Гунтрам и все-все-все

...Давным-давно, когда одна война с Орденом уже давно окончилась, а другая еще и не думала начинаться, Репин жил в Европе один-одинешенек, под чужим именем. — Что значит «жил под именем»? — немедленно спросил Фердинанд. — Это значит, что он скрывался от российских правоохранительных органов. Однажды, гуляя по Цюриху, Репин нашел вернисаж, устроенный под эгидой Ордена. На вернисаже было полно народу и все громко говорили вслух, как будто жужжали: жжжжжжж… Репин сел на диван, обхватил бокал с аперитивом лапами и стал думать. Сначала он подумал так: «Это — жжжжжж — неспроста! Зря никто жужжать не станет. Сам вернисаж жужжать не может. Значит, тут кто-то жужжит. А зачем тебе жужжать, если ты не обсуждаешь свежие работы юных талантливых художников? По-моему, так!» «Жужжание означает вернисаж юных художников. Юные художники означают — Гунтрам. По-моему, так». Потом он еще подумал-подумал и сказал про себя: «А зачем на свете Гунтрам? Для того, чтобы я его трахал. По-моему, так!» И с этими словами он полез в Орден. Он лез, и лез, и ему осталось долезть уже совсем-совсем немножко. Вот стоит только влезть в совет Ордена — и… ТРРАХ! — Мама! — крикнул Репин, вылетев с вернисажа. — Эх, и зачем я только… — пробормотал он, вылетев из Ордена. — Да ведь я не хотел сделать ничего пло… — попытался он объяснить, ударившись о стену всеобщего равнодушия. — А все из-за того, — признался он наконец, когда оказался у себя дома на Илчестер-плейс, — все из-за того, что я слишком люблю юных талантливых художников! Репин вытащил "беломорину", закурил и снова задумался. И самым первым делом он подумал о Диме Клячко. — Обо мне? — переспросил дрожащим от волнения голосом Дима Клячко, не смея верить такому счастью. — О тебе. ...Итак, Репин отправился к своему другу Диме Клячко, который жил в той же Европе, в доме с дверью, зеленой, как знамя ислама. — Доброе утро, Дима! — сказал Репин. — Доброе утро, босс! — сказал Дима. — Интересно, нет ли у тебя случайно какого-нибудь благотворительного фонда? — Благотворительного фонда? — Да, я как раз шел и думал: «Нет ли у Димы Клячко случайно благотворительного фонда?» Мне было просто интересно. — Зачем тебе понадобился благотворительный фонд, босс? Репин оглянулся и, убедившись, что никто не подслушивает, прижал лапу к губам и сказал страшным шепотом: — Гунтрам. — Что-о? — Гун-трам! — повторил Репин. — Кто же это ходит на Гунтрама с благотворительными фондами? — Я хожу! — сказал Репин. — Гунтрам просто обожает благотворительные фонды и завсегда на них клюет. Ну, а как раз накануне Дима Клячко был на вечере у своего друга, российского бизнесмена, и там всем гостям дарили благотворительные фонды. Ну не всем, а самым достойным. Диме Клячко достался большущий благотворительный фонд для беженцев, а одному из Родных и Знакомых Репина приготовили благотворительный фонд для защиты диких тушканчиков, но этот Родственник и Знакомый его не взял, потому что по дороге на вечер попал в ДТП со смертельным исходом, поэтому Диме Клячко пришлось, так и быть, забрать себе оба фонда. — Какой тебе больше нравится? — спросил Дима Клячко. Репин обхватил голову лапами и задумался глубоко-глубоко. — Вот какая история, — сказал он. — Если хочешь достать Гунтрама — главное, чтобы крестоносцы тебя не заметили, а Гунтрам, наоборот, заметил. И вот, значит, если благотворительный фонд будет для беженцев, они могут подумать, что это для пиара, а если благотворительный фонд будет для защиты диких тушканчиков, они могут подумать, что это просто для распила. Весь вопрос — чему они скорее поверят? — А думаешь, они не заметят в фонде тебя? — Может, заметят, а может, и нет, — сказал Репин. — Разве знаешь, что крестоносцам в голову придет? — Он подумал минутку и добавил: — Я притворюсь, как будто я маленький благонамеренный меценат. И они ни о чем не догадаются! — Тогда тебе лучше взять благотворительный фонд по делам беженцев, — сказал Дима Клячко. И вопрос был решен. Друзья взяли с собой благотворительный фонд по делам беженцев, Дима Клячко, как всегда (просто на всякий случай), захватил свой пистолет, и оба отправились в поход. Репин первым делом пошел к одному знакомому СМИ и как следует вывалялся в рекламных статьях, чтобы стать совсем-совсем похожим на настоящего мецената. Потом они стали надувать фонд, держа его вдвоем за веревочку. И когда фонд раздулся от пожертвований так, что казалось, вот-вот лопнет, Репин вместе с благотворительным фондом плавно взлетел в высшие круги истеблишмента и остановился там как раз напротив Ордена, только немного сбоку. ...— Ураааа! — закричал Дима Клячко. — Что, здорово? — крикнул ему из поднебесья Репин. — Ну, на кого я похож? — На русского мафиози, который организовал благотворительный фонд для того, чтобы завлечь Гунтрама! — А на маленького благонамеренного мецената разве не похож? — тревожно спросил Репин. — Не очень. — Ну ладно, может быть, отсюда больше похоже. А потом, разве знаешь, что придет крестоносцам в голову! К сожалению, больше никаких подвижек не было, и Репин завис в высшем обществе совершенно непродуктивно. Он мог чуять Гунтрама, он мог видеть Гунтрама, но достать Гунтрама он, увы, никак не мог. В свою очередь, Гунтрам как-то не особо обратил внимание на владельца огромного благотворительного фонда. Ему и без того было чем заняться. Спустя некоторое время Репин снова заговорил. — Дима! — крикнул он шепотом. — Чего? — По-моему, крестоносцы что-то подозревают! — Что именно? — Не знаю я. Но только, по-моему, они ведут себя подозрительно! — Может, они думают, что ты хочешь утащить у них Гунтрама? — Может, и так. Разве знаешь, что крестоносцам в голову придет! Вновь наступило недолгое молчание. И опять послышался голос Репина: — Дима! — Что? — У тебя есть небольшое прикормленное СМИ? — Кажется, есть. — Тогда я тебя прошу: приведи его сюда и пусть его журналисты ходят взад и вперед и на камеру приговаривают: «Тц-тц-тц, похоже, что в Европу собираются понаехать еще несколько миллионов несчастных мигрантов с Ближнего Востока!» Я думаю, тогда крестоносцы нам лучше поверят. Ну, Дима Клячко, конечно, рассмеялся про себя и подумал: «Ах ты, наивный босс, они же сами и организовали наплыв этих мигрантов!» — но вслух он этого не сказал, потому что очень любил Репина. И он отправился домой за СМИ. — Наконец-то! — крикнул Репин, как только Клячко вернулся. — А я уже начал беспокоиться. Я заметил, что кресносцы ведут себя совсем подозрительно! — Запускать СМИ или не надо? — Запускать, но только погоди минутку. Надо действовать наверняка. Самое главное — это обмануть Линторффа. Ты его видишь? — Нет. — Жаль, жаль. Ну, тогда ты тоже ходи и везде говори: «Тц-тц-тц, похоже, что в Европу едут еще несколько миллионов мигрантов», а я буду петь специальную песню — такую, какую, наверно, поют все меценаты, чтобы в фонд лучше капали пожертвования. (А вдруг мне пожертвуют Гунтрама?) Вот такую (песня дается в подстрочнике): — Юный талантливый художник (Гунтрам, я к тебе обращаюсь), Смотри, к нам едут мигранты. Они бедны и нуждаются в твоей помощи! Приди же в мой фонд и помоги им! В другие фонды не ходи, они неправильные. Твой любимый меценат Но крестоносцы даже после этой песни, как ни странно, жужжали все подозрительнее и подозрительнее. Экзекуторы даже вылезли из "Кёнингсхалле" и стали виться вокруг Репина. А один любопытный аудитор даже начал публиковать отчетность фонда и публично удивляться, куда уходят деньги. — Дима — ай! — закричал Репин. — Что? — Я думал, думал и наконец все понял. Это неправильные крестоносцы! ... — Да ну? — Совершенно неправильные! И у них, наверное, неправильный Гунтрам, который не интересуется меценатами, правда? — Ну да? — Да. Так что мне, скорей всего, лучше отделаться от этого благотворительного фонда. — А как? — спросил Дима. Об этом Репин как раз еще и не подумал. Если он выпустит из лап управление фондом, он вылетит из общества и, может, даже присядет на нары, если, конечно, журналисты из некормленных СМИ будут достаточно пронырливыми. Эта мысль ему не понравилась. Тогда он еще как следует подумал и потом сказал: — Дима, ты должен ликвидировать топ-менеджмент и бухгалтера фонда. Пистолет у тебя с собой? — Понятно, с собой, — сказал Клячко. — Но если я ликвидирую топ-менеджмент и бухгалтера, фонд же испортится! — А если ты не ликвидируешь, тогда испорчусь я, — сказал Репин. Конечно, тут Дима Клячко сразу понял, как надо поступить. Он очень тщательно прицелился и выстрелил. Дима он не промахнулся. Благотворительный фонд начал медленно сдуваться, и Репин плавно залег на дно. Правда, самомнение у него совсем одеревенело, оттого что ему пришлось столько времени находиться в подвешенном состоянии и, главное, без малейшего намека на внимание Гунтрама. Когда он вспоминал об этом, Репин пыхтел: «Фухх! Фуххх!» И, может быть — хотя я в этом не уверен, — может быть, именно тогда-то он и стал Иваном Петровым, Александром Курагиным и Франсуа Арсеньевым — по очереди.