Невероятные приключения корейцев в Тмутаракани

— Ты мне должен! — заявляет Джи, без приветствия влетая в квартиру участкового, стоит тому открыть дверь. — Ты соврал! — Ну что ты разорался, а? — простонал Хёнджин, появившись на пороге кухни. Джисон застыл, икнул и осмотрел младшего сына барона с ног до головы, одетого в простые черные шорты и футболку явно на пару размеров больше. Хёнджин. В простой человеческой одежде. Без килограммов цепей и подвесок. В квартире участкового. Парень перевел взгляд на начальника и заметил довольную мордаху и пару засосов на шее. Ну все поняяятно. И не то, что бы неожиданно. — Я понял… зайду позже, — неловко пробормотал Хан, разворачиваясь. Будь проклята его догадливость. Вот уж в какие дебри он лезть не хотел, так это во взаимоотношения начальника и младшего Хван-Вицони. Гейство какое-то, господи, боже мой… — Нет-нет, говори, что хотел, — остановил его Чан, схватив за плечи и развернув в сторону кухни. — Хочешь кофе? Или чай? Расслабься, Хёнджин не кусается. — Зато он бросается на людей с ножами. — Ты видишь у меня ножи? — возмущается Джинни с полным ртом. Он уже раздобыл бутерброд и жевал жадно, будто не ел неделю. — Хотя для того, чтобы дать тебе пиздов, мне нож не нужен. — Хёнджин… — укоризненно покачал головой Бан Чан и подтолкнул мягко в спину помощника, задавая направление к маленькому кухонному столу. — Давай, Джи. Что случилось? — Что случилось? — возмущенно отзывается Джи, но на стул садится. — Ты сказал, что они приедут на пару дней, а теперь я узнаю, что они тут минимум на месяц! Спасибо! — не меняя интонации, поблагодарил за кружку кофе и тарелку с бутербродами, на которых аппетитно лежали сочные помидорчики, кусочки колбаски и расплавленный сыр. — Я не говорил, что они приедут на два дня, — поправил его Чан, придвинув к парню сахарницу. Хёнджин сидел напротив Джисона и продолжал молча жевать, только переводил взгляд с одного на другого да водил стопой по ноге Чана, то ли дразня, то ли так своеобразно выражая поддержку. — Я сказал, что они тут больше пары дней не продержаться. — Ты их просто не видел! Это мы и пары дней не продержимся! — ответил Джи, отщипывая пальцами кусочек сыра, который тут же принялся тянуться, едва не утягивая за собой все составляющие бутерброда. Пришлось подключать вторую руку, чтобы раздобыть сыр без последствий. — Один пытался взять у меня интервью перед камерой, а потом спросил, есть ли у нас тут места, чтобы оторваться, а шутку про тромб не понял! А второй облапал мою задницу! Внаглую! И даже не извинился! — Отставить панику, белка! — стукнул кулаком по столу Джинни, отчего Джисон вздрогнул, сел ровно и притих, поспешно прожевав добычу. — Отец их приструнит, если реально разойдутся. Можешь их мной запугивать, ссыкло ты лохматое. Найди уже свои яйца, а. И шутка про тромб реально не смешная. — Что-нибудь еще? — участливо спрашивает Чан, похлопывая Джи по руке, не давая тому возмутиться на реплику Хёнджина. Джисон помялся немного, глаза отвел, да еще и покраснел вдруг. — Кажется, я потерял свою гетеросексуальность, — отвечает Хан, помявшись, и тяжело вздыхает, обгрызая бутерброд по спирали. Чан еще никогда не видел, чтобы кто-то ел по такой странной схеме, и даже завис ненадолго, не сразу врубившись в реплику парня. — Как можно потерять то, чего не существовало? — заржал Хёнджин. — Чего?! Да я с девушками всегда встречался! — Джи тут же бросился на защиту своей традиционности, позабыв даже, что он сына барона вообще-то побаивается. — Ага, но недолго, — хмыкает Джинни. — Все давно в курсе, что ты гей. Кроме тебя. Настолько хорошо облапал, что до тебя наконец дошло? Старший или младший? — у Хёнджина глаза загорелись от любопытства. Вот бы Феликса сюда — они вдвоем те еще свахи. Хенджиночка Гузеева-Хван-Вицони и Лягушка Сябитова. В сто раз круче оригиналов. Они бы Джи уже завтра с принцем заморским под венец повели. Но Пятачок развлекается на болотах с Бинни Пухом и пропускает все самое интересное, гад. — Я отказываюсь отвечать, — пыхтит Джи, по-варварски доедает бутерброд, залпом выпивает кофе и размашисто вытирает рот рукавом. — Спасибо за еду, я пошел. У нас по графику экскурсия по ПГТ, — отвешивает поклон и торопливо уходит, хлопая дверью, под удивленными взглядами двух пар глаз. — Такой дурак, — закатывает глаза Хёнджин, убирает со стола посуду и запрыгивает на него. — Ну что, офицер Бан, — цепляет пальцем край совершенно лишней на теле участкового майки, — продолжим на том, на чем остановились? Хёнджин перевел их отношения на новый уровень, когда этим утром с ноги открыл дверь в ванную, где Бан Чан принимал контрастный душ по давно заведенному распорядку. Парень нагло забрался в ванну, толкнул его к стенке и опустился на колени. А потом и Чану тормоза сорвало, поэтому утро у них прошло не то чтобы плодотворно, но очень приятно. Джинни сидеть мог только на подушке, которую стащил с дивана, и был уверен, что будет хромать весь день. Но оно того определенно стоило. Теперь он знал, что его мужик хорош во всем. Надо брать! — Как тебе не стыдно после второго свидания в постель прыгать? — шутливо осуждает Чан, пока его руки уже вовсю изучают чужие бедра. — А я в постель и не прыгал. Не, серьезно! — чуть задумавшись, ворчит Хёнджин. — Я что, не заслужил постели? Почему ванна и диван? — Тебе напомнить, что в ванной ты сам на меня напал, а потом сам же отказался идти дальше дивана? М? — Вот черт, — вздохнул Хёнджин. — Это могло бы стать нашей первой ссорой. Я бы побил посуду и ушел, драматично хлопнув дверью. А ты потом бы заявился в полночь с цветами, перелез через забор и горланил под моим окном извинения. Но не судьба! Ссориться не будем. — Тебе эмоциональных качелей в жизни не хватает? — Мне нужно куда-то выплескивать свой артистизм, — драматично вздохнув, пробормотал Джинни. — Да и цветов еще хотелось… — Тогда задарю тебя цветами, только давай не будем ссориться, — предложил Чан. Он вообще скандалы и ругань не любил. Как только они появлялись в отношениях, он сразу их заканчивал. И даже в шутку ссориться с парнем не хотелось, уж лучше он придумает тысячу и один способ, как не дать ему заскучать. — Что ж, офицер Бан, такая сделка мне по душе, — довольно мурлычет Хёнджин, подставляясь под поцелуи, и щурится, как занеженный кот. — Помимо пионов, которые ты мне уже подарил, я люблю чайные розы любых цветов, не откажусь от георгинов и гербер… А хотя знаешь что? Любые цветы подойдут, — подводит итог под тихий смех Чана. И правда, зачем ссориться из-за ерунды, если можно потратить время на что-нибудь более приятное?

✤✤✤

Первое, что Чонин и Минхо поняли — вкус еды все же отличается. Местная гастрономия казалась пресной, не хватало ей перчинки и пряности, но парни нашли выход в виде соусов и перца. Неидеально, но лучше, чем ничего. Второе — они могут заказать еду без знания языка и помощи своего гида через приложение, которое было на смартфоне, который выдал им Джи, с местной сим-картой и всем необходимым. Дядюшка Михай позаботился о местной валюте, выдав племянникам «друга» карту. Поэтому братья с утра уплетали местный том-ям и роллы. — Неплохо, — блаженно простонал Минхо, зажевывая вслед за темпура роллом кусочек имбиря. Чонин только согласно покивал, набив рот сразу и всем. Третье — овощи прямо с грядки намного вкуснее покупных, даже фермерских. Они еще на ужин слопали запас помидоров, доставленный каким-то дедулей. Перед сном похрустели огурчиками, а Чонин обожрался редиски и жаловался, что у него болит живот. Вывод сделан: нужно знать меру, даже если очень вкусно. Четвертое — перед ними открывались почти безграничные перспективы для творчества: множество мест, где можно снимать контент, не повторяясь с фоном; множество всего нового, и это новое можно снимать отдельной рубрикой — знакомить жителей душных корейских городов с жизнью простой русской глубинки. Пятое же открытие касалось только Минхо и его интереса к их переводчику. Если точнее, то любовь парня к кошкам, на которых Ли собирался несмотря ни на что обязательно посмотреть, и зад этого самого переводчика, который он несмотря ни на что собирался обязательно облапать еще не раз. В общем, очень уж запал в сердце Минхо этот паренек, и теперь Ли с нетерпением ждал новой встречи. Обсудив свои первые впечатления о деревушке, братья пришли к выводу, что всё намного лучше, чем они ожидали, и было бы неплохо выучить хотя бы самые ходовые слова, чтобы взаимодействовать с местными, если Джи под рукой не окажется. Джисон приехал к заранее обговоренному времени. Ведь, несмотря ни на что, он был ответственным и пунктуальным парнем. И как ответственный парень он решил показать гостям не только ферму — главную достопримечательность Тмутаракани, но и весь ПГТ целиком. День обещал быть погожим, а тот факт, что Хёнджин и Сынмин сегодня не бродят по улицам, делал его ещё лучше. — Здесь у нас, можно сказать, развлекательный район, — просвещает Джи братьев. Они проезжают по центру Тмутаракани. В одном здании находятся Дом культуры, библиотека и музей народных промыслов. В соседней двухэтажке — местный клуб, а чуть дальше — бар. Хан пытается не обращать внимания, что Минхо сегодня напрочь отказался садиться куда-либо, кроме переднего пассажирского сиденья. Джисону даже смотреть на него не надо было — он чувствовал, что кореец его буквально прожигает взглядом. А еще, когда смеялся, обязательно хлопал его по бедру и жамкал, будто невзначай. И Хан не понимал, отчего ему тяжелее — от того, что его личное пространство так нагло нарушают, или оттого, что хочется, чтобы нарушали подольше. — Типа Каннама? — невинно спрашивает Чонин, по-царски расположившийся сзади. — Ага. Типа, — вздыхает Хан. Мало того, что парни из другой страны, так ещё дальше богатых районов Сеула и курортов никогда не выезжали. И как им объяснить эту жизнь, если даже примеров для сравнения нет? Но Джи старается не унывать. Если братья и впрямь скоро уедут, то и слишком стараться не стоит. А если останутся дольше, то придется им свыкнуться с местной реальностью. — Здесь у нас клуб. По будням работает только в праздничные дни, а так — пятница и суббота… — А как же воскресенье? — Понедельник — рабочий день, так что в воскресенье люди отсыпаются или занимаются домашними делами, — терпеливо объясняет Хан. — В обычные будни там занимается школа танцев. — Здесь есть школа танцев? — спрашивает Минхо. — Да. Пенсионеры учат пасодобль и ча-ча-ча днем, а вечерами девчонки после работы стрип-пластикой занимаются. Братья переглядываются с одинаковыми улыбочками. — А им преподаватель не нужен? — елейным голоском интересуется Ли, поглаживая бедро Джи.

✤✤✤

Семён вернулся уже довольно поздно и решил сразу установить отпугиватели, чтобы не заморачиваться этим на следующий день. Всё-таки понедельник — день тяжёлый, отчёты, пересчёты, созвоны, переписки, а тут ещё и зарплатный день выпадает, так что за бухгалтерией нужно проследить. Завтра у него точно сил на борьбу с кротами не будет. И всё бы ничего, Семён возился с новомодными штуками недолго, за час с небольшим почти всё, что любили кроты, обезопасил и собирался уже ехать домой, на заслуженный отдых, но заметил странный зеленоватый свет на втором маковом поле, находившемся в тени лесного массива, а потому созревающем позже первого. — Интересно… — пробормотал Ким, хотя интересно не было совсем. Было бесяче. Семён был уверен, что это участковый решил ему отомстить за дурной отзыв на сайте. Поэтому, взяв ружьё, лежащее рядом, подошёл достаточно близко, чтобы попасть в нарушителя, но при этом остаться незамеченным. Пусть потом товарищ Бан попробует доказать, что это его рук дело! Не пойман — не вор, как говорится. Только в их случае — не пойман, значит, все обвинения бездоказательны и не имеют под собой юридической силы. Темная фигура с надвинутым на лоб фонариком с инфернально-зеленым светом не особо старалась вести себя тише и нагло топтала мак. С Семёна было достаточно! Никто не смел топтать труды десятков работников фермы. Его, Семёна, труды! Поэтому, поддавшись эмоциям, он вскинул ружьё, передернул затвор, прицелился и выстрелил, тут же присев за трактор, возле которого стоял. Каково же было его удивление, когда темная фигура разразилась матами на чистейшем корейском, да еще и совершенно точно не голосом участкового. Семён был умным парнем, сразу понял, что облажался. Перебрав в голове последние новости Тмутаракани, вспомнил про двух корейских то ли принцев, то ли еще каких-то сказочных идиотов, вздохнул тяжело, сообразив, что подстрелил одного из них, и вышел из укрытия. Надо бедолагу в таз с водой посадить, соль вымочить — Семён стреляет метко, так что левой ягодице нарушителя сейчас не сладко. Солёно. Значит, надо звонить Хёнджину, чтобы прикрыл перед бароном. Значит, и Бан Чану всё станет известно, ведь только слепой и глухой не знал, что младший сын Михая Вицони сегодня ночевал в квартире участкового, а утром соседи Чана были «обрадованы» недвусмысленными звуками — будь неладны тонкие стены хрущевок. Так что вся Тмутаракань в курсе, что Хёнджин и Чан сошлись, наконец. Сегодня те, кто делал ставки на их отношения, будут пить в единственном баре городка «Подберезовик». Одни, потому что выиграли, другие, наоборот, из-за проигрыша. — Эй ты, пойдем, надо тебя в воду посадить, — говорит Семён и протягивает руку незнакомцу. — Отсоси! — взвыл блондинистый паренёк, дергаясь на земле. Рядом валялась сумка, камера и штатив. Оператор недоделанный. — Это не так делается, надо вымачивать, — спокойно ответил Семён. — Либо вставай и я помогу тебе, либо лежи и помирай. Я до утра тут стоять не собираюсь. — Ты обалдел?! Ты меня подстрелил! Я умираю! Возьми на себя ответственность, козёл! — Во-первых, ты не умираешь, мелкий гаденыш! От трех граммов соли в жопе еще никто не умер, — зашипел Семён, оскорбленный, что на его искреннее желание помочь ответили оскорблением. На этом его доброта и закончилась. — Во-вторых, это частная собственность, а ты — нарушитель. Могу тебя прям здесь прикопать и никто даже не подумает искать твои косточки, обглоданные червяками! И вот тут до Чонина дошла вся серьезность ситуации. Шутки шутками, но он здесь чужак, судя по всему, нарушил закон, вломился на охраняемую территорию — мудак с ружьем как бы намекает на толстые обстоятельства. Даже Минхо такой расклад не оценит и вряд ли посмеется. Если их даже отсюда выгонят, родители на нем точно крест поставят и отправят в какую-нибудь деревушку неподалеку от Пусана, и всю оставшуюся жизнь он будет зарабатывать на кусок хлеба, горбатясь в поле. — И что, сдашь меня копам? — шмыгает носом Чонин и тянет руку вверх, в надежде, что обиженный парень ему все же поможет, несмотря на то, что он назвал его козлом. И тот действительно помогает. Тянет на себя с земли, под тихий скулеж Яна, перекидывает худую руку через свои плечи и, удерживая за талию, ведет почти повисшего на нем парня в сторону офиса. Семён на этот вопрос только хмыкнул. Если кому и достанется от местного Человека-Закона, так именно ему. За выстрелившую палку-пугалку. Ведь этот щуплый парень с осветленной башкой на птицу совсем не похож. «Джентльмен долбанный», — думает Чонин, когда Семёну надоело путаться ногами с корейцем и он просто подхватил его на руки, отчего тот еще сильнее взвыл из-за боли в ягодице и позорно расплакался, утыкаясь лицом в ворот толстовки Кима. — Не реви, мелкий. Заживет твоя жопа — соль это ерунда, вот если бы дробью… — Ну спасибо, твою мать, — невнятно проныл Ян. — Еще дроби мне не хватало! Что это за место такое, где стрелять по красивым блогерам — норма?! — Это Тмутаракань, детка, — отвечает Семён. — Привыкай.