мог! я был твоим миром, а ты предал меня! ты выбрал этих друзей, которые настроили тебя против меня!       сынмин попытался объяснить, но его голос затих в шуме движущейся машины.       — ты не понимаешь… это не любовь. это больная привязанность. мне больно от того, что ты не видишь, как разрушаешь меня, минхо...       эти слова, будто нож, ударили в сердце ли. его ярость достигла пика, он закричал, потеряв контроль над эмоциями.       — ты мой! ты всегда был и будешь моим! никто не отнимет тебя у меня!       он резко повернул руль, машина занеслась на мокрой дороге. омега закричал, чувствуя, как их автомобиль теряет сцепление с асфальтом. машина сорвалась с дороги, врезаясь в столб на обочине. весь мир на секунду замер, и в ушах сынмина стоял только пронзительный свист.       когда машина остановилась, внутри царил хаос. минхо был в шоке от произошедшего, его руки тряслись, и на лице застыло выражение ужаса. но больше всего пострадал сынмин — его тело было зажато между сиденьем и дверью, кровь стекала по его лбу.       альфа, едва понимая, что произошло, пробормотал:       — что я наделал…       он потянулся к сынмину, пытаясь разбудить его.       — сынмин! прости… господи, что я сделал? прости меня, прости… сынмин-и...       но он не отвечал. спустя несколько минут на место аварии прибыла скорая помощь. кима немедленно доставили в реанимацию. его состояние было критическим.

***

      не успел минхо добежать до палаты сынмина, как его резко схватили сзади за воротник больничной пижамы.       это был чанбин.       — хён, хватит! — крикнул со, схватив друга за плечи — ты не должен его больше тревожить, понимаешь? оставь его в покое, ты уже достаточно сделал.       минхо попытался что-то сказать, но слова застряли в горле. он понял, что всё потеряно. его мир рухнул, и единственное, что осталось — это боль.       через пару дней сынмин очнулся, обнаружив себя на больничной койке.       он вспомнил, что произошло и слеза медленно скатилась по его щеке. рядом с ним сидел джисон, что положив голову на руку задремал.       вид у того был мягко говоря неважный: синяки и мешки под глазами, растрёпанные волосы и высохшие слезы на пухлых щеках.       от такой картины его сердце болезненно сжалось. он медленно потянулся к руке омеги и сжал её своей. слёзы хлынули из его глаз от понимания, что именно из-за него джисон выглядит таким. из-за него джисон такой уставший.       ким всхлипнул, из-за чего старший начал что-то борматать во сне, дуя губы и хмурясь:       — никому не отдам... никто не тронет больше... люблю... мин-и...       сынмин понял, что сделает всё, чтобы джисон о нём больше не переживал. он будет дарить ему любовь и заботу в ответ и теперь будет рядом с ним. он чувствует, что так правильно.

***

      после выписки минхо находился в глубоком шоке. он не мог поверить, что его гнев и неконтролируемые эмоции привели к тому, что сынмин оказался в реанимации, между жизнью и смертью.       он пытался собраться с мыслями, но каждое воспоминание о последних днях только усиливало боль. он вспоминал, как кричал на сынмина, как ударил его, как тянул его в машину, не давая ему выбора. он вспоминал ярость, которая кипела в нём, когда сынмин говорил, что хочет уйти. и теперь это было всё, что у него осталось — воспоминания о том, как он разрушал их отношения, не замечая, что медленно уничтожает самого себя.       минхо чувствовал себя пустым. он шел по улицам ночного города, не замечая ничего вокруг. в его голове звучали одни и те же слова: "ты причинил ему столько боли", "оставь его в покое". он вспоминал все моменты, когда унижал и контролировал омегу, как манипулировал его чувствами, заставляя того оставаться с ним. теперь это осознание падало на него тяжёлым грузом.       он бродил по городу, не понимая, куда идёт. альфа всё больше погружался в тёмные мысли, снова и снова спрашивая себя: "как я мог довести до этого? почему я стал таким?". он вспомнил, как всё начиналось: как любил сынмина, как хотел сделать его счастливым, как верил, что их любовь сделает их сильнее. но вместо этого он стал чудовищем, тем, кого сынмин теперь боялся.       ночью, один на мосту, минхо стоял, глядя на отражение огней в воде. мысли о том, что он сделал, не давали ему покоя. он чувствовал себя в ловушке собственного сознания, как будто каждый шаг, который он делал, только вёл к ещё большей боли.       в его голове мелькали воспоминания об их отношениях до того, как началось всё это. лучезарная улыбка омеги, его сладкий запах, его привычка дуть губы, когда что-то не получалось. он любил всё это. но в попытках удержать омегу он превратился в тиранa.       минхо стоял у перил моста, понимая, что у него больше нет ни сынмина, ни тех чувств, которые когда-то связывали их. все его попытки искупить вину выглядели бессмысленными. он уже разрушил всё, что было, и теперь не знал, как продолжать жить с этим грузом.       последняя мысль, которая пронзила его сознание, была пугающе ясной: "если я исчезну, всё это закончится. боль уйдёт. для всех."       сжав зубы, минхо, всё ещё не веря в произошедшее, наконец сделал свой последний шаг. он больше не мог бороться с тем, что сам создал — ни с чувством вины, ни с одиночеством, которое его поглотило.