Игра без права на поражение

Агата.

          Солнце ярко светило, а на небе не было ни облачка, что казалось волшебным, учитывая обычную погоду в Лондоне.       Лёгкий прохладный ветерок, что нагло пробирался в мою комнату, качал деревья в нашем большом саду, куда я так любила убегать в детстве с друзьями и ведром мороженого.       Жёлтые листья, уже успевшие упасть с деревьев, украшали землю своей золотистой прослойкой, ветер тоже не щадил. Он закручивал их в воронку и разбрасывал по всему аккуратно стриженному газону, за которым наш садовник всегда тщательно следит.       Иногда стоял вопрос: он вообще когда-то отдыхает от растений и множества деревьев?       От прохлады, что стояла в помещении, по рукам пробежали мурашки перебегая на позвоночник и заставляя меня сжать глаза. Захотелось приобнять себя, но двигаться не хотелось от слова совсем, хотелось просто взвыть.       Взвыть в окно. В потолок. Да, даже в стену. Казалось, что если сделать малейшее движение, эта идеальная картинка пропадёт и я снова вернусь в реальность. Жестокую реальность с совокупностью грустных мыслей и истерзанной в клочья душой.       Обычно, я читала о таком лишь в толстых книгах, стоявших на книжных полках в семейной библиотеке. История, где прекрасная девушка смотрела с высоты своего замка на разнообразный и пышный сад, размышляя о жизни и волшебных рыцарях, спешащих на пути ее свободы.       Сердце и душа юной принцессы была закована также, как и ее свобода в железный замок, вместе со всеми воспоминаниями.       Но, как оказалось, теперь я та самая "принцесса" из книги, стоявшая у окна, ведь мне действительно было о чём подумать. И погрустить.       Сегодня утром стало известно, что моя дорогая тётушка Аннет ушла из мира живых. Ушла - это незначительное слово по сравнению с ее жизнью.       Что я почувствовала в этот момент? Я почувствовала, что моё сердце будто сжалось до минимальных размеров и пропустило удар, а на глазах выступили слёзы, как только блеклый образ тетушки появился словно наяву.       Словно она все еще живая, здесь, со мной. Стоит рядом и гладит мои волосы как в детстве.       В мыслях стали прокручиваться один за одним воспоминания о тётушке. Она была прекрасным человеком, добрым и отзывчивым. Я часто с удовольствием гостила в её особняке на летних каникулах, с наслаждением слушала её сказки, что она рассказывала мне на ночь вместе с моими кузинами.       Как же мне жаль, моя дорогая тетушка, ох как же мне жаль, что я не смогу приехать, чтобы попрощаться с тобой. Покойся с миром, Аннет, ты навсегда останешься в моём сердце... Все та же жизнерадостная и добрая женщина.         — Агата, дорогая! — хриплый голос мамы вывел меня из своих мыслей. — Ну что ты стоишь? Ты уже собрала свои вещи? — мама резко хлопнула дверью в мою комнату, снося всё на своем пути, появившись передо мной. Я вздрогнула отворачиваясь от открытого окна, ветер из которого обдувал мои горячие от слез щеки и усталые глаза.         — Что? — попыталась сказать я, но в горле было слишком сухо будто пересохший ручей. — Какие вещи? Зачем? — сглотнув, повторила я ошарашено посмотрев на взволнованную маму.         — Что с тобой, дорогая? — мама бесцеремонно сжала моё лицо в своих ладонях ожидая, что я вскрикну, как делала в детстве, но я просто хмыкнула. На душе скребли кошки, и даже подбадривания мамы не спасали от моего состояния.         Наверняка, я выглядела слишком нелепо: красное от слёз лицо, огромные от удивления глаза и сжатое лицо. Мама всегда считала меня милой в такой позе, хотя я всегда говорила ей, что я уже не маленькая девочка, за которую отец и мать приняли меня считать.         — Ну чем ты слушала меня за завтраком? — сдвинула ровные брови к переносице мама. — Повторяю, мы с отцом и семьей Нильсенов должны уехать на пару месяцев, чтобы решить все проблемы Аннет с бизнесом, и продать особняк, — рассказывала мне мама, отпустив моё лицо из своих ладошек, заставляя меня схватить ртом воздух. — А ты на это время остаешься на попечительство Александра, сына Нильсенов, хороший парень. Помнишь его? — закончила она с улыбкой на лице, мягко поглаживая меня по голове.         После этих слов, мне очень захотелось встать на подоконник и полететь вниз, чтобы не слышать сказанные мамой слова.       Что? Мама верит в то, что она говорит? Хороший мальчик Александр? Только, если самый главный придурок и бабник — в это я поверю, но не в бред про хорошего мальчика. Александр — самый заносчивый, эгоистичный и самовлюбленный нарцисс из всех, каких я только встречала.       По своему ужасному характеру он превзойдёт самого плохого персонажа в книге. Возможно, даже самого Джокера.       До сих пор я не смогла смириться с мыслью, что учусь с этим человеком в одной школе, но чтобы жить с ним, мне нужна полная фура успокоительного, иначе я точно удушу его во сне, наслаждаясь каждым хрипом.       Нет, это невозможно, я не смогу каждый день слушать новую дозу всевозможных шуток и подколов, которые только могут прийти в его пустую голову и сорваться с похабного языка. Особенно, после нашего первого знакомства…         Каждый раз убегая после уроков я надеялась только на одно — чтобы эти ненормальные дуры из соседнего класса снова не докопались до меня из-за прически или одежды.       Сердце пропускало удар каждый раз, когда я замечала их перед выходом из школы из-за чего постоянно приходилось прятаться в туалете.       Не сказать, что я боялась, просто моя репутация идеальной студентки не давала мне право повырывать им патлы, вместе с выкрашенными ногтями.       В очередной раз, в попытке побега, я направилась в сторону туалета, дабы выждать десять минут и спокойно пойти домой. Я шла по пустому школьному коридору со скоростью самолета и, уже заметив женский туалет, ухмыльнулась.       Не успела я пройти мимо мужского туалета, как оттуда вылетел какой-то высокий парень, со всей силы врезаясь в меня своей широкой грудью. Я взвизгнула, и размахивая руками отлетела в сторону, падая на пол.       Я громко зашипела, положив руку на ушибленное бедро и окровавленный локоть, который я зацепила за стену.       Парень, в свою очередь, даже бровью не повел, выровнял свою широкую спину и уже собирался переступить через меня, как я грубо схватила его за ногу.       — Эй ты, придурок! — я подняла свои глаза на него, сжав от злости зубы. Его голубые пронзающие глаза окинули меня отрешенным взглядом, а пухлые губы растянулись в лисьей ухмылке. Так и хотелось треснуть чем-то, через секунду, как я услышала его будоражащий голос.       — Если ты хотела постоять передо мной на коленях, могла просто попросить, — похабно оглядев меня с ног до головы, он заставил меня вжаться в пол округляя глаза. Переведя взгляд на позу, в которой я стояла и на его ширинку я тут же отпрянула, в попытке подняться с пола.       — Мог бы просто извинится или помочь подняться! — злобно ответила я, отряхиваясь от пыли и поднимая улетевший на пол рюкзак.       — Это не я в тебя врезался, — навис надо мной парень отчего я почувствовала нотки его древесного парфюма вперемешку с ванилью. — Так что вытри свои серые слёзки и катись отсюда, мышь, — выплюнул парень и, ухмыльнувшись, развернулся, скрываясь за углом. Я громко выругалась и злобно топнула ногой.       После того «удачного» понедельника он стал называть меня мышью, каждый раз, когда видел в коридоре, постоянно пошло ухмыляясь в мою сторону.       Желание треснуть ему всё ещё находилось со мной.

Александр.

      Это было ужасное утро.       У меня было дикое похмелье, во рту давно была пустыня, в которой засохли даже верблюды, а моя голова буквально раскалывалась на две части. В общем то — это мое обычное состояние.       Как же хорошо, что кто-то позаботился обо мне и поставил стеклянную бутылку воды на тумбочку у кровати. Святой человек.       Первым делом, я, конечно же, взял её в руки. Боже, это как нужно было напиться вчера, чтобы сейчас мне не хватило сил элементарно открыть бутылку?       И как только я справился с этой, на данный момент, трудной задачей, на мой телефон пришло уведомление, отчего громкий звук заставил поморщиться.       Одной рукой я держал бутылку, из которой жадно отпивал воду, всё быстрее с каждым глотком, а другой рукой я пытался нащупать телефон на кровати. Помогло лишь ещё одно громкое уведомление, чтобы я понял, что мой телефон находится под подушкой.       Всё ещё отпивая воду из бутылки, я увидел сообщение от неизвестного мне номера — это была фотография, на которой я целуюсь с какой-то блондинкой.       Всё ясно, я пил текилу. Только под нее бошку сносит так, что я даже не помню, как добрался до дома.       Я поставил уже пустую бутылку обратно на тумбу и продолжил просматривать сообщения, приложив холодную ладонь ко лбу.       Следующее было от Сэма: "Ты живой?". К сожалению, да. "Ещё не понял", — ответил я и кинул телефон в сторону.       Ещё уведомление.       Закрыв лицо подушкой, я послал Сэма очень далеко.       Несколько минут я, в позе звезды, лежал в тишине, пытаясь вспомнить хотя бы как добрался домой. Я же дома, правда? Убрал подушку с лица и огляделся.       Фух, я дома, уже хорошо.          Тихий стук в дверь и моё быстрое "Отвалите от меня!" не дало снова заснуть. Не прошло и пяти секунд, как дверь в мою комнату открылась.       И я увидел мышь... В голове пронеслись все возможные сценарии, почему она могла появится здесь. Неужели карма существует и смерть пришла за мной с раскинутыми руками и косой через плечо?       Харрис? Что она здесь делает? Я быстро натянул на себя одеяло, пытаясь понять не кажется мне и не сошел ли я с ума, случайно.          — Ты меня похитила? — сказал я в воздух, снимая одеяло с лица и снова поглядывая в сторону мыши.         Боже, что я несу? Она? Похитила? Да ей самой легче потеряться, чем кого-то похитить; настолько она неуклюжая и наивная.         — Что? — звонко запищала девчонка, отчего я закрыл лицо ладонями на пару секунд пытаясь хоть как-то принять человеческий облик после сильной пьянки.         — Мало ли, я не знаю, на что способны озлобленные девственницы. — вырвалось из меня.         — Почему озлобленные?         Я рассмеялся от души.         — Ты серьезно, Агата? — мой смех было не остановить.          — Ну ты и идиот. Просто скажи мне, в какой комнате я могу жить?          — А, ну... это, там в...Что...Что ты собралась делать в моём доме? — я резко поднялся с кровати и был серьёзен, как никогда.        Одеяло слетело с меня, упав куда-то на пол. Ого, а ведь пару секунд назад я даже почесать себе руку не мог. Первый подвиг за сегодня.       Я оказался в одних лишь трусах, смотря Агате прямо в глаза, а после, оглядев девушку, понял, что это не галлюцинации. Моя челюсть уже ударилась о паркет, после услышанного, а глаза стали, как две монеты.       Это розыгрыш?       Я ничего не понимаю.       Агата сложила руки на груди, усмехаясь надо мной.          — Что ты здесь делаешь? — спросил я, идя к дивану, на котором валялись мои джинсы. Стыд как рукой сняло.         Я достал пачку старых сигарет и ловко вытащил одну никотиновую палочку. Я зажег её, расслабленно откинувшись на спинке дивана. Казалось, меня ничего не смущало и нахождение Агаты было для меня обыденным.       Хотя, наше общение не задалось, особенно после случая в коридоре и мы всегда ненавидели друг друга, встречаясь на дружеских ужинах наших семей.       Я продолжал смотреть на взъерошенную девчонку, которая теперь показывала глазами на сложенный лист бумаги, что лежал на полу у кровати.          — Что это? — сказал я, выдыхая дым и поднял лист, рассматривая в руке.         — Ясно, — сказала Агата и я услышал звук закрывающейся двери.          Что-то мне ничего не ясно. Что здесь происходит? Я затушил сигарету в пепельницу, пытаясь отогнать сигаретный дым от себя рукой и принялся читать:          "Мы уехали по делам, месяца на два. У тебя как раз появилось время, чтобы исправить ошибки и начать учиться, иначе ты знаешь, чего можешь лишиться.       Присмотри за Агатой.          Целую, мама."         Что здесь происходит? Мама, как всегда, немногословна — это и бесит.         Держа то, что было сложно назвать письмом, я, как вихрь, вышел из своей комнаты и отправился на поиски мыши Харрис, что поселилась в моём доме.       Мыши всегда появляются неожиданно и с приходом осени, так ведь?         — Что здесь происходит? Что ты здесь делаешь? — я быстро нашёл Агату и стал размахивать "письмом" у её лица, отчего та странно на меня покосилась, поморщившись.         Она смотрела на меня, как на сумасшедшего. Я не мог выглядеть так плохо, это у неё вечно странный взгляд.       Да и вообще, она в принципе странная — молчаливая серая мышь, обычная школьная "заучка", которая только и делает, что думает о книгах.         — О чём ты? — спокойно отвечала отличница, складывая очередную кофточку в ужасно идеальную стопку, отчего хотелось скинуть одежду на пол.         — Действительно, ты же и раньше здесь жила, а я только от пьянки отошёл и заметил.         — Кстати, пить и в правду не мешало бы меньше, — всё ещё спокойно продолжала она. — Как бы мне не хотелось это признавать, но да, теперь я здесь живу. Не беспокойся, это ненадолго.         — Как бы мне не хотелось этого признавать! — повторил за ней я и провёл ладонями по волосам, из-за чего лист бумаги полетел вниз.         Харрис быстро потянулась за ним и ей хватило тех десяти секунд перед тем, как я выхватил его из её рук, что бы прочитать.          — Ой, неужели есть риск, что Александр Нильсен – самый "крутой" старшеклассник, может лишиться своей крутой машинки? — говорила заучка и что-то изображала. Я сначала подумал, что у неё приступы эпилепсии.          Ох, эта просто мышь Харрис.       Нет, она не мышь, она чертова змея. По самому больному бьёт. Моя малышка не сможет без меня, как и я, без неё!         — Зато твои выдуманные мальчики будут всегда с тобой, — пробурчал я, уходя из комнаты, в которую она, видимо, поселилась.          Стоп, это же соседняя комната, сразу после моей. Что за хрень? Не могла уйти на первый этаж? Еще бы она в мой шкаф свои книжки сложила.       От этой мысли пошли мурашки по коже. Я даже знать не хочу, какие извращения она там читает.   

Агата. 

        — Что здесь происходит? Что ты здесь делаешь? — кричал бесстыдник Нильсен, который стоял передо мной и размахивал листом у моего лица, будто я знаю, что там написано.       Так и хотелось треснуть чем-то тяжелым.         Выглядел он, конечно, плохо. Не как в школе. Обычно, он всегда аккуратно одет, от него всегда хорошо пахнет и волос к волоску уложен, а сейчас передо мной стоял помятый алкаш с запахом бомжа.       Эта не та картинка, которую приняты видеть все студенты, хоть как-то знакомые с ним. Мама, теперь ты видишь дилемму между хорошим мальчиком и реальностью?       Я смотрела на него с долей сочувствия, интересно, почему он начал пить?         — О чём ты? — спокойно спросила я, оглядев его растрепанные волосы и подрагивающие от внезапного пробуждения мышцы.         Меня радовало что, мое спокойствие действительно раздражало его так, что насмешливая улыбка растягивалась по моему лицу.         — Действительно, ты же и раньше здесь жила, а я только от пьянки отошёл и заметил, — истерил шатен, стараясь нависнуть надо мной.           — Кстати, пить и в правду не мешало бы меньше, — говорю я тем же тоном, стараясь вывести его из себя, что получалось просто идеально. — Как бы мне не хотелось это признавать, но да, теперь я здесь живу. Не беспокойся, это ненадолго.         — Как бы мне не хотелось этого признавать! — сказал он и взволнованно провёл ладонями по волосам, а лист бумаги полетел на пол.         Я быстро потянулась за ним и мне хватило тех десяти секунд перед тем, как он выхватил его из моих рук, чтобы прочитать.       Серьёзно, это всё, что ему сказали родители перед отъездом?       На пару секунд стало даже жалко его, но потом я снова почувствовала запах перегара и вспомнила, какой он козёл. Снова пронеслось воспоминание о том случае в коридоре, отчего хотелось просто игнорировать его.         — Ой, неужели есть риск, что Александр Нильсен — самый "крутой" старшеклассник, может лишиться своей крутой машинки? — говорила я, изображая, как он потом будет плакать.          Я знаю, что бью по самому больному. Нужно было видеть, как он хвастался своей машиной. Он ей даже имя придумал, только вот не помню какое. То ли крошка, то ли бейба.          — Зато твои выдуманные мальчики будут всегда с тобой, — пробурчал он уходя из комнаты.          Я так понимаю, 1:1?       Интересно, до него уже дошло, что я теперь живу в соседней комнате и что его счастливая жизнь закончена?