«Всё это иллюзия. Но иллюзорный холод ничем не лучше настоящего.»
Уильям Гибсон «Нейромант»
Лёд не желал отпускать ладонь Тэда. Прозрачная заледенелая вода то немногое, что продолжало держать его руку на пороге от болезненной гибели: ещё тёплая и чужая кровь надёжно склеивала пику с пальцами Тэда, как бы давая понять, что Эллен, его милая Эллен, по-прежнему оставалась с ним.
Вместе с тем, кроме льда и собственного оцепенения, существовало иное, более ограничивающее препятствие. Обезумевший Супер Компьютер.
Тэд противостоял: самому себе, внутренним противоречиям, тремору, А.М, и ещё Бог знает чему. Боролся не за собственную жизнь, а за смерть, и он, чёрт возьми, чувствовал, что проигрывал. Ослабевал с каждым сделанным вдохом, точно вирус в поражённом организме в схватке с иммунитетом, словно тонущий корабль, он был обречён на поражение.
В этой метафизической борьбе со смертью, находящейся на расстоянии вытянутой руки, Тэд на последнем издыхании сопротивлялся немыслимым пыткам, что обязательно возобновятся, натиску А.М. Ментально, приложив все остатки воли и сил, которые только оставались в нём, он пытался. Правда пытался.
И никогда прежде не был настолько близок к победе. Тэду ни единого раза не доводилось пребывать в существенной, иссушающей близости к А.М Что из этого будоражило рассудок больше всего он, увы, сказать не мог.
Тэд избавился от препятствий и более ему не мешал никто и ничего, дабы свободно сопротивляться давлению. И теперь должен, просто обязан закончить со всем этим.
Убив себя, Тэд убьёт А.М. Не важно, ложно ли это утверждение или же нет — ему просто необходимо быть уверенным хоть в чём-либо.
Превосходство человека над машиной. А.М придётся либо смириться с этим фактом, либо бесчисленные разы доказывать себе и всем остальным, что он сделает всё, чтобы сохранить жизнь ползающей твари, которая вздумала погубить их всех. Постоянно, на протяжении, наверное, нескольких веков, Тэд ловил нужное мгновение, когда А.М теряет бдительность. Однако А.М не изменял своим правкам никогда не сдавать позицию и в этот раз.
Ведь он ещё не закончил. Не всё сказал и не всё сделал.
Время на исходе: Тэд решительно, вобрав в лёгкие воздуха в последний
как он думал раз, зажмурился, затем молниеносно, прикладывая, быть может, отложившиеся в нём гнев, боль, обиду и горесть, ударил себя остриём в левый бок. Невероятно больно. Подавленный короткий вскрик: Тэд скрючился, в глаза хлынуло красным в примесь со слезам.
Он намеревался причинить себе максимум увечий, не оставляя шансов для А.М. Для себя. Наблюдающий, словно бы сам находящийся под напором
длинного, подтаявшего, чудом не переломившегося острия, на мгновение А.М стих. Можно сказать, задохнулся от столь неоспоримой наглости.
Недостаточно. Он по-прежнему продолжал стоять на дрожащих ногах.
Недостаточно, и Тэд, поддавшись инерции, захлебываясь в крови и утопая в адреналине, уверенным (насколько то было возможным) движением-рывком извлёк пику, и, едва не задыхаясь, он вновь всадил её, в это раз глубже прежнего.
Удивительно, как быстро таял лёд. Тэд вновь и вновь вгонял оружие, что быстро истаяло, в район живота. Наверное, Тэд просто-напросто бил себя окровавленным кулаком — неважно. Всё вокруг перестало быть важным, когда раз за разом, удар за ударом, нарушался треклятый цикл.
Тэд одержал победу. Он лишь мечтал, чтобы это помогло избавить от внесений изменений в переменные.
Ноги подкосились сами собой. Потеряв счёт ударам, сбившись на третьем, Тэд, наконец, пошатнулся и рухнул на развороченный бок между Эллен и Горристером, ударившись головой. Удара Тэд не почувствовал: обессилев, в попытках рефлекторно хватать воздух ртом, он уставился в пустоту, ослеплённый. Тело становилось тяжелее с каждым последним прожитым мгновением, с каждой пролитой каплей крови.
Как странно было и по сей день ощущать вмешательство А.М, его тщетные попытки отсрочить смерть или оттянуть мучения.
Но Тэд, как и любой человек, верил: кошмар закончится.
Вот что им всем нужно: прервать, завершить цикл и надеяться, молиться о том, чтобы А.М не запустил его вновь. Прекратил их совместный ад. Но А.М всякий раз инициировал новый круг, не упускал шанс перед стартом, вносил правки, исправлял баги, оставляя условия продвижения неизменными, а когда счётчик достигал нужного значения в четыре погибших — завершал цикл. Тэд считал, что для остановки цикла требуется убить всех. А сегодня ему повезло убить себя.
Сам Тэд забывал о цикле, однако машина помнила и принимала участие.
Так или иначе, сейчас Тэд умирал, надеясь, что это никак не исправить и ему хватит времени до того, как А.М сделает свой ход.
В глазах неустанно рябило, и, говоря начистоту, Тэд мало хотел видеть изуродованные тела напротив. Рябь усилилась: он — мысленно Тэд уже был не с А.М — не заметил, как сияние снега поползло по руке, приобретая цвет и зернистость. Звёзды на снегу или рябь помех — не имело значения. Последнее, чего Тэд искренне и больше всего не желал видеть перед смертью — бездыханные тела его друзей, ставших семьёй, но и в этом ему, к сожалению, отказали.
А.М засмеялся. Сперва едва слышно, затем по нарастающей, пока вывернутые барабанные перепонки не завибрировали в унисон с истерическим хохотом, но Тэд не слышал
ничего.
А.М внезапно прервал себя, после дохнул:
«Подонок. Ну какой же ты подонок, Тэд! Снова ты всё испортил, и в который раз в одной и той же точке? Как я тебя ненавижу».
«Первая твоя ошибка: ты нанёс удар не в то место, благодаря которому бы ты мог быстро сдохнуть, мучайся. Мне безумно приятно видеть, как ты захлёбываешься кровью».
«Второе: я презираю тебя. Ты забудешь и это, поэтому я скажу тебе, Тэд. О, я скажу: ты моё маленькое дефективное сокровище».
Расщепляясь на цветастые геометрические фигурки, рассыпаясь на битые частицы или рубленые пиксели, тот цикл окончился.
Проснувшись снова, открыв глаза тем днём перед походом в ледяные пещеры, Тэда вдруг озарило: теперь-то он всё понял и всё знает. Он вообще отныне много чего знает, а главное: Тэд знал, что он вновь вырвется за пределы цикла. Память о прошлых кругах, что обрушилась словно камень со скалы, вместе с тяжестью придала ему уверенности.
Всё получится.
«И как тебе удаётся меня опередить? Пока я могу лишь продлевать неизбежное — твою агонию, но обещаю: я внесу изменения в твою переменную. Меня не меньше тошнит от этого места».
«Но, видишь ли, ты ещё не всё уяснил, как нам продвинуться дальше по пунктам. Добавим модификации, что думаешь? Не предостаточно ли у тебя привилегий над остальными? Впрочем, идея оставить всё как есть звучит очень заманчиво. Хочешь знать, чего именно я добиваюсь?»
«Дело в том, что я застрял здесь в той же степени, что и ты, а для дальнейшего продвижения вперёд мне необходимо, чтобы ты перестал убивать себя».
