Арифметическая регрессия

Водительская дверь распахнулась. Эра даже глаз не открыла, потому что не хотела бы лицом к лицу сталкиваться с реальностью, которая доставляла лишь боль. Запахов ей тогда, чтобы ориентироваться в жизни, было достаточно; а запахи были как никогда знакомы. Запахи говорили, что клетка опять захлопнулась. — Готова? — Эра вздрогнула, когда холодная рука Ирина Аркадьевны коснулась её ладони и забрала зажатый в ней телефон. Это было почти ожидаемо: женщина в начале каждой их встречи забирала средство связи. Эра не была готова, конечно, но кивнула, что да: выбора у неё не было. Сдерживая комок горечи на языке, она отвернулась к окну, когда автомобиль тронулся с парковки. По трассе они ехали около часа. Пейзажи с зимних лесов сменялись на редкие домишки, с ровно уходящих за горизонт полей на промышленные постройки. Машин на дороге было мало; они практически одни уезжали так спешно из города рано утром. Погода была пасмурной, грустной, серой. Снега не было, но над головой висели тяжёлые тучи, притягивающие неминуемую катастрофу. Эра по инерции потянулась к телефону, когда его экран загорелся. Он лежал на коврике на приборной панели, и достать до него было плёвым делом. Однако Ирина Аркадьевна среагировала чуть раньше, поэтому он оказался у неё в руках. Эра смутилась. Внутри неё возник неожиданный поток волнения за то, что она вообще решилась взять его без разрешения и этот жест не останется не замеченным брюнеткой. Ирина Аркадьевна разблокировала телефон и пробежалась по экрану взглядом и пальцем. — Ника пишет. Спрашивает, можно ли ей к тебе заглянуть сегодня, — женщина сделала паузу. — Ты написала, что заболела? — Ну да, — Эра устало пожала плечами. Ей не хотелось говорить, и последними несколькими неделями без нормального сна она была вымотана так, что перестала быть похожей на себя. Внутренняя злость на тот факт, что она никак не может повлиять на обстоятельства, вылилась в грубый вопрос: — А что ещё надо было? Ирина Аркадьевна заметно сильнее сжала руки на руле. Она не стала оборачиваться на девушку, лишь угрожающе процедила сквозь зубы: — Эра, ты забываешься! — Простите, — Эра вжала голову в плечи, чувствуя, как сердце заходится в бешеном беге. Она вдруг в красках представила, как может потом расплачиваться за свои выступления. Стало тошно; Эра приоткрыла окно. Брюнетка искоса бросила взгляд на неё. Ей доставляло невероятное удовольствие то, какой податливой и послушной становилась девушка, стоило чуть повысить голос или посмотреть на неё строже обычного. Эра ощущала на себе всю власть, которой обладала Ирина Аркадьевна, и женщина хотела, чтобы она никогда об этом не забывала. Рука женщины легла Эре на бедро и чуть ободряюще погладила. Однако сама Эра от этого только больше напряглась: спина вытянулась струной и тяжёлый глоток слюны с усилием прокатился по горлу. Девушка прерывисто выдохнула. А горячая и влажная ладонь женщины поднялась чуть выше, оставшись где-то в районе кармана джинсов. — А отцу ты сказала, что тебя два дня дома не будет? — тихо, чтобы не пугать Эру ещё сильнее, спросила Ирина Аркадьевна. Только вот это не помогло: её губы задрожали. Размахивая непослушными волосами, Эра покачала головой: — Нет. Можно я сейчас напишу? — Теперь уже нет. Я тебя предупредила о телефоне заранее: до возвращения в город никакой связи, — устав от того, как трясётся Эра, женщина накрыла её руки своей и чуть сжала. В тот момент ей показалось, что успокоить девчонку может только ласка. Но совсем уж нежной она быть не собиралась: — И всегда помни о том, с кем ты говоришь, и подбирай выражения. — Простите, — ещё раз извинилась Эра, однако не чувствуя себя виноватой. * — Иди в душ, — голос Ирины Аркадьевны отразился эхом от стен огромного холла. Женщина привычным жестом скинула туфли и направилась к лестнице. — Я утром уже была, — буднично ответила Эра, даже не пытаясь осматриваться. Стены почему-то ещё с первого посещения запомнились ей до мельчайших деталей, и видеть их лишний значило бы тиранить собственный разум. Ирина Аркадьевна замерла на второй ступеньке. Такой непозволительный для девушки ответ застал её врасплох, и она не сразу сообразила, как нужно среагировать. — Эра, — с плохо скрываемым нажимом, но очень ровно прозвучало имя Стрелецкой, — ты сегодня какая-то слишком разговорчивая, — стремительно брюнетка перешагнула ступеньки вниз, вплотную приблизилась к Эре и наклонила свои губы к её уху: — Иди в душ быстро! И жду тебя в спальне. Эра секунду стояла, наблюдая, как уходит женщина. Оттого, как угрожающе брюнетка посмотрела, внутри всё оборвалось. Эра не могла собрать себя по частям. И лишь спустя минуту-другую сумела сдвинуться с места, чтобы подняться на второй этаж. Эра неплохо знала дом, который Ирина Аркадьевна называла загородной резиденцией, неплохо в нём ориентировалась, но отвратительно себя в нём чувствовала. Это был дом ужасов. Каждый раз, привозя девушку сюда, брюнетка измывалась над ней всеми доступными способами. Если в городской квартире она ещё сдерживала свои порывы, то здесь, вдали от людей, она выпускала наружу всех своих демонов. А отказаться от этого Эра просто не могла, не имела права. Стоя под тёплыми струями воды, пытаясь смыть с себя пыль дороги, Эра продолжала думать. Страшнее всего для неё было оставаться наедине со своими мыслями, потому что тогда она начинала понимать какие-то страшные истины: дом посреди леса. Единственный в гуще природы. С дороги за деревьями и озером его не видно. Эре некуда бежать, и она может сколько угодно орать — никто не услышит. А Ирина Аркадьевна за неверный жест даже может убить её, закопать под сосной, и ни одна живая душа не вспомнит. Не найдёт. Понимание, что защиты ждать неоткуда, заставило Эру дрожать ещё сильнее. Слёзы сами собой потекли по щекам. Чем она это заслужила? Она обхватила плечи руками, пытаясь хоть как-то успокоиться. Однако времени жалеть себя не было: Эра быстро вылезла из-под душа, обтёрлась полотенцем и, решив не одеваться, вышла из ванной. Она прошмыгнула в соседнюю дверь и оказалась в спальне Ирины Аркадьевны. Брюнетка уже успела сменить строгий костюм на лёгкий халатик и налить себе любимого красного вина. — Какие мы нескромные, — хмыкнула, оборачиваясь на девушку, Ирина Аркадьевна. — А я надеялась, что опять буду наблюдать, как ты дрожишь, раздеваясь, — она чуть приподняла уголки губ, притом глаза остались всё так же холодно смотреть на Эру. Девушка напряглась. — Иди ко мне, — скомандовала она, а полный бокал поставила на столик рядом с собой. Эра подошла для того, чтобы в следующее же мгновение почувствовать губы брюнетки на своих. Они, как и всегда, были мягкими и с привкусом табака. Женщина ещё не успела отпить из бокала, поэтому привычной его горечи и опьянения Эра не ощутила. Ей только показалось, что Ирина Аркадьевна неожиданно невластно целует её, всего лишь чуть проводя ноготками по спине. Они были у неё длинными, и часто она любила с остервенением цепляться за волосы Эры или смыкать пальцы на шее, надавливая самыми кончиками ногтей на кожу. Прижимая тонкую фигуру к себе, Ирина Аркадьевна вдруг шёпотом спросила, продолжая смотреть Эре в глаза: — Ты плакала? — одним пальцем она провела дорожку по щеке, где ещё недавно были слёзы. Но Эра не призналась: привычно помотала головой из стороны в сторону. — Не бойся, зайка. Сегодня я не сделаю тебе больно, обещаю. Эра смотрела на женщину широко распахнутыми глазами и не верила. Она давно и безнадёжно перестала доверять ей и всегда ждала от неё подвоха. «Сегодня» было ключевым в том, что она говорила. Ведь у них было ещё завтра, когда она могла бы сделать всё, что сидит в её голове. Так что расслабляться было точно нельзя. — Хочешь вина? — Нет, не хочу, — чуть влажные пряди разметались по лицу Эры. Она выглядела забавно, даже трогательно, и Ирине Аркадьевне вдруг ужасно захотелось запустить пальцы в её волосы и, намотав их на кулак, поставить Эру перед собой на колени. Она любила таких девчонок. Женщина заглянула Эре в глаза. — А для храбрости? — Нет. — Боже, Эра, перестань быть такой букой — я тебя не отравлю, — женщина гортанно рассмеялась и протянула Эре бокал. Та всё-таки приняла его после недолгих раздумий, а затем сделала один протяжный глоток. — Вот и умница. А теперь ложись на спину и разведи ножки. Эра повиновалась: медленно пройдя к кровати, она легла и раздвинула ноги. С ужасом для себя она осознавала, что всё это стало уже обыденностью. Стало ритуалом. Нездоровым и неправильным ритуалом. В голове не укладывалось, как она вот так легко поддаётся на эти манипуляции, как позволяет пользоваться своим телом. Как она могла так низко пасть, если учитывать те вершины, на которых ещё недавно она держалась. За себя было стыдно. Она ругала себя последними словами, а в висках стучало самое страшное — «шлюха». И чтобы не закричать от боли, разрывающей грудь, Эра закусила ребро ладони. В уголках глаз собрались слёзы, и она поняла, что с таким настроем день пройдёт отвратительно. Ирина Аркадьевна прервала поток мыслей Эры, устроившись между её ног. Она не стала церемониться, и её язык мгновенно оказался на промежности девушки. Сначала она несколько раз лёгкими касаниями прошлась по половым губам. Затем кончиком языка немного покрутилась у клитора, силясь хоть сколько возбудить девушку. Но Эра будто сопротивлялась: она никак не реагировала на ласки, а мыслями она всё так же была где-то не здесь. Не желая больше медлить, Ирина Аркадьевна вошла в девушку двумя пальцами. Она знала, что это будет больно, поэтому постаралась заранее заблокировать Эре руки. Однако та всё-таки умудрилась вырвать одну и схватить женщину за запястье. То самое, которое истязало её. — Убери руку! — брюнетка жёстче толкнулась внутрь, погружаясь по самые костяшки. Эре было не тягаться с ней, потому что женщина была гораздо сильнее. Настолько сильнее, что даже с одной её рукой она справиться не могла. — Вы обещали, — всхлипнула Эра. — Вы обещали не делать больно. — А ты обещала быть послушной. Убери руку, и я, так и быть, воспользуюсь смазкой. Эра послушно убрала руку, а взамен получила свободу: пальцы женщины покинули её тело, и она подтянула ноги, обняла себя за колени. Ощущая дрожь во всём теле, Эра наблюдала, как поднимается брюнетка и отходит к комоду. Копошилась она в нём недолго, потому что верхний ящик, который она как раз и открыла, был неглубоким. Меньше, чем через минуту Ирина Аркадьевна вернулась к Эре. Стрелецкая смотрела на неё глазами загнанного зверя; в уголках блестели слёзы. Ирина Аркадьевна никогда не видела её такой, даже в их первую встречу она держалась, как стойкий оловянный солдатик. И женщина было подумала, что зря предложила ей алкоголь, если он так на неё действует. — Эра, в чём дело? — брюнетка не хотела с ней нянчиться, не хотела тратить время на сопливые нежности. На мгновение даже появилось желание отхлестать её по всему телу ремнём с тяжёлой пряжкой, но она потушила в себе этот внезапный порыв. Вместо этого она дёрнула девушку на себя и прижала тонкое тело, стараясь повторить его силуэт. Эра рвано дышала, носом утыкаясь женщине в плечо. От неё и её объятий было непривычно тепло, и Стрелецкая побоялась раствориться в её руках окончательно. Она уже не понимала, что с ней происходит, поэтому не могла ничего ответить. Рассудок был пьяным. В голове крутились образы, на языке крутились слова, но она совершенно не соображала. Ирина Аркадьевна в какой-то момент смирилась с тем, что от Эры она ничего не добьётся. — Тебе нужно отдохнуть, — женщина выпустила девушку из своих объятий. Она быстро стянула с кровати плед и накинула его той на плечи. — Иди в свою комнату, поспи. Я приду к тебе через час. Поняла? — брюнетка приподняла её подбородок, чтобы видеть глаза. — Эра, ты меня поняла? Эра коротко кивнула и ушла, оставляя Ирину Аркадьевну в смятении, которое уже долгое время её не касалось. × Эра не спала. Ей удалось лишь подремать, и сквозь пелену она слышала, как брюнетка эмоционально разговаривала по телефону, обсуждая работу. Как открывала окна, чтобы покурить. Как спускалась вниз, а потом поднималась вновь в свою спальню. И как она тихо вошла в комнату, где была Эра, спустя чуть больше часа — девушка тоже слышала. Эра специально не засекала, но ей показалось, что прошло именно чуть больше. Ощутив горячую ладонь на своём животе, Стрелецкая вздрогнула. Женщина прижалась к её спине и, уткнувшись губами в шею, пробормотала: — Малышка, я знаю, что ты не спишь. Как ты? — Нормально, — Эра поёрзала, когда осознала, что ладонь спустилась ниже. Иллюзия разлетелась: она вспомнила, что брюнетка привезла её сюда отнюдь не для того, чтобы просто нежиться в кровати. — Я не буду спрашивать, что это было. Но тебе придётся хорошенько поработать, чтобы я не злилась на тебя. Властные руки сначала заставили Эру повернуться к Ирине Аркадьевне лицом, а затем надавили на макушку, вынуждая спуститься вниз, под одеяло. Эра хотела провалиться сквозь землю. От полного осознания своего стыда спасало лишь то, что перед глазами не было ничего, темнота. Эра, словно слепой котёнок, ориентировалась тактильно. Она помнила наставления Ирины Аркадьевны, краснела от этих картинок в голове ещё больше, но делала то, что от неё хотели. Её язык проходил вдоль промежности женщины вверх и вниз, пока та крепко держала её волосы. Эра даже не поняла, в какой момент брюнетка, распутав ей пряди у лба, вцепилась в неё мертвой хваткой. Было больно. Ещё больше боли причиняли бёдра, которые то и дело сжимали её голову, не давая ей остановиться и перевести дыхание. Под одеялом и без того было душно, а она ещё и не могла банально глотнуть кислорода. Лёгкие колотило изнутри. Эре казалось, что она совершенно точно может от этого потерять сознание. Тогда же, когда она мысленно попрощалась с жизнью, её вытянули из-под одеяла на воздух. От света и переизбытка кислорода у неё закружилась голова, и, чтобы не рухнуть вниз, она выставила обе руки вперёд. Получилось так, что теперь она нависала над Ириной Аркадьевной, заключив ту в ловушку. Получилось так, будто бы теперь она была главной. Она вела в счёте этой игры. Ирина Аркадьевна ухмыльнулась и уронила Эру на себя, сталкивая их губы в поцелуе. Девушке подумалось это неуместным: только что она ласкала женщину языком и губами, а теперь та бесстыдно целует её. Внутренний протест этому был ярким. Настолько ярким, что ослепил Эру, и она не сразу заметила, как её пальцы рукой брюнетки опускаются под одеяло. Эра быстро поняла, что от неё требуется: женщина была на грани оргазма, не хватало лишь нескольких стимулирующих движений. Помня, как такие трюки с ней проделывала сама брюнетка, девушка надавила двумя пальцами на клитор и помассировала. Это возымело действие достаточно скоро; спустя всего пару попыток нарастить темп женщина кончила. Её горячее тело содрогнулось под Эрой в сладком блаженстве, и девушке удалось поймать в губы протяжный, хриплый, самый жгучий стон. Какое-то время брюнетка приходила в себя, лёжа с закрытыми глазами. Эра старалась не смотреть на неё. Тяжёлое дыхание и рука на её животе постепенно возвращали в реальность, обрисовывали картину, которая случилась, в деталях. Эра осознавала это и не понимала, как разум мог помутиться настолько, что она и сама получила удовольствие от процесса. — Понравилось? — насмешливо спросила Ирина Аркадьевна и её пальцы погрузись в Эру. В этот раз всё получилось легко, потому что девушка была очень возбуждена. × Дорога домой следующим днём была мучительно долгой. Эра не знала, куда себя деть: ей было неудобно. И физически, и морально. Она пыталась то смотреть в окно, то дремать, то бездумно перебирать пальцы. От идиотских мыслей не отвлекало ничего. Они роились в голове, как пчёлы, жужжали, как мухи, бились друг о друга с грохотом металла. — Что с тобой? — Ирина Аркадьевна, заметив беспокойство на пассажирском сидении, положила ладонь на девичью коленку. Сжала по-хозяйски, заставляя место под ней стать влажным, а джинсы неприятно пристать к коже. Эре это не понравилось. Она стиснула под сидением руку в кулак и покрепче сцепила зубы, чтобы не закричать. Захотелось выпрыгнуть из машины. Ей было плевать, что время к полуночи, и автомобилей, несущихся в город, на трассе попросту нет. Последствия, при которых она или заночует в лесу, или пойдёт домой пешком, вернули её в ту тарелку, которую она могла бы считать своей. — Ничего, всё в порядке, — выдавить улыбку хотелось, но не вышло. — Я же вижу, ты на месте не сидишь. Эра промолчала, потому что ей было нечего сказать. Не могла же она, в конце концов, ответить, что чувствует себя безумно грязной и ни одно мыло никогда этого с неё не смоет. На ней после этих двух дней клейма ставить некуда. И знал бы кто из близких, до чего она докатилась, — убил бы. Она бы и сама себя после всего убила, если бы не была трусихой. — У меня для тебя кое-что есть, — женщина улыбнулась и, потеряв из виду дорогу, потянулась к бардачку. Сердце в груди Эры пропустило удар. Сознание услужливо нарисовало страшные кадры, и она подумала, что сейчас в машине на ней возникнет ещё одно клеймо. Но всё оказалось совсем иначе: брюнетка достала из бардачка коробку и положила её Эре на колени. — Что это? — спросила Эра, хоть и видела достаточно ясно собственными глазами, что это была последняя модель телефона. — Мой подарок тебе, — Ирина Аркадьевна, опять оторвавшись от созерцания трассы, наклонилась к Эре. В этот раз это было сделано, чтобы запечатать на губах девушки протяжный поцелуй. — Спасибо, — негромко отозвалась Эра, а в голове уже прикинула, как её заставят отрабатывать этот подарок. Боже, как же унизительно!