Игра без права на поражение

Александр.

      Тело будто провалилось под землю, а голова раскалывается на миллион частей. Мне никогда не было так больно дышать. Каждый удар сердца отдаётся колющей болью в висках.       Господи, как же мне хреново!       Я попытался открыть глаза, но яркий свет полоснул по сетчатке, заставляя меня тут же зажмуриться. Рука затекла, одеяло на половину валяется на полу, а тараканы в голове танцуют чечётку. Что вчера вообще произошло?       Вроде ничего особенного. Воспоминания с дня рождения… вечеринка, а потом провал в памяти. Будто кто-то ударил кирпичом по голове. Только вот одно слишком нереальное…       — Хочешь меня? — Агата схватила мою руку, прильнув ко мне всем телом, когда я навис над ней. Тепло её тела начало заводить, а красивые глаза Харрис стали слишком заманчиво блестеть…       Что за бред? Мышь Харрис и я? Господи, какие небылицы только не приснятся после текилы.       Я негромко застонал, уткнувшись носом в подушку, а затем аккуратно перевернулся на другой бок в надежде найти прохладное место на постели. И тут же замер, словно меня ударило током.       Рядом кто-то был.       Медленно, с опаской, я приоткрыл глаза. Свет уже не казался таким невыносимым.       Рядом лежала она. Харрис. Самая настоящая и живая. Она мирно спала, повернувшись набок ко мне лицом и её взъерошенные волосы были разбросаны по подушке, покрасневшие губы слегка приоткрыты. Она выглядела так, будто у нас точно что-то было.       Паника накатила мгновенно, как ледяная волна воды.       Чёрт, чёрт, чёрт! Что вчера произошло?! Я ничего не помню! Неужели… неужели мы…?       Боже, только не это! Я схватил край одеяла, что прикрывало её, и приподнял, дабы убедиться в трагедии. Все сомнения улетучились, как только я увидел её в своей футболке. Следом полетело и моё одеяло, доказывая, что я тоже времени зря не терял.       Я ведь всегда презирал тех, кто пользовался женским пьяным положением. Отец всю жизнь вдалбливал мне: «Мужчина должен всего добиваться сам». А тут… Я, пьяный в стельку, переступил через все свои «правила». И с кем? С Харрис? С этой серой мышью, которая, как назло, ещё и девственница? Господи, какой же я кретин.       И что теперь будет между нами? Она будет смотреть на меня этими своими огромными глазами, полными… надежды? Или, ещё хуже, благодарности? Будет бегать за мной, как преданная собачка, считая, что теперь мы типо… вместе?       От одной только этой мысли меня передёрнуло. Я терпеть не могу, когда на меня вешаются. Когда ходят по пятам в надежде на что-то. Мне всегда хотелось наоборот, чтобы меня отвергали, а я продолжал добиваться. Ведь так поступают настоящие мужчины, не так ли?       У меня и так от поклонниц отбоя нет, а тут ещё и Агата… Я же не хотел её использовать! Честно! Всё должно было быть игрой, просто игрой. Но теперь… ну всё, игра закончилась, а я забыл правила.       Я осторожно приподнялся, стараясь не разбудить Агату. Нужно убираться отсюда. Как можно быстрее! И придумать, как разрулить эту ситуацию, пока она не зашла слишком далеко.       Харрис, конечно, симпатичная, заучка… ну, то есть умная, с ней интересно спорить… Но она не должна стать моей проблемой. Ни в коем случае! Я не хочу никаких обязательств. Может быть я и трус, но хотя бы без лишних проблем.       Я на цыпочках пробрался к двери, подбирая с пола свои джинсы и стараясь не смотреть на спящую Агату, быстро натянул их. Чем меньше я её вижу сейчас, тем лучше. И тем проще будет сделать вид, что ничего не было. Выдернуть лишний лист бумаги из моего дневника, так сказать.       Сердце колотилось, как бешенное, готовое выпрыгнуть из груди. Я до сих пор не мог поверить, что я… Такого ещё у меня не было; сейчас она выглядела совсем по другому, слишком уж не похожая на серую мышь, которой её видят все. Вчера, видимо, тоже, раз уж я так грубо схватился за её шею, учитывая красные пятна на её коже. Я определённо увлёкся процессом.       Я нашарил в кармане брюк телефон, вытащил его и, стараясь не шуметь, вышел из комнаты. Закрыл дверь и прислонился к ней спиной, переводя дыхание. Холодная поверхность вроде как должна была улучшить мое положение. Нужно срочно позвонить Сэму. Он всегда умел выпутываться из подобных ситуаций. Или по крайней мере делал вид, что умеет.       Набрал его номер. Гудки тянулись мучительно долго, заставляя воспоминания с прошлой ночи прокручиваться в моей голове снова и снова. Раз — и я закидываю шот текилы. Два — уже пью с каким-то пацаном, а дальше всё как в тумане… Агата… Брудершафт… Три стопки текилы. Боже, я идиот. Я, кажется, сошёл с ума, если реально трахнул Харрис!       «Ну же, возьми трубку», — шептал я, зарываясь рукой в волосы. Наконец, мой друг взял трубку, сонным голосом приветствуя меня. Столько матов за первые десять секунд разговора я ещё не слышал…       — Сэм, это я. У меня тут полный… проблема!       Я вкратце обрисовал ситуацию другу. Он выслушал меня молча, а потом выдал свой вердикт: «Забудь. Просто забудь. Скажи, что ничего не помнишь. И веди себя, как обычно. Она сама всё поймет.»       Звучало, конечно, цинично, даже немного грубо, но, думаю, мне это подходит. Это же вполне в стиле Александра Нильсена, так ведь?       Я поблагодарил Сэма и отключился. Теперь оставалось только воплотить этот план в жизнь. Сделать вид, что ничего не было. Легко сказать, и ещё легче сделать, если не учитывать, что её трусики лежат у меня в заднем кармане. Классика жанра.       Я спустился вниз, стараясь не смотреть ни на одну фотографию в рамках на стенах. Семейные ценности, мать их. Идеальная картинка, где мы все улыбаемся. Особенно сейчас эта фальшь раздражала. Нет, выводила из себя так, что хотелось скинуть все эти фотографии со стен, нахрен!       На кухне меня ждал сюрприз. Нет, не мама с нотациями о вреде алкоголя, хотя это было бы лучше.       За столом спокойно сидел Лиам, мой старший брат. Идеальный Лиам Нильсен! Архитектор, красавчик, любимчик родителей. Всегда одет с иголочки, всегда собранный и уверенный в себе. И, конечно же, с укоризненным взглядом, направленным прямо на меня.       — Доброе утро, Алекс. Давно не виделись, — произнёс он своим фирменным баритоном, от которого у меня всегда дёргался глаз. Нет, оба глаза. Его белоснежная улыбка сверкнула, как лезвие ножа. — Вижу, ты вчера немного перебрал, — он усмехнулся, глядя прямо мне в глаза.       «Немного» — это мягко сказано! Я готов был поклясться, что видел единорогов, танцующих ламбаду.       — Лиам, рад видеть, — наигранно врал я. — Просто небольшая вечеринка, — выдавил я, стараясь выглядеть, как можно более невозмутимо.       Запах его сигарет, смешанный с ароматом свежесваренного кофе, ударил в нос, добавляя и без того сильной головной боли.       — А ты что здесь делаешь? Я думал, ты в Лондоне.       — Приехал по делам. Навестить семью и убедиться, что ты не натворил глупостей, — будто читал мои мысли, проговорил он. — И кстати, слышал, ты теперь частенько бываешь в школе. Новая любовь? Или просто пересматриваешь карьерные планы? — он подмигнул, а я едва сдержал желание кинуть в него эту чёртову кружку с кофе.       — Просто… поддерживаю социальные связи.       — Конечно. Ты всегда был душой компании, — саркастично хмыкнул он.       Вот и поговорили. Один сплошной цирк с утра!       Я сжал кулаки, стараясь сдержать раздражение. Он всегда так делал. Вечно совал свой нос не в своё дело. Думал, что сможет как-то изменить меня, вправить мне мозг. Он же чертов старший брат! Но каждый раз, когда я смотрел на него, хотелось сплюнуть эту фальшивую улыбку и сказать ему всё, что я думаю о его белых зубах.       Чёрт бы побрал этого Лиама! Мало того, что утро началось, как кромешный ад, так ещё и этот «заботливый» братец тут как тут. Видите ли, решил навестить семью и убедиться, что я не натворил глупостей. Да кто бы сомневался!       Откуда эта неприязнь? Да она тянется с самого детства, как заноза, которую никак не вытащить. Он всегда был идеальным: послушным, умным, ответственным.       Родители в нём души не чаяли, ставили в пример. А я… я был полной его противоположностью. Вечный сорванец, хулиган, головная боль для учителей и родителей.       Лиам всегда всё делал правильно. С отличием окончил школу, поступил в престижный университет, стал успешным архитектором. А я? До моих пятнадцати лет я менял школы, как перчатки. Тусовался, ни о чём не думал.       В глубине души, я, наверное, даже завидую ему. Завидую его целеустремлённости, его уверенности в себе, его умению нравиться людям, не делая абсолютно ничего. Но признаться в этом? Ни за что! Лучше удавлюсь!       Но дело не только в зависти. Лиам всегда пытался меня контролировать. Он считал своим долгом наставлять меня на «путь истинный», учить жизни, указывать на мои ошибки. Как будто я сам не знаю, что я делаю не так!       Помню, когда мне было лет шестнадцать, я связался с плохой компанией. Мы выпивали, хулиганили, в общем, творили всякую дичь. Лиам узнал об этом и устроил мне выволочку. Читал морали, угрожал рассказать родителям. Я тогда жутко разозлился. Чувствовал себя пойманным, словно меня заперли в клетку.       С тех пор я старался держать его подальше от своей жизни. Не рассказывал ему о своих проблемах, не делился своими планами. Я знал, что он всё равно не поймёт. Он живёт в своём идеальном мире, где всё чётко, правильно и предсказуемо. А я… я предпочитаю жить здесь и сейчас, не загадывая наперёд.       Он постоянно критиковал мои увлечения, мои отношения, мой образ жизни. Он считает, что я трачу свою жизнь впустую. На вещи, которые не важны. А я считаю, что он слишком серьёзен, скучен… в общем, мой «любимый» братец слишком правильный.       Он думает, что знает меня. Но он не знает ничего! Он видит лишь фасад, маску, которую я надеваю, чтобы защититься от его непрошенных советов и укоризненных взглядов.       Самое противное — он часто прав в своих выводах о моей жизни. Я и сам знаю, что не идеален, что совершаю ошибки. Но мне не нужна его критика. Мне нужна поддержка, понимание. Но от него этого не дождёшься.       Он всегда будет идеальным Лиамом Нильсеном, а я — вечным Александром Нильсеном, братом-неудачником, разочарованием семьи. И эта пропасть между нами никогда не исчезнет.       — Не думаю, что тебе стоит беспокоиться, — огрызнулся я, открывая холодильник в поисках чего-нибудь холодного. — Я в состоянии сам о себе позаботиться.       — Правда? — Лиам усмехнулся. — Судя по твоему виду, ты нуждаешься в священнике, а не в воде.       Я вытащил из холодильника бутылку и сделал большой глоток, стараясь не смотреть на брата. Он, как назло, не отводил от меня взгляда, будто сканировал каждый мой жест.       — Ладно, Лиам, давай без этих нотаций, — сказал я, ставя бутылку на стол. — Я и так знаю, что ты обо мне думаешь.       — И что же я думаю? — он подпер рукой подбородок, не сводя с меня глаз. — Что ты тратишь свою жизнь впустую? Что ты…       — Хватит! — я резко оборвал его. — Не начинай. У меня и так голова раскалывается.       — Ну, конечно. Чем же ещё голова может заниматься после шести стопок текилы?       Он вздохнул, театрально, будто ему только что отказали в премии за старшего брата года, и отвернулся к окну. Я почти ожидал, что он начнёт декламировать Шекспира.       — Как мама? — спросил он, помолчав немного.       — Как обычно, — пожал я плечами. — Работает, готовит, переживает за нас. Готова усыновить даже батарею, если та будет плохо себя чувствовать.       — И отец?       — То же самое, — я отпил ещё глоток воды. — Только он ещё ворчит про политику и критикует всё живое. Особенно меня.       В комнате повисла тяжелая тишина. Такая, что я ее чуть ли не физически на своих плечах почувствовал. Мы оба знали, что эти дежурные вопросы — лишь способ избежать настоящего разговора. Разговора о том, что мы на самом деле чувствуем друг к другу. О том, что между нами всегда была какая-то незримая стена.       Я услышал шаги. Внезапно на кухню вошла Агата. В школьной форме, будто сейчас снова прозвенит звонок и она побежит на математику. Но выглядела как-то… иначе. Её глаза были немного припухшими, а на щеках играл лёгкий румянец.       Чёрт! Забыл про неё совсем!       — Доброе утро, — тихо сказала она, опустив взгляд.       — Доброе утро, красавица, — тут же отозвался Лиам, включив режим «обольститель в халате». Его улыбка была настолько вылизанной, что ей можно было бы гладить брюки.       Я закатил глаза, но где-то внутри почувствовал раздражение от слов брата. «Красавица»? Серьёзно? Он даже не знает, с кем говорит. Хотя, судя по скорости, с которой он её оценил, ему это и не нужно.       — Алекс, может представишь меня очаровательной леди? Или мне самому догадаться, кто у нас тут в гостях? — Лиам повернулся ко мне.       Я бросил на брата испепеляющий взгляд. Он специально это делает. Просто издевается надо мной. Хочет вывести меня на эмоции, но не дождется!       — Это Агата, — я всё же решил придерживаться минимализма. — Мы… э… просто учимся вместе.       — Угу, — протянул Лиам с видом детектива.       — Приятно познакомиться, Агата, — Он протянул ей свою руку.       Агата, к моему ужасу, не растерялась. Дружелюбно пожала руку, при этом даже улыбнулась, как-то слишком по-доброму. Конечно, улыбайся, почему бы и нет, давай ещё предложи ему кофе и совместное будущее.       Я лишь закатил глаза, скрестив руки на груди, и облокотился на кухонный гарнитур, громко выдохнув.       Агата покраснела ещё сильнее, если это вообще было возможно — она уже напоминала переспелый томат, и, не глядя ни на кого, прошла к холодильнику.       — Я, наверное, пойду, — пробормотала она, доставая пакет с соком. — Мне нужно в школу.       — Подожди меня, — быстро сказал я, хватая ключи со стола. — Мне тоже пора.       Я быстро выскочил из кухни, стараясь не смотреть на Лиама. Он явно наслаждался моей неловкостью. Вот же гад!       Я быстро умылся и надел на себя белую футболку, а затем свои чёрные джинсы. Поправил волосы, глянув в зеркало. Да уж, вид у меня и правда не очень.       С похмелья я выглядел так, будто у меня проснулись японские корни, которых у меня никогда не было. Похож на Сэма больше, чем он сам на себя.       Мы вышли на улицу. Агата молча пошла к машине, как будто на казнь. Я шёл рядом и чувствовал себя… ну, не идиотом. Идиоты хотя бы не мучаются вопросами: «Что теперь?». Я же был идиотом с философским уклоном.       Сделать вид, что ничего не было? Извиниться? Рассказать анекдот? Ха. Да я гений социальных катастроф.       Наконец, мы добрались до моей машины. Я открыл дверь пассажирского сиденья, но Агата просто стояла, глядя на меня своими огромными глазами, наполненными… чем? Я не мог понять. Надежды? Разочарования? Или просто мысли типа: «Вот это я влипла»?       — Садись, — буркнул я, стараясь не смотреть в её зелёные глаза — слишком красивые в данный момент.       Она послушно села, и я захлопнул дверь. Сам резво запрыгнул за руль, включил зажигание и выехал со двора, направляясь к школе. В салоне повисла давящая тишина. Только мотор гудел, как старый родственник, который не в курсе, что никому не интересно.       Я украдкой взглянул на Агату. Она сидела, отвернувшись к окну, и смотрела на проплывающие мимо дома и деревья. Наверное, обдумывала, как отомстить мне за испорченную девственность? Или как вытрясти из меня побольше денег?       Стоп, Александр, очнись! Агата не такая. Она не из тех, кто шантажирует или драматизирует. Она просто… нормальный человек. В отличие от тебя!       — Слушай… — начал я, но тут же замолчал, не зная, что сказать дальше.       Агата повернулась ко мне, вопросительно приподняв бровь.       — Да? — протянула та.       — Эм… как ты себя чувствуешь? — выдавил я, чувствуя себя полным кретином.       — Нормально, — ответила она, пожав плечами.       Нормально?! После того, что между нами было?! Просто «нормально»?       Я сжал руль так, что побелели костяшки пальцев.       — Ты уверена? — переспросил я, будто ожидал услышать: «Нет, я в эмоциональной коме, но выгляжу бодро». — Просто… вчера…       — Вчера было вчера, — перебила меня Агата, снова отворачиваясь к окну. — Не стоит об этом думать.       Вот так просто? Как «спасибо, я не голодна»? Как «давай останемся друзьями»? Нет, подождите, это что, была официальная отшивка? Меня отшили, пока я ещё даже не осознал, что был пришит?!       Во мне закипало возмущение. Медленно, как в чайнике. Я привык к другому: обычно девушки вешаются на меня, строят глазки, делают вид, что забыли номер своей квартиры, лишь бы остаться на ночь. А тут — Агата. Которая… ведёт себя как человек, а не ходячая мыльная опера.       — Знаешь что, Харрис? — выпалил я, не в силах больше сдерживаться. Голос дрогнул. — Ты ведешь себя как… как будто ничего не было! Тебя вообще это хоть как-то задело?       Она снова повернулась ко мне, и в её глазах я увидел… назойливость. Настоящую. С которой слушают лекцию или смотрят рекламу. Будто я, как муха, летаю и надоедаю ей!       — А должно было? — спросила она, слегка наклонив голову вбок. — Ты же сам понимаешь, что это была ошибка.       Я чуть не врезался в столб. Она цитирует меня же самого! Это вообще законно? Меня бесит, когда люди ведут себя, как я.       — Я… Я думал, ты как-то… отреагируешь. Ну, сильнее, что ли, по-другому… — ненавистно пробормотал я, будто хотел большего. Я уже чувствовал, как мои уши становятся оттенка «сваренный лобстер».       — И как же? — Агата продолжала смотреть на меня своим невозмутимым взглядом. — Ты хочешь, чтобы я устроила истерику? Закатила глаза, убежала в слезах и прокричала: «Ты разрушил мою жизнь, Александр!»? Потребовала, чтобы ты на мне женился?       — Нет! Конечно, нет! — воскликнул я, запаниковав. — Я просто… Я думал, что ты…       — Что я? — Агата усмехнулась. — Что я буду бегать за тобой, как преданная собачка? Что я буду умолять тебя остаться?       — Да что с тобой такое?! — не выдержал я. — Ты вообще нормальная?!       — Вполне, — ответила она, отворачиваясь к окну. — Просто я не вижу смысла драматизировать то, что уже произошло. Это была ошибка, ты это признал. И я с тобой согласна. Так что давай просто забудем об этом и будем жить дальше. Всё. Конец разговора.       Она замолчала, давая понять, что разговор и вправду окончен. Я ехал дальше, чувствуя себя полным идиотом. Кому расскажешь — не поверят, Агата Харрис меня просто уничтожила!       Она перевернула все мои представления о том, как обычно ведут себя девушки. Она не истерила, не умоляла, не требовала. Она просто… послала меня к чёрту. И меня это почему-то бесило. Бесило до чёртиков! Ну, может быть, немного притягивало…       Я остановил машину возле школы. Она вышла — без драматичных взглядов, без реплик напоследок. Просто хлопнула дверью, и всё.       Я смотрел ей вслед. А внутри всё клокотало: обида, злость, растерянность и… чёрт возьми, восхищение?!       Я ударил по рулю.       — Да что с тобой не так?! Ты же Нильсен! — выдохнул я в салон.       Машина промолчала. Может, она тоже охренела от слов Агаты.       Когда я вышел из машины и направился к школе, заметил вдалеке Сэма, который ждал меня, как обычно, у входа.       — Алекс! — заорал он, подбегая ко мне. — Ну что, как дела с Харрис?       О, отлично. Прямо с места в карьер. Может, ещё табличку повесим: «Вчера переспал с девушкой, которая теперь делает вид, что я — голограмма»?       Пусть все знают, что я не просто кретин, а кретин, которого послали после секса. Ну вот, почувствую на своей шкуре какого это, когда тебя выставляют на выход!       — Да так… — пробормотал я, стараясь не смотреть ему в глаза. — Всё нормально, — отмахнулся я.       Сэм недоверчиво оглядел меня.       — Ладно, как скажешь, — сказал он, пожимая плечами. — Пойдём, а то опоздаем и снова будем драить полы.       Мы вместе направились к зданию школы, обсуждая планы на вечер. Сэм рассказывал о какой-то новой игре, которую он скачал. Я на автомате кивал и поддакивал ему, но мыслями был всё ещё там — в машине, где Агата уничтожила меня одним словом. Ну, максимум двумя.