Безупречный рубин

      Поздним утром выходного дня уличная духота пробивалась в комнату изо всех щелей вместе со звуками городской суеты. Солнечный диск не скупился на освещение домов напротив и совершенно не торопился заглянуть ко мне.       На этаже было тихо. К моему пробуждению Мартин уже успел куда-то испариться. Вчера, по возвращении в общежитие, мы больше особо и не разговаривали, да и незачем было: мысли целиком заняла прошедшая встреча. Какую такую просьбу озвучили Роджеру, что тот аж не смог сдержать досаду и при этом всё равно согласился? И зачем нужно было выезжать с участка собственного картеля для диалога? Нда-а, пока слишком мало информации для построения догадок.       Я взглянул на часы. Скоро сиеста. Хотелось успеть прогуляться до этого времени. Бетонные стены будто сжимали пространство вокруг, давя на воспоминания. Больше не было ни малейшего желания здесь находиться.       Оказавшись на улице, устремился куда глаза глядят, стараясь не заходить в безлюдные переулки. Низкие одно- и двухэтажные здания встретили унылым зрелищем: когда-то выкрашенные в яркие голубые, розовые, жёлтые цвета, они необратимо выцвели под гнётом палящего солнца. Массивные железные решётки на каждом окне дополняли этот и без того угрюмый вид, а громкая музыка на иностранном языке, гремящая металлом из проезжающих мимо машин, лишь углубляла антураж.       Места, где висели побитые таблички, хотелось пройти как можно скорее: оттуда пахло жареным мясом и кукурузными лепёшками, что вкупе с раскалённой пылью и выхлопными газами давало не самый приятный набор. Выйдя с одной из главных улиц, ноги всенепременно вступили на разбитый асфальт, который, конечно же, не волновал никого.       Безликая толпа стремительно текла по своим делам, как горный поток. Среди множества разношёрстных голосов невозможно было выделить ни единого, да и не нужно вовсе. Взгляд скакал с одного пёстрого пятна к другому, постепенно замыливаясь: однотонные, цветастые, с узорами, с вышивкой и без, застёгнутые наглухо или только на одну пуговицу, а ниже по́яса сугубо песочных либо чёрно-белых оттенков — каждый был одет во что горазд. И в частности длина рукавов тоже непрерывно менялась: короткие — до трети плеча, по локоть — встречались крайне редко, а обычно почти до запястья вполне доходила кромка, из-под которой выглядывал херувим-ангелочек с едва заметной улыбкой.       Я вздрогнул. Мысли проснулись, заметались — не показалось. Монохромный ангел, набитый в стиле Чикано и в блаженстве прикрывший веки, наверняка был частью одной большой композиции: Дева Мария в атласном одеянии со слезами на глазах, скрытая где-то под рукавом, а снизу маленький невинный херувим, что поддерживает облака, на которых она восседает.       Откуда такое знание? Уже видел подобное, и не раз, и не два — в картелях любят наколки.       Напряжение повисло в воздухе. Людская масса будто нарочно поредела и оттого притихла.       Но его лицо, к счастью, было незнакомо. Скорее всего, этот человек из банды El Joyero. Да и с чего вдруг моим старым «коллегам» рисковать не на своей территории..?       — ¡Ay, perdón, perdón! — засмотревшись на тату, плечом нечаянно задел мужчину, стоящего у стены.       Машинальный шаг дальше, ещё три.       Восприятие небрежной ситуации сработало не сразу.       Пару шагов вперёд.       Картинка двухсекундной давности всплыла перед глазами гораздо чётче:       «Серьга, массивная».       Тень накрыла с головой — не думая, свернул в переулок, где огрызки цивилизации сменились на сухую пыльную землю.       «Серебро, левое ухо. Крис».       Ступни вжались в твёрдую поверхность, как перед рывком. Где-то за углом раздались звуки шевеления, шарканье обуви по камню. Не дожидаясь их приближения, ноги рванули прочь по пустому коридору. В моменте обернувшись, дыхание невольно сбилось: трое мужчин, одного из которых я принял за человека из другого картеля, неслись за мной с бешеной скоростью. Сердце забилось сильнее, нарочно подгоняя. Как назло из-за поворотов местами выскакивали прохожие, сбивавшие с бега, отчего оторваться никак не получалось. Не зная хорошо здешней местности, приходилось сворачивать без разбору. И какое счастье, что везло не загонять себя в ловушку. До поры до времени.       Влетев в очередной проём, взгляд тут же заметался в поисках прохода. Чёрт. Сзади послышался топот.       «Нет-нет-нет, только не это», — в панике тело спешно попятилось, смотря в сторону приближающегося гула, пока не упёрлось в перегородку из плотной ткани.       Внезапно та поддалась.       — Где этот сукин сын?!       — Давай туда! Быстро!       Преследователи пронеслись мимо в сторону какого-то закутка, где виднелся выход на оживлённую улицу. И как я сразу его не заметил? Вскоре шаги стихли вдалеке, а сердцебиение всё никак не унималось.       Но в тот момент уже другое событие взволновало сознание. За секунду до того, как бандиты влетели в мнимый тупик, чья-то крепкая рука оттащила меня за тканевую завесу, прикрыв рот. И только сейчас наконец-то дала спокойно отдышаться.       — Puta madre, — тихая ругань прозвучала сзади.       Я немедля обернулся на знакомый голос.       «Дзи-и-инь», — серебряная монета с отчеканенным лицом Тонатиу грузно крутанулась в воздухе, сверкнув золотистым ободком. Звон резко прекратился, лишь когда металл глухо упал в ладонь незнакомца, стоявшего чуть в стороне.       — Gracias, — почти губами вымолвил тот и скрылся за углом с полученными десятью песо.       «Что за...», — но времени на осмысление ситуации никто выделять не собирался.       — И как ты вообще умудрился насолить тем парням?! — в интонации Мартина слышались одновременно лёгкая досада и нотки беспокойства, будто произошедшее без труда могло обернуться чем-то гораздо хуже.       А ведь и вправду могло: ноги внезапно подкосило; выдохнувшееся тело, что прислонилось к обшарпанному зданию, по инерции провалилось вниз, больше не силясь сдерживать эмоции от нагрянувшей мысли, что ещё чуть-чуть и оказался бы в лапах картеля. Да что уж там — сразу в могиле, предварительно даже без пыток указав на тайник с камнями.       Пальцы нервно скользнули по взъерошенным волосам. Уверен, они пришли именно за рубинами, ну, и за моей головой, до кучи. Не хотелось даже представлять, с каким предвкушением сам El Buitre, вооружившись острым мачете, оттяпал бы мне все конечности и бросил в пустыню догнивать.       Мартин присел на корточки передо мной.       — Перепугался, да?       На этот раз слова прозвучали тише и с настороженностью.       Нужно было как-то пояснить, иначе слишком нелепо буду выглядеть в глазах человека, который только что буквально спас мою жизнь.       — Я просто... оказался не в том месте, не в то время... и увидел то, чего не стоило.       — Что-то занимательное?       Слегка нахмуренный взгляд устремился на него.       — Что-то очень нехорошее.       И снова проницательный взор просвечивал насквозь, только теперь в нём угадывалось успокоение, а из груди вырвался мерный выдох.       — Ладно, всё уже в прошлом, — произнёс Мартин, вставая, — только не гуляй больше по сомнительным местам, хорошо?       Грустная ухмылка слетела с моих губ. Знал бы ты, приятель, что это только начало...       — Пойдём, скоро сиеста, — он протянул мне ладонь, — есть на уме один способ расслабиться.       «Что ты хочешь предложить?..» — пролетело в мыслях, пока организм не без помощи пытался растрясти затёкшие мышцы, как будто постарел лет на двадцать.       Вскоре Мартин по-хозяйски вывел нас на главную улицу, где народ уже успел порядком рассосаться, (отчего мне приходилось мотать головой из стороны в сторону), и не отпустил моей руки до самого общежития.       — Ещё раз говорю тебе, если б не Сепеда, бразильцы забрали бы кубок!       — Так финальный год забил Бланко, я про это талдычу!       — Но если бы не...       Дружеский спор не собирался заканчиваться.       Чан со свининой лихо уменьшался в объёме, а пустых литрушек наоборот становилось больше. Высокая склянка с оленем на этикетке завершала третий круг, но я решил отказаться уже на втором: крепкий градус обжигал горло, и даже глоток холодного пива не особо помогал. Но работяги пили только так: шлифовали один алкоголь другим и закусывали жирным мясом.       Неудивительно, что именно Мартин подогнал такую хорошую текилу — у кого ещё из моих коллег могли быть лишние деньги на солидный подарок.       — Да я тебе клянусь, Бланко их всех как стоячих обошёл! Эй, Хулио, кого развести пытаешься? Думаешь, не вижу, как ты губу прикусил с тройкой мечей в руке? Ходи давай!       — Я уже развёл тебя, глазастый. Лови туза!       Карта с хлёстом прилетела на пластиковый стол.       — Вот же ж...       Отодвинув чан в сторону, четверо мужчин активно сбрасывали испанскую колоду, параллельно не теряя нить разговора. Бриска — занимательное развлечение, неплохо так прокачивает навыки жульничества и блефа.       Одного из стоящих, видимо, никак не отпускал тот легендарный матч:       — А как же Абундис? Второй-то гол он забил!       — Ага, давай, — мне уже порядком наскучил их получасовой разговор о футболе, — ещё вспомни всех, кто забивающим пасы отдавал и в воротах стоял.       Шестеро мужчин разразились громким хриплым гоготом. Кто-то добавил: «Тренера и спонсоров ещё забыл!»       Задавший глупый вопрос что-то там пробормотал себе под нос и закинул в рот очередную порцию закуски.       «Нда-а, насыщенный день. Ещё утром довелось побывать на волосок от смерти, а под вечер уже выпиваю в компании коллег, будто ничего и не было. Мартин знает толк в отвлечении».       Взгляд скользнул по приятелю, закидывающему в себя очередную стопку. Веселье именно что отвлекает, но не решает проблему. Рабочие пьянеют, без конца подкалывают друг друга и смеются с глупых шуток, заражая своим настроением. Их присутствие расслабляет, но стоит поглазеть в окно, где тучи уже начали сгущаться, как атмосфера того столкновения возвращается вновь.       Картель El Buitre. Его люди. Рубины. Крис. Кстати, почему он не кинулся в погоню? Решил всю работу свалить на пешек? С его-то наблюдательностью сразу должен был заприметить в толпе и увести. Так почему..?       — Иди ты к чёрту, Хулио. С тобой невозможно выиграть. Может, потому что дуракам везёт, — мужчина скинул карты на стол и потянулся за баклашкой.       — Думаешь? Тогда почему я́ выигрываю, а не ты? А, Мате́о?       Широкая улыбка не сходила с его лица.       Тот хотел что-то ответить, но на кухню заглянули:       — Ого, весь второй этаж собрали. Что празднуем? — сосед снизу уже тянулся к выпивке.       — Днюха у Мануэля.       — А где он сам?       — Дрыхнет без задних, наверно. Он так обрадовался крепкой текиле, что вырубился после двух глотков.       — Ха-ха, слабак, да в его тридцать три Иисус уже воскреснуть успел, а этот от капли в море отъехал. Ладно, завтра проверим. Может, у них больше общего, чем кажется.       И снова мужские голоса переросли в безудержный смех.       — Выпьем за воскрешение именинника!       — За воскрешение!       Пивные бутыли хрустнули пластиком друг об друга.       К ним добавился стук крупных капель об оконную раму. Гроза, чей раскатистый гром до этого заглушали звуки празднования, теперь во всю набирала обороты.       — Эй, Хулио, давай реванш, — никак не унимался обыгранный Матео, — один на один.       — Раскладывай.       Остальные начали потихоньку расходиться: завтра как-никак рабочий день.       Я тоже направился к себе, оставив Мартина и ещё пару мужчин досматривать партию.       В дождливую погоду хотелось только одного — постоять под горячим душем, пока очередь никто не занял, и спокойно уснуть без сновидений.       Первую половину плана удалось выполнить без проблем. А выключив воду, дошло, что забыл взять сменную одежду. Пришлось ковылять с первого этажа до третьего в одном полотенце и тапочках.       — Ты красивый, — с такой фразой Мартин встретил меня на лестничной площадке возле самой двери, держа в руках ванные принадлежности.       «Перепил, что ли, — пролетело в мыслях, пока тот оглядывал обнажённые части моего тела, задержавшись где-то на уровне живота. — Ну, ничего, протрезвеет».       Ноги провели дальше по коридору, в то время как сзади прозвучал лишь глубокий вздох. Так и не смог понять, чем он был наполнен.       Приятно ощущать под собой мягкую ткань, пусть и на жестковатой кровати, вслушиваться в долгожданный ливень и не думать, не думать о плохом. Не думать о плохом...