Театр

      Родиться в семье итальянской мафии в начале двадцатого века для кого-то честь, для кого-то — кошмар наяву.        Родиться сыном Дона итальянской мафии повышает статус, дозволенность, процент награбленного.        Для Энтони де Анджели это убийственная ноша. С каждым годом он понимает, что ему здесь не место. С каждым исполнившемся годом в его жизни на него сваливают всё больше и больше обязанностей, от которых скручивает всё естество.        От запаха пороха ему трудно дышать, невозможно смотреть на обезображенные остывающие трупы, на вылазках хочется скорее сбежать.        Энтони — позор семьи, тень старшего брата Арчибальдо. Его это не волнует, не заботит, не трогает… Убеждения проскальзывают мимо, а слова разочарования отца бьют набатом в голове.        Место, где он находит утешение, — театр. Повезло, что их семья почитает итальянскую оперу, и хотя бы в эту цитадель умиротворения ему не приходится сбегать с подготовленным планом.        Когда же они только переезжают из солнечной Италии в Нью-Йорк, они сразу едут на Бродвей.        Фатальная ошибка; обстоятельства сплетаются в один комок сладкой ваты, стекаясь дурманом в вены.        Встреча с вежливым и улыбчивым джентльменом в красном станет переломной в судьбе Энтони. 

*** 

      Идёт 1933 год. Разгар Великой депрессии, который и пальцем не коснулся сына знаменитой итальянской группировки и восходящей звезды радиовещания.        У них заводится диалог, языки сплетаются в разговоре за шампанским, купленным во время антракта. Он кончается слишком рано для Энтони, хотя до этого тянулся вязкой временной смолой.        Энтони впервые отвлекается от оперы на что-то стороннее. На кого-то стороннего.        Аластор совершенно не вписывается в его будни и список знакомств, но как же он настырно напрашивается.        И Энтони позволяет увести себя под руку этому нахальному, но чертовски обворожительному американцу. 

*** 

      Когда же его тайный любовник пропадает с радаров, Энтони разбит. Он вслушивается в радиопередачу, на правильной волне. Ничего.        Энтони рвёт и мечет. Ему больше не приходит букет роз под дверь с витиеватой подписью «Mon Ange», его больше не зовут тайком в самые великолепные джазовые салоны.        Словно его бросили. Оставили как обычно. Отравили эйфорией и бросили проживать ломку одному.        Он бросается к старой виолончели, оставленной ему дедом, но дрожащие пальцы не слушаются, и даже мелодией Энтони не может себя успокоить.        Чувство безысходности и яростной тоски одолевает бедного юношу, ещё не читавшего новостные заголовки о смерти возлюбленного.