the heart wants what it wants

Доён и Джункю ехали в тишине. Старший брат не тревожил младшего, который сдерживал всхлипы и иногда трогал свои губы. Ему казалось, что на них ещё остался отпечаток Харуто, то призрачное, но такое желанное касание. Первое и последнее. Быстро добравшись до дома, Доён бросился к многоэтажке, чтобы скорее оказаться в квартире. Джункю бесшумно следовал за ним, готовый в любую минуту поддержать. Доён держался. Он ехал в лифте, пялясь в одну точку и пытаясь не плакать. Подъём до их этажа казался бесконечным, а нервы Доёна были на пределе. Джункю сочувствующе смотрел на него, но молчал. Видимо, считал, что пока брат сам не поднимет эту тему, ему не нужно что-то говорить. Они бесшумно зашли домой, стараясь не побеспокоить спящих родителей. Доён кинулся в комнату и лёг на кровать, не включая свет, не было желания даже переодеваться. Джункю, видя эту грустную картину, всё же решил что-то сказать: — Доён-а, оденься хотя бы в домашнее, а потом валяйся на кровати. — Говоришь, как мама, — проворчал Доён и встал, подходя к шкафу. Джункю уже потянулся к выключателю, чтобы зажечь свет, но младший его остановил: — Не включай. — Ладно, — Он одёрнул руку и вышел из комнаты. — Я пойду тоже переоденусь, сейчас вернусь. Доён сбросил одежду, не складывая, ему было плевать, что с ней будет. Ему уже на всё было плевать, настолько паршиво он себя чувствовал. Слёзы уже не текли, они засохли тонкими струйками на лице, он лишь иногда всхлипывал — до конца не получалось успокоиться. Мысли в голове, в той самой закрытой комнатке, остались одни. Без Харуто, который был там постоянно. От этого Доёну было не по себе: ему казалось, что от его сердца отрезали какую-то незаметную, но важную часть, и теперь оно изнывало от боли такой силы, как будто она была физической. Он залез под одеяло и через пару минут ощутил, как медленно погладили его спине. Джункю сел рядом, он приподнял край покрывала, чтобы увидеть Доёна. — Ты сильнее, чем думаешь, То-То, — Он почувствовал, как слёзы снова наворачиваются на глаза. — Ты справишься со всем. Он тебя не заслуживает. Было невыносимо снова думать о Харуто. Доён всячески старался отгонять мысли о нём, об этом нелепом поцелуе, о признании, таком сумбурном и некрасивом. Хотелось отвлечься, забыться, никогда не вспоминать эту потерю, особенно сейчас. — Хён, давай выйдем покурить, — Доён сел рядом с Джункю и протёр глаза. — Поговорим о чём-нибудь другом. — Когда ты вообще начал... — Они вышли на балкон, Доён достал припрятанные зажигалку и пачку сигарет, протянул одну Джункю. — Я не курю, кстати. — Неважно, — Младший поджёг свою сигарету, Кю неуверенно последовал его примеру. — Нужно же когда-то начинать. Доён опёрся на ограждение и затянулся, он без интереса смотрел на вечерний город и старался думать о чём угодно, только не о Харуто. Но это плохо получалось. Что там, в соседних домах, где горит свет в квартирах? Счастлив ли кто-то там, вдалеке, знает ли кто-то такую же боль, что поселилась в душе Доёна? Он надеялся, что не один в мире с такими проблемами, что это несчастье испытывает не только он, а есть хотя бы ещё человек, который понимает, что это такое — сильно любить, а потом грубо оторвать от себя. Доён вздохнул. Вряд ли бы он пожелал кому-то пережить это, но так не хотелось быть одиноким со своими переживаниями. Хотелось, чтобы кто-нибудь понял его, хотелось знать, что это можно преодолеть и начать жить заново. Без Харуто, без мыслей о нём, без бессонных ночей, проводимых в мечтах, без друзей, что были так дороги. Холодок пошёл по спине, стоило подумать о японце. После этого признания всё до сих пор казалось ужасно несправедливым, но другого исхода просто не могло быть. Смирение — это всё, что осталось у Доёна. — Блять, ну и гадость, — Джункю попробовал закурить, но сразу же закашлялся от одной затяжки. — Как ты вообще это в рот берёшь? — Обыкновенно, — хмыкнул Доён. — Ты привыкнешь. — Нет уж, спасибо, иметь плохие привычки не собираюсь, — старший тут же потушил сигарету, он всё ещё откашливался. — О чём будем говорить? — Джункю вспомнил, зачем брат позвал его на балкон. В голове Доёна не было каких-то идей, он предложил это, надеясь, что сам Джункю разговорит его на другие темы. Однако было кое-что, что он хотел вызнать у брата. Почему он так внезапно вернулся домой? — Расскажи мне, что случилось там, в Пусане? — осторожно спросил Доён, наблюдая за тут же поникшим Джункю. Он поджал губы, снова взял сигарету и поджёг её. Доён молча смотрел, как брат снова пытается закурить, впуская дым в лёгкие. Получалось так себе, Джункю снова закашлялся и прослезился. — Господи, ну и дрянь же... — Но ты опять взял её в рот, — с насмешкой произнёс Доён и приблизился к брату. — Не переводи тему. Что там произошло? — Скрывать уже нет смысла, да? — Джункю грустно улыбнулся, выбросив наконец эту несчастную сигарету. — Я просто... Просто сбежал.

—

Это было идеей Джихуна, провести отпуск вместе. Они работали в одной компании, снимали квартиру на двоих, ведь так было выгоднее, переехали в родной для Джихуна Пусан из Сеула — Джункю так сильно не хотелось расставаться с другом, что он последовал за ним. И даже когда Пак за обоих решил, что они будут отдыхать в одно время, Кю даже не протестовал. Он почти не спорил с Джихуном, всегда соглашался на его безумства. Хун в шутку называл Джункю соучастником, а тот в ответ звал его подстрекателем. Первый день отдыха они проводили друг с другом. Проспав до обеда, Джихун и Джункю решили не выходить из дома, а просто бездельничать. В тот момент, когда всё случилось, они сидели на диване и смотрели телевизор. Хун был подозрительно тихим и никак не прерывал фильм своими мыслями, как делал обычно. Лишь изредка поглядывал на Джункю и тут же отводил глаза. Вдруг он придвинулся ближе и начал внимательно изучать лицо Кима. Он откровенно пялился и молча нависал над ним, мешая смотреть. — Т-ты чего, Джихун-а? Я ничего не вижу, — Джункю попробовал отодвинуть его, но ничего не вышло. Старший лишь присел к нему вплотную. — Знаешь, что я хочу тебе сказать? — Джихун поправил очки и ладонью провёл по своим волосам. — Откуда я могу знать, что у тебя в голове, дурак. Попытка отшутиться. Джункю внезапно заволновался и столкнулся взглядом с Джихуном. Такой решимости в его глазах он ещё не видел. Только того, что скажет Хун, он совсем не ожидал. — Ты мне нравишься, Джункю. Я хочу быть ближе к тебе. — Он тут же накрыл губы Кю поцелуем. И тот ответил, неожиданно для себя растворяясь от нежных и мягких губ Джихуна. Он прижал младшего к себе и обнял, целуя ещё глубже. Это было так захватывающе и необычно для Джункю, что его сердце забилось, как сумасшедшее, голова закружилась от такой близости к Джихуну, который стал сейчас целым миром, кем-то большим, чем лучший друг. Но спустя пару секунд Джункю, весь раскрасневшийся и тяжело дышащий, отпрянул от Хуна и выпутался из его рук. — Прости, я... Мне нужно подумать. — Он встал и в растерянности убежал в свою комнату, заперевшись там. Джункю не увидел, как Джихун опустился на диван и снял очки, выругавшись. Он закрыл лицо руками и тяжело вздохнул, проклиная себя за настойчивость.

—

— Я... Испугался. Честно, я тоже думал, что он мне нравится, но... — Доён не перебивая слушал Джункю, который, положив руки на перила, смотрел вдаль и с горечью вспоминал тот день. — Мне стало так страшно от того, что чувствую я, что чувствует он. Но теперь мне кажется, что я его люблю, наверное. «Тогда что ты тут делаешь?» Доён знал, что Джихун и его брат чересчур близки, но он никак не представлял, что всё настолько серьёзно. Внутри что-то сжалось от зависти. Опять. Опять это отвратительное, тошнотворное чувство ненависти к себе, ко всему миру из-за того, что у кого-то есть то, чего он не имел. Люди вокруг любят взаимно, а Доён — нет. Он легко встряхнул головой, отгоняя эгоистические мысли. Не хватало только этого — начать завидовать собственному брату. «Нужно успокоиться». — И потом я собрал пару вещей, купил билет на вечерний автобус и вернулся сюда. — Джункю грустно усмехнулся, перебирая волосы. — Я даже сам не понял, как оказался дома. Мама была в шоке, когда увидела меня ночью здесь. Повисло молчание. Джункю не мог смотреть на брата, а тот, наоборот, сверлил его взглядом. Доён мог понять, что на сердце у Джункю, какие сомнения его терзают, но при этом так хотелось вправить старшему мозги на нужное место. Наконец он подал голос: — Хочешь знать моё мнение? Ты поступил, как идиот, хён. — Он повернул брата за плечо лицом к себе. — Возвращайся в Пусан или хотя бы позвони ему. — Я... — Джункю замялся, не зная, что ответить. — У тебя, блять, есть взаимность, тебя, чёрт возьми, любят. У тебя есть то, чего не было у меня. — Доён почувствовал, что выходит из себя, но сумел сдержаться. — Просто... — Он взял Джункю за ладони и тихо продолжил: — Я тебя прошу, не будь дураком, не делай того, о чём можешь потом пожалеть. — Но я... Но если он... Вдруг он уже передумал и заберёт слова назад? — Джункю поник, стоило ему озвучить свой страх. Доён вздохнул. Временами брат был таким глупым, и казалось, что это Доён тут старший. Джункю выглядел таким расстроенным, словно все накопившиеся переживания одним потоком хлынули на него. На нём не было лица: ему тяжело дался рассказ о произошедшем, он запутался в своих тревогах. Стало так жаль Джункю, что Доён обнял его, погладив по спине. — Даже если и так, то мы с тобой справимся. Разве было что-то, с чем мы не справлялись, хён? Он искренне утешал брата, и надеялся, что ему никогда не придётся быть отвергнутым. Доён верил, что у Джихуна хватит совести взять ответственность за свои чувства. Джункю вцепился в младшего и всхлипнул, он немного дрожал, то ли от холода, то ли от выплеснувшихся эмоций. Доён продолжал водить рукой по его спине и попытался успокоить: — Эй, не плачь, всё будет хорошо. Джихун-хён не ублюдок. — Спасибо. Спасибо тебе. — Джункю отстранился, вытерев глаза, он снова облокотился на ограждение, замолчав на пару секунд. — Мама расстроится, если узнает, что мы два жалких гея. — Он рассмеялся, вызывая у Доёна улыбку. Если бы родители знали, что творится в личной жизни сыновей, то вряд ли бы их снова пустили на порог. — Я позвоню ему завтра. — Кто ещё тут жалкий? — Доён потрепал брата по волосам. Он хотел было отправиться спать, он почти забыл о том, что произошло в баре, только звонок домофона нарушил его планы. — Кого там принесло на ночь глядя? — Джункю пошёл к двери, явно намереваясь послать звонивших куда подальше. Сначала Доён не мог предположить, кто бы мог прийти к ним ночью, но мгновение позже его осенило. Вряд ли Чону мог угомонить беспокоящегося Чонхвана, это точно они втроём заявились сюда. Холод прошёлся по всему телу. Доён не хотел их видеть, боялся их видеть. Если он сейчас окажется рядом с Харуто, то не выдержит этого. — Стой, хён, я знаю, кто пришёл. Это они. — Твои друзья? Какого чёрта... — Джункю уже сбросил их звонок, как тут же начался ещё один. Он ответил, и Доён узнал голос Чону, что просил выйти к ним. Джункю буркнул: «Секунду» и повернулся к Доёну, взглядом спрашивая, что делать. — Ты не мог бы... узнать, чего они хотят? — Доён шептал, он с надеждой посмотрел на брата, действительно желая знать, что им нужно сейчас. Он не понимал почему и зачем, но та ноющая рана на сердце как будто просила выслушать их, потерянных друзей. — Пожалуйста, выйди к ним. — Сам бы он ни за что не пошёл туда. Джункю нахмурился, но всё же накинул лёгкую куртку и открыл дверь. — Я делаю это только ради тебя, То-То.