Побег

      Когда цифры на экране блокировки показывают 0:00, парни начинают медленно и аккуратно двигаться по коридору, покидая свою комнату. Они молчат, чтобы не разбудить отца, а Дилюк недовольно шипит, пока Кэйа тихо позвякивает связкой ключей, лежащей на тумбочке у двери. Максимально бесшумно (насколько это возможно) Альберих просовывает самый маленький ключ из всех в замочную скважину и поворачивает. Пропустив Рагнвиндра младшего вперёд, он тоже выходит, медленно закрывая дверь, чтобы избежать хлопка. Далее идёт другая преграда — металлическая и более тяжёлая, с которой Кэйа проделывает то же самое. И только добравшись до лифта братья выдыхают. — Наконец-то,— Шепчет Дилюк, нажав на еле живую кнопку лифта. — Да сколько раз уже проходили, а ты нервничаешь, как в первый,— Гораздо громче него произносит Альберих, услыхав шум приближающегося на их этаж лифта. — Думаешь, он не знает? — Нет, конечно,— Юноша пожимает плечами, и они заходят в лифт.       Улица встречает их ночной и слегка душноватой прохладой — хоть на дворе и середина лета, но дожди и спад температур после знойного дня никто не отменял. Поэтому Рагнвиндр поверх шорт с футболкой надел бордовую зипку и прихватил серую кофту для брата, который вечно утверждает, что ему не холодно. Уже по привычке они идут к круглосуточному магазину, пока дворы освещают только жёлтые фонари — каждый светит с разной силой. — Прикладывайте,— Бубнит уже уставшая продавщица, подставляя под руку Дилюка терминал. Их обычный ночной набор здесь: пара сендвичей, коробочки сока и сладости, которые щедро набирает Кэйа. Кажется, сегодня это приторные озёра, которые не нравились Рагнвиндру. Оплатив еду, он бросает женщине за кассой "До свидания", а Альберих следует за ним, не забыв лучезарно ей улыбнуться. — Куда пойдём?— Спрашивает он брата, по пути скидывая "припасы" в сумку. — О! У меня есть идея,— Отвечает Кэйа. Обычно они сидели на лавочке у подъезда или на детской площадке, а то и забредали к гаражам и забирались на крышу, под которой стоял автомобиль Крепуса — в общем, выбор был не велик. Поэтому то, с каким озорством была сказана эта фраза заставила Дилюка немного нахмуриться.— Сначала она тебе не понравится, но ты не пожалеешь,— Уточнил он, и Рагнвиндр молча последовал за ним.       Юноша лишь удивлённо вскинул брови, когда Альберих привёл его к их же дому, открыл дверь подъезда и вызвал лифт на одиннадцатый этаж. И он продолжал идти за ним до тех пор, пока не осознал, что парень подходит к длинной и весьма ненадёжной лестнице, упирающейся в металлическую дверцу в потолке. — Кэйа, ты же не..?— Рагнвиндр в нерешительности остановился рядом, пока брат начал забираться по этой конструкции наверх. — Да! Ты представь, как там сейчас красиво,— И люк над юношей со звонким лязгом поднимается и падает где-то за пределами потолка. — Мы сейчас всех соседей перебудим,— Тише продолжает Дилюк, где-то внутри борясь с желанием залезть не пойми куда и рациональностью. Между тем Кэйа уже открывал вторую дверцу, стоя в тесной и очень тёмной комнате — чем-то на подобии чердака. — Ты поднимаешься или как?— Альберих довольно ухмыляется, когда брат всё-таки начинает подниматься к нему. Это было безумием, но он как минимум не мог бросить Кэйю. Он обещал ему это множество раз, а значит не может нарушить это в такой мелкой ситуации. Да и какой подросток откажется от возможности свободно проникнуть на крышу...       Победив все преграды и сомнения, они оказываются здесь: плоская, чёрная и шершавая поверхность, с множеством проводов и чего-то ещё, что явно может ударить током. Альберих плюхается недалеко от края, заставляя сердце Дилюка пропустить удар, после чего он увереннее подходит к нему и опускается рядом. Юноша любуется ночным городом, освещённым фонарями, включенным светом в окнах, фарами редких машин и цветными вывесками, а Рагнвиндр достаёт из сумки ночной перекус и раскладывает между ними. Он мимолётно кидает взгляд на открывающийся им вид и невольно замирает, смотря перед собой. Его отвлекает только то, что чужая рука нежно заправляет одну из тысячи непослушных прядок за ухо и манит к себе. Когда Дилюк поворачивает голову, он встречается губами с противоположными, которые аккуратно чмокают его и по-детски улыбаются, отстранившись. — Ешь давай,— Упрекает он парня, но не может сдержать тёплой улыбки и такого же взгляда, наблюдающего за Кэйей, который начинает распаковывать сендвичи, пока ветер теребит его длинную чёлку и хвост. Они продолжают смотреть на сверкающие городские огни, пожёвывая бутерброды с ветчиной и запивая их фруктовым соком. Когда еда кончается им остаётся только продолжать любоваться окружением, пока Альберих не прильнёт к плечу Рагнвиндра, требуя ласки, словно кот. — Походало тут,— Произносит он, руша уютную тишину. — В шоппере твоя кофта, надень,— Посмеивается Дилюк, понимая, чего от него хотят. Кэйа забавно хмурит брови и чуть запрокидывает голову, чтобы начать расцеловывать шею Рагнвиндра, местами прикрытую густой шевелюрой. Ему щекотно и вместе с этим очень приятно, поэтому он пытается не съёжиться, чтобы парень продолжал. Сдавшись, он помещает руку на затылок Альбериху и легонько отстраняет его, чтобы поцеловать: сначала в кончик носа, а потом в обветренные и местами искусанные губы — у него самого они мало чем отличаются.       Ближе к трём часам ночи они возвращаются — ровно так же тихо и осторожно (не считая стуков дверей к крыше, которые оказались ну очень тяжёлыми). Они добредают до своей комнаты и ложатся на кровать. Всегда приятно вернуться в тёплую постель после прохлады улицы.