Mpak.

Москва. Печатники. Новый год. Все пьют, веселятся, дерутся, в парке у Москвареки, ну… только самые стойкие, большинство уже дома. В конце парка, рядом с промзоной, у дамбы, в трубе шириной с камаз много отходов, вонь и в целом мерзко и стрёмно. Но тупых подростков ничего не остановит от нахождения приключений на жопу. Ваня был там единожды с кентами, но залезть внутрь так и не решился. Но сегодня, прибухнувший он был готов горы свернуть. Хоть подвиг никто и не застанет, рассказывать потом можно будет с гордостью. Типо: «ебать я крутой, бесстрашный, а вы лохи педальные и ссыкуны». Ну и полез. Там по льду как раз пройти легче, чем летом прыгать по бетонным плитам из-за потока воды. Сперва было видно ничего. Мрак. Потом глаза привыкли и мусор, какие-то обломки и говно стали проявляться. Ваня заходил всё глубже и видел всё более неприятные вещи, например трупы животных, использованные шприцы и тд. Настенные рисунки пропали. И вдруг стал слышен небольшой шум, удары или хлопки, кряхтение. Он становился громче с каждым шагом. Резко Ваня остановился в ступоре. Перед его глазами мелькала рваная картина: Полустухший труп бабки, часть которого ещё отдалённо похожа на человека, а часть на месиво гнили, мух, червей, грязи, обглоданных органов и костей. Потом тьма, и в ней движение, прямо над бабкой. Мужик, чурка, лет 40. Каким-то непонятным способом нашёл дырку в нижней части трупа и усердно пытался вставить туда свой заросший член так, чтобы он перестал вываливаться. Ваня перевёл взгляд на его лицо. Моргнул. Мужик смотрит на него в ответ, прямо с глаза, пронизывая Ваню ужасом. Он смотрел глазами, в которых нет жизни, нет мыслей, нет ничего, пустота, даже какой-нибудь животной агрессии или похоти не было. Он смотрел около секунды, но время тогда остановилось. А чурка нет. Он продолжал двигать нижней частью тела, ебать труп почти разложившейся бабки. Оцепинение отпустило Ваню. Он развернулся и побежал прочь, так быстро, как никогда до этого не бегал. …Спустя несколько дней. Такое мальчик рассказать друзьям бы не смог. И просто продолжал жить жизнь, старался не думать о случившемся. Но каждый день, стабильно эта картина рисовалась у него в голове, каждую ночь, засыпая он видел одно и то же. И самое весёлое, что воображение делало картину ярче и дорисовывало её само, выдумывая всё больше деталей. Ваню не трогало кажется ничего, даже на похоронах у отца, который передознулся, у мальчика внутри было лишь безразличие. Хотя отец и был конченным мудилой, нариком и алкашом. Но все же. человек. умер. И ты вообще ничего не чувствуешь, хотя и знал его очень близко. (Ване было тогда 12) Сейчас ему 16 и вот теперь, наконец-то, что-то вызвало у него эмоции… страха? По началу да, а вообще спустя время и долгое обмусоливание этой ситуации в голове, он перестал к этому относиться как к чему-то ненормальному, типо: ну, бывает. Делиться и обсуждать было не с кем, так что мозг спасал сам себя как мог.