Я не смогу объяснить, но возвращаюсь назад.

Я не смогу объяснить, но возвращаюсь назад. Сизый дымок затуманивал взгляд и скрывал пейзаж. Почти зашедшее над Хоукинсом солнце. Хоппер курил, вглядываясь вдаль. Уже виднелись звезды, но темнело не до конца. Третье мая не желало подходить к завершению. — Привет.. — неожиданно в поле зрения появилась Джойс. Она печально улыбнулась, пристроившись рядом с Хоппером. Оба они оперлись на капот его машины. Джойс достала свою пачку сигарет. Такая мелочь очень огорчила Джима, ведь часто угощал её именно он, или подростки курили одну на двоих в тяжкие времена. Они молчали. Никто из них не хотел брать инициативу на себя и начинать разговор первым. — Мы так и будем молчать? — поинтересовался Хоппер. — Ты обиделся, Хоп? — спросила шатенка. Вопрос был совершенно не в ее духе, но она чувствовала, что его нужно задать. И он застал Джима врасплох. Он потупил взгляд, не находя слов. И решил затронуть то, что его волновало больше всего: — Что, Лонни уже позволил себе большее на твой счет? Джойс знала, что парень непременно укажет ей на это. Она вспыхнула и начала говорить быстро-быстро. — Нет! И вообще, не твое дело! Джим посмотрел на девушку надменно и обиженно. — Что, правда? А чего же ты метнулась ко мне? Хоп вспоминал, как недавно Лонни споил Джойс к чертям, а пришла она именно к Джиму, не зная, куда обратиться за помощью. Она не отходила от похмелья дня два, а этот кретин Лонни даже ни разу не навестил её. Будто его и не существовало. Одно слово – эгоист. Бедняжка пропускала занятия и приходила домой только переночевать, прикрываясь тем, что задерживалась в школе, чтобы вызывать у родителей меньше подозрений. А днём выблевывала весь дрянной дешевый алкоголь дома у Джима, пока рядом не было его родителей. Джойс в недоумении раскрыла рот, словно выброшенная на берег рыба, попутно жестикулируя, разводя руками. — Джойс… Скажи мне, как ты допускаешь такое? Для меня это большая загадка. А самая главная: как это все удается проворачивать этому идио… — Лонни – не идиот, — Джойс поджала губы, выставив указательный палец, — И о чем ты, Хоп! Что ты так взъелся на него? Почему ты просто не можешь принять то, что он мой парень! Джим отвел взгляд. Джойс наклонилась, пытаясь обратить его глаза на неё, и тихо настороженно спросила: — Мы ведь друзья, Джим? «Нет. Это ты всегда так считала, — думал Хоппер, — До поры до времени так и было. Но однажды я беспамятно влюбился в тебя. Если когда один любит, а другой об этом даже не догадывается – называется дружбой, то тогда это именно она.» Впрочем, если посмотреть со стороны, у них был действительно крепкий союз. Хоппер и Джойс были очень преданны друг другу. Иногда Джиму казалось, что он видит тот самый недружеский, теплый нежный взгляд из-под ресниц Джойс, и тогда он чувствовал себя самым счастливым на свете. — Как ты думаешь? — спросил он надтреснутым голосом. Шатенка сложила руки на груди: — Меня раздражает твое надменное поведение. Они снова замолчали. Джойс задумалась, а на глаза её наворачивались слезы. Она не хотела, чтобы все вышло так. Так не должно было быть. Хоппер был её самым лучшим другом и надежным человеком, которого она бесконечно любила. Но к Лонни она чувствовала совершенно другое. — Джим, — Джойс прижалась к нему. Хотелось спрятаться в нем, закрыться за его большой спиной. Она всхлипнула, — Ну почему все так? Я запуталась, я не хочу, чтобы все было так, я не хочу терять тебя, хочу, чтобы все оставалось как прежде… — Так не получится. Я тоже запутался, Джойс. Хоппер вдруг почувствовал невероятно сильные чувства к девушке. Как бы он не пытался, а обижаться долго на Джойс не мог. Он ответил на её объятия и хотел бы врасти вместе с Джойс в землю. Жить в твоей голове, и любить тебя. Неоправданно. Отчаянно. Джойс плакала. Все нахлынуло разом. Рядом с ней, всегда, был только один – Хоппер. Но она в упор этого не замечала. Жить в твоей голове, и убить тебя. Неосознанно. Нечаянно.