Договор

      Дождь лил сплошной стеной, в чёрно-серых облаках громыхал гром, яркая молния то и дело освещала мрачный особняк, возвышающийся на холме.       Джеймс Поттер стоял у массивной калитки, никак решаясь войти внутрь. Страх разрастался внутри склизким пауком, противно хлюпая и оплетая внутренности. Он уже почти добрался до горла, заполняя лёгкие густой паутиной.       Джеймс откинул мокрые волосы со лба и передёрнул плечами от холода. Надо было всего лишь пальцем дотронуться до ручки калитки, и в особняк тут же прилетит уведомление — гость на пороге. Но он не был гостем.       Даже не так. Он был врагом. Человеком, который всю жизнь стоял по другую сторону баррикад, и который теперь пришел просить о помощи. Умолять. И будь это кто угодно другой, наверное, было бы легче. Но жизнь никогда не подкидывала Джеймсу лёгких ситуаций; не сжалилась она и в этот раз.       Когда он узнал о том, что Снейп передал детали пророчества Тёмному Лорду, то сразу же сообщил обо всём Дамблдору. Но старик, на удивление, никак не отреагировал. Лишь задумчиво кивнул, почесал бороду и закинул в рот лимонную дольку.       И тогда Джеймс всё понял и ужаснулся от осознания. Дамблдор не собирался никого спасать: ни Гарри, ни второго ребенка из пророчества. Он хотел их использовать, как приманку, хотел заставить Волдеморта убить, а самому посмотреть, что же случится.       Но Джеймс был реалистом, он знал, что Волдеморт не остановится, пока не добьётся своего, а значит финал один — обе семьи будут уничтожены. Дамблдор не спасёт никого.       Потому-то он и пришел к единственному человеку, который мог помочь. К тому, о ком втайне мечтал все школьные годы, и кто сейчас мог либо спасти, либо уничтожить.       Нервно вздохнув, Джеймс коснулся кончиками пальцев ворот и увидел, как серебряные искорки полетели в сторону особняка. — Мистер Поттер, — Добби возник в лёгкой дымке и испуганно взглянул на гостя. — Вам лучше уйти! Вы должны пообещать мне, что уйдёте! Добби не может провести вас внутрь! Добби не может. — Мне нужно попасть в особняк, — Джеймс упрямо тряхнул головой, давя паука, с упоением пожиравшего внутренности. — Это важно. Скажи хозяину, что это важно. — Хозяин….хозяин убьет вас, мистер Поттер. Вы должны уйти! Добби не поведёт вас внутрь. Добби плохой эльф! Добби плохой! — домовик схватил с земли крепкий булыжник и уже занес было тоненькую ручку над головой, но Джеймс отнял у него камень и легонько встряхнул слабое тельце: — Твой хозяин может мне помочь. Только он и может. Пожалуйста, — голос сорвался, перекрываемый дрожью подбородка и стуком зубов, и Джеймс сжал пальцы, вбивая ногти в мокрые ладони.       Дождь усилился, и молния вновь осветила особняк и две фигуры, застывшие у ворот.       Добби замолчал, и его мордочка болезненно скривилась. Словно что-то обдумав, он кивнул и повел Джеймса за собой.       Ботинки утопали во влажной глине, и когда Джеймс ступил на вымощенную булыжником дорожку, ведущую к особняку, то с них полетели комья грязи.       У двери Добби снова остановился и открыл было рот, чтобы что-то спросить, но Джеймс качнул головой и уверенно толкнул ручку. Металлические петли скрипнули, поворачиваясь, и дверь громыхнула и распахнулась. Добби зашел внутрь и, бросив на Джеймса долгий взгляд, щёлкнул пальцами, исчезая в дымке.       Пару минут стояло молчание. Джеймс дрожал от холода, не решаясь зайти внутрь. Он всё ещё сжимал ручку двери, а за его спиной бушевала буря и гремел гром.       Звенящая тишина наполняла уши, и паук бесновался, пытаясь сдавить горло. Джеймс с трудом сглотнул и подавил всхлип. Он должен быть сильным ради своего сына. Ради спасения его и Лили.       Негромкий хлопок показался самым шумным звуком в мире, и Джеймс вздрогнул, неосознанно отшатываясь назад.       Люциус Малфой стоял напротив, сложив руки на груди. Серые глаза чуть прищурились, внимательно разглядывая Джеймса с ног до головы, а между сдвинутых бровей пролегла морщинка. — Поттер? — голос со школы совершенно не изменился. Нагловатый прохладный, чуть растягивающий гласные.       Джеймс кивнул и сделал шаг внутрь, прикрывая за собой дверь. Его всё ещё трясло от холода, а с одежды и обуви нещадно текло на придверный коврик.       Малфой вскинул брови и на секунду застыл, будто не зная, что делать, а затем приглашающе указал рукой на лестницу: — Хочешь поговорить в кабинете?

*****

— Подожди, испортишь мне кресло, — Малфой прошептал заклинание, и Джеймс вздрогнул от тёплой волны, прошедшей сквозь тело.       Одежда и волосы высохли в одной мгновение — гораздо быстрее, чем было бы при использовании обычного заклинания потока горячего воздуха. Но Джеймс не был удивлён, разумеется, Малфой знал значительно больше, нежели обычный выпускник Хогвартса.       Неловко потоптавшись, он опустился в кожаное кресло и подвинулся чуть ближе к камину.       Малфой протянул ему чашку чая, накинул на плечи плед и отвернулся к шкафу, неспешно наливая себе огневиски. Тонкие пальцы подхватили лёд из возникшей в воздухе вазочки, и Джеймс невольно засмотрелся на них, будучи не в силах отвести взгляд.       Тогда в школе Малфой казался ему, одиннадцатилетнему мальчику, кем-то нереальным. И что бы кто ни говорил про Слизерин, аристократов, Пожирателей Смерти, подсознательно Джеймс к нему тянулся. Издевался над Снейпом в ожидании той самой сокровенной минуты, когда Люциус выйдет из толпы и скажет своим холодным негромким голосом: «Минус двадцать баллов Гриффиндору, Поттер. Иди за мной».       Джеймс шёл. Не спорил и не злился, и под удивлённые взгляды друзей и однокурсников спокойно следовал за старостой Слизерина, думая лишь о его удивительных серых глазах.       Потом Малфой выпустился, но продолжал иногда приезжать на балы или вместе с Министром для очередной проверки Дамблдора, и Джеймс наблюдал за ним из толпы, пожирая взглядом платиновые волосы.       Малфой был Слизеринским принцем в школе, Малфой остался им и сейчас. Чёрная с серебром мантия ниспадала с широких плеч, брюки плотно обхватывали талию, и дышать становилось всё труднее. — Если ты пришёл помолчать, Поттер, то можешь сделать это и на улице, — лёд ударился о стекло, и Джеймс вздрогнул, возвращаясь в реальность.       Он не должен был думать о Малфое. У него есть жена и сын, ради спасения которых он здесь и находится. Малфой лишь Пожиратель Смерти, подлый предатель с томным взглядом и хрупкими пальцами.       Джеймс опустил голову, пытаясь заставить себя открыть рот.       Он знал, что это афера очень опасная. Малфой вполне мог сдать его Лорду хоть сейчас. Может быть в Зале внизу уже сидят ПСы в ожидании команды. Одно слово — и Джеймс будет томиться в подвале Малфой-Мэнора, мечтая лишь о смерти. — Я должен угадать? — Твой хозяин хочет убить моего сына.       Малфой промолчал, задумчиво отпивая из стакана и присаживаясь в соседнее кресло. Его взгляд не выражал абсолютно ничего, и Джеймс уже пожалел, что решился на эту встречу. — Спасти Гарри можешь только ты, потому я и пришёл. — Только я? Как пафосно. Помимо меня у Тёмного Лорда ещё много приспешников. Брат твоего дружка вполне может помочь, — Малфой хмыкнул, и глаза его совершенно по-кошачьи сверкнули. — Регулус пропал. Послушай, Малфой, я выполню любое твоё желание, если ты мне поможешь. Спаси моего сына и Лили, и я сделаю всё, что угодно, — Джеймс нервно закусил губу, впиваясь ногтями в многострадальные ладони. — Предай свои идеалы, подставь под удар свою семью и спаси какого-то незнакомого ребёнка, который всё равно потом умрёт. Удивительная перспектива, Поттер. Северус был прав, особыми мозгами ты не отличаешься. — Дамблдор тебя защитит, если ты мне поможешь, — голос ощутимо слетел, и от Малфоя это не ускользнуло. Он усмехнулся уголками губ и пригубил огневиски: — Ты и сам в это не веришь. Если бы этот полоумный старик мог кого-то спасти, ты бы тут не сидел.       Джеймс хотел было возразить, но промолчал. Малфой был прав. Дамблдор не был плохим, но и хорошего в нём было не очень много. Таинственный внешне, директор Хогвартса оставался таковым и внутри, никому не открываясь целиком.       Дрова трещали в камине, разгораясь всё ярче, чай медленно остывал, и кружка становилась менее обжигающей. Сидеть дольше не было смысла. То, что Малфой не передумает, было и так ясно.       Медленно поднявшись и передёрнув плечами от внезапного холода, Джеймс поставил чашку на столик и направился к выходу.       Было слышно, как громко тикают часы в гостиной внизу, будто отсчитывают секунды до начала конца. За окном бунтовал ветер и разгоралась гроза. Казалось, вот-вот и мир разлетится на мелкие осколки, пожираемый тёмной мглой.       Паук внутри шевельнул мохнатыми лапами, наслаждаясь происходящим, и продолжил плести паутину, захватывая всё тело.       Лёгкие, обтянутые плотными серыми нитями, раздувались с трудом, словно расширься они ещё на пару миллиметров и порвутся, заполняя всё внутри густой тёмной кровью.       Волдеморт убьёт Гарри.       Волдеморт убьёт Гарри.       Волдеморт убьёт Гарри. — Одна ночь, — произнёс Малфой за его спиной, и Джеймс вздрогнул, оборачиваясь и заливаясь румянцем. — Н-ночь… — Ночь со мной. Именно в том варианте, о котором ты подумал, — Малфой поболтал виски в стакане и залпом его допил, поднимаясь. Серые глаза игриво поблёскивали из-под удивительно длинных ресниц. — Ты пьян? — Джеймс запустил пальцы в волосы, униженно чувствуя, как теплеет внизу живота.       Он спасёт Гарри и…и получит приз всей жизни — Люциуса Малфоя в своей кровати.       Почему-то вместо облегчения грудь заполняли лишь чрезмерная похоть и стыд.       Паук издавал предсмертные хрипы. — Я не тороплю тебя. Можешь подумать столько, сколько хочешь, — спокойно произнёс Малфой и подошёл поближе, с интересом заглядывая в карие глаза.       Он был невозмутим, лишь в глубине зрачков шевелилось что-то неизведанное и испуганное, медленно заполняющее радужку.       Словно он боялся отказа.       Джеймс протянул руку и коснулся кончиками пальцев чуть покрасневшей щеки, поглаживая бархатную кожу. — Я…я согласен. — Тогда пойдём… Джейми, — Люциус поймал его пальцы губами и легонько сжал их, облизывая.

*****

      По коридору шли в молчании. Джеймс нервно разглядывал свои ногти, где-то на краю сознания размышляя, дома ли Нарцисса и Драко.       Люциус шагал размерено, и мантия развевалась за его плечами, как плащ. Светлые волосы ниспадали с плеч, создавая сильный контраст с одеждой. Они чуть завивались на концах, и Джеймс подавил желание коснуться их пальцами.       Зайдя в спальню, они замерли у кровати, будто оба не знали, что делать. — Она нам больше не понадобится, — Люциус щёлкнул пальцами, избавляя их от одежды и мягко улыбаясь.       Джеймс с трудом сдержал желание прикрыться и тоже исказил лицо в гримасе, очень отдалённо напоминающей улыбку.       Тишина заполнила комнату, вызывая неприятный холодок, бегущий по спине. Они стояли друг напротив друга, как недвижимые статуи.       Паук внутри удивлённо дёрнулся, словно и не собираясь умирать.       Джеймс нервно почесал локоть, переминаясь с ноги на ногу.       Люциус поцеловал его внезапно, впился во влажные губы и не стесняясь застонал в рот, шаря ладонями по телу. Первый поцелуй обжёг лёгкие, растекаясь по коже раскалённым золотом.       Джеймсу казалось, что всё это происходит не с ним. Он будто смотрел со стороны на себя, стоящего с Люциусом, и неосознанно выгибался, потираясь членом о бледный живот.       Серые глаза с поволокой смазано скользили по предметам вокруг, словно теряясь в пространстве, а чёрные ресницы со светлыми кончиками трепетали, отбрасывая тень на скулы.       Люциус заправил мешающую прядь за ухо и повалил Джеймса на кровать, размещаясь сверху и сжимая бёдра коленями. Губы покраснели от укусов и теперь ярко выделялись на удивительно бледном, будто мраморном лице.       Джеймс затаил дыхание, наблюдая за действиями партнёра. Тот был похож на фарфоровую куклу, которую только-только вынули из коробки, намереваясь поставить на полку.       Идеальный с ног до самой макушки. Разве так бывает?       Все мысли, которые до этого крутились в голове, исчезли, уступая место одной единственной:       Люциус Малфой чертовски сексуален. — Хватит пялиться, ты не в зоопарке. Поднимай задницу, — он слегка опьянел, но его грубость и властность лишь больше возбуждала, и Джеймс послушно принял позу, пряча горящее лицо в подушках. — Хороший мальчик, — Люциус довольно хмыкнул и звонко шлёпнул по ягодице ладонью.       На нежной коже тут же проступил алый отпечаток, и побежали мурашки.       Новый удар вызвал лёгкую приятную дрожь в коленках, и Джеймс застонал, прогибаясь в спине. В его голове растекался мёд, заполняя все участки сознания. Хотелось лишь чувствовать крепкие руки Люциуса у себя на бёдрах и навсегда остаться в этой спальне.       По телу прошла прохладная волна Очищающего, и Джеймс затаил дыхание, ощущая, как влажный, истекающий смазкой, член касается ложбинки между ягодицами и проскальзывает дальше. — Расслабься, я буду очень аккуратен, — прошептал ему на ухо Люциус, медленно входя.       На секунду Джеймс содрогнулся от боли и уже хотел было попросить остановиться, крепко сжимая простыню, но Люциус, видимо, и сам всё понял и замер, оставляя нежный поцелуй на подрагивающей пояснице. — Если хочешь, то начнём с чего-то попроще?       Джеймс даже не успел ответить, как его перевернули и подложили под шею и спину подушки, помогая устроиться поудобнее.       Губы Люциуса настойчиво целовали и обсасывали каждый сантиметр кожи, спускаясь всё ниже.       Джеймс закрыл глаза и постарался расслабиться, отдаваясь каждому касанию. Признаваться было стыдно, даже самому себе, но ему так хотелось, чтобы эти мгновения никогда не заканчивались.       Мир за пределами спальни больше не существовал. В бушующем вихре исчез Волдеморт, Дамблдор, Гарри и Лили, Сириус.       Никого не существовало, кроме них двоих и их бесконечной любви.       Люциус облизнул нежную кожу на бедре и без предупреждения вобрал вставший член в рот, исследуя его горячим языком. Джеймса подкинуло на кровати от новых ощущений, и он сжал губы, с трудом сдерживая рвущиеся наружу стоны. — Ты, как сладость, я бы сосал у тебя бесконечно, — подрагивающим от возбуждения шёпотом пробормотал Люциус и провёл языком по уздечке, свободной рукой перекатывая по ладони потяжелевшие яйца.       Возбуждение, горящим плотным шариком собравшееся внизу живота, теперь опускалось к члену, становясь всё ярче.       Люциус увеличил темп, ритмично насаживаясь ртом на головку, и у Джеймса темнело в глазах от одного взгляда на его лицо. Ниточки слюны то и дело отрывались от губ и стекали по стволу крупными каплями.       Волосы у Люциуса взлохматились, окружая лицо белоснежным ореолом шёлка.       Время застыло.       Джеймс не сдержался, и тишину спальни пронзил его громкий стон, отразившийся от стен.       В голове взорвался фейерверк эмоций, и мир окончательно перестал существовать. Тело сотрясалось от сногсшибательных волн оргазма, и коленки дрожали.       Где-то на краю сознания Джеймс чувствовал, как Люциус покрывает его руки ласковыми поцелуями, как что-то мягко шепчет на ухо и вытирает залитый спермой живот.       Он послушно расставил ноги, всё ещё будто находясь в полусне, и ощутил, как член Люциуса предпринимает вторую попытку и входит внутрь, заполняя собой всё. — Расслабься, малыш, всё хорошо, я не сделаю больно, — ласковые пальцы коснулись волос, вплетаясь в непослушные вихры, и Джеймс кивнул, прикрывая глаза.       Член медленно двигался, задевая болезненно-приятную точку, и возбуждение снова возросло, предрекая следующий оргазм. — Ты красивый, такой красивый, — нежный шёпот проникал под кожу, заставляя любовь, переполнявшую сердце, вытекать наружу. — Поцелуй, поцелуй меня, пожалуйста, — собственный голос показался Джеймсу чужим и мутным, но Люциус выполнил просьбу в тот же миг, накрывая его губы своими.       Мёд в голове тягуче переливался, покрывая собой пространство.       Никого кроме них не существовало.       Паук умирал в муках. Поцелуй растекался обжигающим золотом по коже.       Оргазм на секунду вырвал их из собственных тел, и их души столкнулись, навсегда переплетаясь меж собой.

*****

      Джеймс проснулся от ласковых солнечных лучей, щекочущих щёку. Люциус лежал рядом, мерно дыша и сжимая его пальцы в ладони. Светлые волосы разметались по подушке, ресницы трепетали, отдавая на солнце рыжеватым.       Джеймс наклонился и легонько поцеловал его в уголок губ, откидывая прядь с лица. Веки вновь дёрнулись и распахнулись, заставляя Джеймса вздрогнуть и отодвинуться. — Доброе утро, — негромко прошептал Люциус, и его глаза чуть расширились, мягко рассматривая силуэт возлюбленного, подсвеченный яркими лучами.       Джеймс улыбнулся и лёг рядом, прижимаясь к чужой груди.       Надо было вставать, и мрачный паук проснулся, довольно поглаживая мохнатыми лапами паутину.       Время вновь пошло, медленно набирая ход, словно пытаясь наверстать упущенное.       Мёд из головы пропал, оставив лишь мутные разводы на стенках сознания.       Часы в гостиной тикали оглушающе громко, и хотелось заткнуть уши, чтобы больше никогда их не слышать. — А что будет потом? — Джеймс усилием воли пытался заставить голос не дрожать. — С…с нами…       Люциус пожал плечами и поднялся, надевая брюки. По бледным ногам побежали мурашки, и Джеймсу до ужаса захотелось прижать его к себе, согревая в объятиях. Было ужасно осознавать, что после этой ночи всё закончится. — Возвращайся домой и собирай жену и сына, я аппарирую к вам через час, — голос у Люциуса был хриплым, будто чужим.       Джеймс кивнул и шмыгнул носом, тоже начиная одеваться. Эмоции хлестали через край, норовя выплеснуться наружу мощным потоком.       Паук оплёл лёгкие потуже, становясь всё больше. — Для тебя это было несерьёзно, да? — Джеймс чувствовал себя глупо и совершенно по-детски приоткрыл рот, обиженно выпячивая нижнюю губу.       Люциус промолчал, отпивая огневиски прямо из бутылки. Он выглядел абсолютно безмятежным, лишь пальцы заметно тряслись, постукивая ногтями по стеклу.       Джеймс хотел спросить ещё что-нибудь, но не смог совладать с голосом и сжал зубы покрепче, запрещая слезам проливаться. Он должен был выглядеть сильным.       Застегнув джинсы и поправив свитер, он уже подошёл было к двери и потянулся к ручке, как Люциус широкими шагами пересёк комнату и остановился близко-близко, чуть ли не касаясь носом чужой щеки. — Чтобы ты знал, Поттер, это было серьёзно. И я не знаю, что с нами будет потом, но я не позволю тебе умереть. Ни тебе, ни твоей семье. И…и ты обязан себя сберечь, чтобы…       Он не договорил, но Джеймс и так понял, слабо улыбаясь и скользя губами по влажному лицу.       В гостиной тикали часы, буря приклоняла деревья к земле, рассыпаясь с неба стеной дождя.       Особняк постанывал от бесконечных ударов грома, но оставался нерушимым, стойко справляясь с напастью.       Гарри свернулся калачиком в своей кроватке в Годриковой Впадине и мирно посапывал под колыбельную матери.       Лорд Волдеморт в особняке Беллатрисы Лестрейндж слушал отчёт Хвоста, хранителя Фиделиуса Поттеров.       Джеймс закрыл глаза, слыша, как в бешеном ритме бьются в такт их с Люциусом сердца. Чужие пальцы мягко поглаживали волосы на затылке, изредка задевая шею. — Тебе надо идти, обещаю, что всё решу, — прошептал Люциус, оставляя горячий поцелуй на потрескавшихся от тревоги губах.       Джеймс кивнул, набирая в лёгкие побольше воздуха, и нажал на ручку двери, выходя в коридор.       Паук внутри питался страхом и рос, набухая и разрывая грудную клетку.       Спустившись по ступеням и пройдя холл, Джеймс замер возле выхода и бросил взгляд назад.       Люциус стоял на площадке второго этажа, вцепившись в перила так крепко, словно лестница грозилась рухнуть с минуты на минуту. Рот его приоткрылся, словно желая что-то сказать, но слова застряли в горле и так и не вышли.       Джеймс попытался улыбнуться и, потерпев неудачу, легонько наклонил голову. Положив ладонь на холодную металлическую ручку, он толкнул дверь вперёд и шагнул в темноту.