(Не)принуждённая реабилитация

      Сколько Найтмер себя помнит, никто из его дражайших мальчиков никогда не выделялся особой целостностью своего ментального здоровья. Подопечные под стать своему боссу, тут ничего и не скажешь. Эррор, собственно, исключением из этого правила не был, а потому с ним, как и с остальными, периодически возникали своего рода проблемы. Мало было этого факта, так ещё и теперь этому треклятому Инку приспичило увязываться за Разрушителем в своих нелепых и абсолютно абсурдных попытках ухаживаний. Никакой опасности художник, конечно же, не нёс, и все его выходки были не более чем просто его же бестолковой придурью, – в конце концов, чего можно ещё ожидать от того, у кого даже нет души? Нет эмоций? Пустая кукла, банально не способная чувствовать, – но сам Дестрой был явно иного мнения обо всей сложившейся ситуации. Поглотившая его хандра стала слишком бросаться в глаза не только Найтмеру, а уж он со своим радаром на эмоции определял чужие беды даже раньше их владельца, но и остальным в команде. Да и сложно не заметить, как Разрушитель постепенно становился всё более отстранённым, а затем и вовсе закрылся в своей Антипустоте, не появляясь в замке. Чем, разумеется, достаточно сильно беспокоил остальных.       И принц негатива с этим не был намерен так просто мириться. Он не просто так тратил столько своих сил и времени на то, чтобы приручить каждого нового приёмыша к рукам и ласке. К тому, чтобы спокойно взаимодействовать друг с другом, а не пытаться перегрызть друг другу глотки и обратить кучкой праха стоящего напротив. Он, в конце концов, привязался к ним. Насколько только может существо на вроде него вообще испытывать такие чувства, казалось бы, абсолютно противоречащие его природе.       Не такое уж и лёгкое это дело, собрать самых сломленных и разбитых монстров из богом забытых уголков Мультивселенной, а потом превратить это сборище в способную адекватно функционировать команду, где каждую секунду не происходят попытки убийства, самоубийства, шизофренические приступы и прочие радости столь пёстрого букета бед с башкой. Сколько нервов Кошмара в процессе всего этого было убито и бесславно похоронено в безымянной могиле не вспомнит, уже, наверное, никто. Даже он сам. Впрочем, Найтмер всё ещё мог считать это приемлемыми потерями на пути достижения желаемого результата. Этот самый результат, в конце концов, действительно того стоит.       Это был трудный путь, вспоминать который с самого начала было делом довольно приятным. Как минимум, чтобы потешить своё самолюбие, напоминая самому себе, в каком изначальном состоянии находились его подчинённые. Они в прошлом и они сейчас словно совершенно разные монстры. Найтмер проделал кропотливую работу и никогда и не забывал, в каком отчаянии его мальчики находились, утопленные в омуте своей боли так глубоко, что с трудом подавали надежды на лучшее.       Киллер был первым. Первым, кого он нашёл, первым, кого взял себе в услужение. Его маленький очаровательный питомец, уже тогда показавший, что может скалить зубки. Один посреди опустевшей Вселенной, отравленный ядом собственного отчаяния и вины, терзающей нестабильную душу. Словно избитый брошенный пёс, бездумно сорвавшийся в атаку при виде странного незнакомца в намерении загнать лезвие ножа поглубже в чужую черепушку. Битва закончилась даже не успев толком начаться. Победитель был предрешён ещё в самом начале. Впрочем, откуда Убийце было знать, кто именно явился в развалины его бывшего мира? Найтмер даже не старался тогда драться, в этом и не был смысла. Он сильнее. Он практически неуязвим. Божество на фоне жалкого смертного, так к чему траты усилий? Одного небрежного взмаха лозы хватило, чтобы скелет кувырком отлетел в ближайший сугроб, с глухим стуком приложившись о ствол дерева. Обычного монстра это неплохо так оглушило бы от боли, и Ночь был впечатлён, когда Киллер встал, практически как ни в чём не бывало, лишь слегка пошатываясь и моргая в замешательстве. Впечатлён и заинтересован. Эмоции Убийцы, скупые и жалкие, слабым эхом возникающие на периферии сознания, не могли не завлечь. Вторая попытка атаки закончилась таким же провалом, а сам Киллер оказался лежащим на спине, барахтающимся под тяжестью придавивших и опутавших его лоз. В беспорядочной атаке заострённые кости прошли сквозь скверну, ни капли её не повредив. Лишь после этого загнанный монстр соизволил перейти от нападения к попытке диалога.       Быть эмпатом – невероятно полезная способность. Чужие чувства как ниточки, пронизывающие живое существо насквозь и опутывающие как марионетку. Достаточно нащупать нужное, правильно и с усилием дёрнуть, и всё в твоих руках.       Впрочем, Киллер и без того проявил открытость в желании последовать за Найтмером, когда ему это предложили. Убийца был заперт один в гниющем мире, наедине с собой и муками совести, голосом человека в голове и полным отсутствием понимания того, что ему делать. Сплошная пустота, лишённая каких-либо красок, замкнутый цикл боли и перезагрузок, бесконечных смертей и тяжести вины на своих плечах. Тюрьма, в которой он оказался заточён, скованный оковами отчаяния и невозможности что-либо изменить. До появления в его жизни негативного духа. Кошмар стал для него толчком, смыслом жизни, соломинкой, за которую можно было зацепиться, чтобы продолжать толкать себя вперёд и дальше. Теперь у него хотя бы появилась чёткая цель.       Так их стало уже двое. Негативный принц и его верный подручный. Питомец, готовый выполнить любой приказ. С каждой тренировкой он становился стремительнее и опаснее, и на выходе Мар получал беспощадного и преданного ему бойца. Пусть и со своими… Особенностями, если выразиться совсем уж мягко. Характер у щенка был тот ещё. Дрессировка ему явно не помешала бы. Привычки ехидно лыбиться и вставлять свои комментарии куда надо и не надо определённо не добавляли Киллеру баллов, а Найтмеру – лишних нервов. Да и умение трещать без умолку Ночной, наверное, всё-таки не отнёс бы к его положительным качествам. Но, так или иначе, это дало ему важную наводку.       Киллеру было скучно. И одиноко. А банальная скука, как часто и происходит, становилась катализатором для большинства его выходок – попыток развлечь самого себя хоть чем-то. Слишком долго запертый в мире, где собеседником ему был лишь шепчущий о его грехах голос человека, он околачивался близ Мара, в независимости от того, была ли то миссия, тренировка или просто свободное времяпровождение. Пытался восполнить пустоту в общении хоть как-то, даже если за это порой неслабо перепадало. Тогда Найтмер впервые задумался о том, что его подчинённому, возможно, необходим напарник. Ну, или жертва для его пристального внимания, включающего в себя едкие комментарии, колкие шуточки и просто уникальной способности выбешивать всё, что движется, а что не двигается – то двигать и тем самым бесить. Собственно, в голове духа эти два понятия были друг другу идентичны.       Таким образом через несколько месяцев в замке появился Даст.       В отличие от Киллера, несносного, шумного и достаточно громкого, рьяно пытающегося заполнить пустоту от одиночества, Даст был совершенно другим. Почти его полной противоположностью. Куда более тихий и спокойный, Мёрдер скорее предпочитал молчать и слушать, но даже такое пополнение мгновенно скрасило чужие будни. Киллер действительно был рад новому товарищу, а Найтмер тем временем имел уже двух монстров с тяжёлыми проблемами и травмами, над которыми надо было работать. Даст и Киллер могли понять боль друг друга. Не им ли знать, каково это, быть запертыми в вечном круговороте смертей и боли? Они привыкали друг к другу, учились заново строить какие-никакие социальные связи (и не сказать, что это всегда проходило мирно… Впрочем, Ночь не имел проблем с урезониванием особо разбушевавшихся), и позволяли постепенно открываться.       Даст, в отличие от Убийцы, также был довольно-таки флегматичным. Ему почти на всё вокруг было без разницы, он ничего не хотел и ни о чём не просил… До того самого дня, пока дух не отправил эту сладкую парочку на разведку в ещё одну сплошь залитую негативом Вселенную. Тогда это действительно удивило Найтмера. Он впервые ощутил от Мёрдера такой контрастный каскад эмоций из смеси неуверенности, желания и едва ощутимой искры надежды, теплившейся небольшим угольком в глубине его души. Спокойная, тихая просьба, и разве мог Мар ответить на неё отказом?       Рушить чужие надежды и ожидания, ломая их и втаптывая в грязь, было, надо признать, приятным делом для твари на вроде негативного принца. Чужая боль питала его. Делала сильнее. Удовлетворяла ту его жестокую природную часть, то чудовище в его душе, каковым его всегда считали. Но чтобы совершить подобное злодеяние с кем-то из его мальчиков? Это перебор даже для него. Раз уж его подчинённому настолько приглянулся скелет из той Вселенной, значит, это был кто-то действительно особенный.       Так число подопечных разрослось до троих.       Хоррор был под стать своим компаньонам. Но, в отличие от Киллера или Даста, его проблемы были слегка иного уровня. Ещё одна забота в список… Мару, впрочем, не привыкать. Хоррор, тем не менее, также неплохо влился в команду, а тесное общение между ними всеми приводило к благоприятному воздействию на психику. По крайней мере, вместе им действительно было лучше. Не то чтобы это сделало конкретно их лучше. Но главное, что друг с другом они могли взаимодействовать нормально.       Четвёртым оказался Эррор. У Найтмера на примете он был уже давненько, вот только подобраться к Разрушителю и, уж тем более, уговорить его на какое-никакое сотрудничество, было отнюдь не так просто. Остальные следили за продвижением прогресса как за самым интересным в своей жизни шоу, ставя между собой ставки, когда же всё-таки упорство Дестроя надтреснет и он сдастся. Эти побегушки одного Мультивселенского зла за другим привлекли даже внимание Звёздных, заставив и Дрима, и Инка понервничать от возможности такого дуэта. За их лицами, признаться честно, было весьма приятно наблюдать. Ну, по меньшей мере, за лицом дражайшего братца.       Сил по итогу было потрачено не мало, но настойчивость и упорство наконец окупились. Как же сладок был вкус победы, когда все старания духа обернулись успехом. Разрушитель с ним, в его команде, в его семье. И пусть у Глюка сохранялось некоторое превосходство над другими подопечными, всё-таки, по силам они с Кошмаром были равны, это вовсе не было для них помехой.       Последним оказался Кросс.       Он был не таким как все. В начале их пути его чувства были самыми искренними и невинными, он весь лучился потоком доверия и благоговения, когда склонял пред ним колено в желании услужить, как только может. Крест видел в нём в первую очередь спасителя, вырвавшего его из плена абсолютно пустого белого пространства. Того, кому он обязан жизнью, свободой, всем, чем только можно было. И пусть Кросс был прекрасно осведомлён о тонкостях здешних отношений между членами команды, но сам он никогда не ровнял себя к тому, кто смог бы тоже стать кем-то большим, нежели просто рыцарь, до последней капли крови преданный своему королю. Он не ждал от них любви и интереса к своей персоне, – хотя в глубине души, разумеется, мечтал о таком раскладе событий, – и не смел требовать к себе большего. Семья, правда, была другого мнения, никогда и не воспринимавшая Крестоносца с такой позиции. Он не был для них просто напарником по бою. Впрочем, достаточно скоро они донесли своё мнение и до него.       Его мальчики, милые, драгоценные питомцы, так нежно любят друг друга, ластятся и играются, чем, разумеется, всегда радуют глаз их хозяина. И когда что-то идёт не так, именно на нём лежит первостепенная ответственность всё поправить. Благополучие его подопечных зависит от него. А значит, и этой проблемой Найтмер собирается заняться самолично.       В конце концов, хочешь, чтобы что-то было сделано хорошо – сделай это сам.       Оставив своих драгоценных мальчиков на попечении друг друга, Найтмер отступает в тень, формируя план своих следующих действий. Это не обещало быть совсем уж сложным, всё должно пройти гладко. Эррор, его милый, глупенький Эррор, имеет проблемы с принятием помощи даже от тех, кто его любит и заботится о нём. Следует напомнить ему, что их семья всегда будет рядом чтобы поддержать, и что побег и закрытие в своей проклятой Антипустоте отнюдь не лучший выход. А перед этим навестить Саенса, тот наверняка что-нибудь дельное посоветует. Всё-таки, не всегда одних только эмпатических способностей Ночи хватало для решения подобных казусов.       Он перемещается в Антипустоту. Её пространство всегда было для него открыто, хотя мало кто из живущих в принципе мог похвастаться фактом того, что Дестрой будет не против видеть их на пороге своей обители. Хотя в этом месте понятие порогов определённо отсутствует. Как и стен, пола и потолка. В привычном понимании, по крайне мере. Это обилие слепящего белого цвета режет привыкшую к полумраку замка глазницу, заставляя в первую секунду зажмуриться и недовольно что-то шикнуть себе под переносицу. На периферии сознания тут же каскадом вспыхивают яркими красками эмоции, причём, как почти мгновенно осознаёт сам дух лишь секундой позже, он чётко ощущает сразу два эмоциональных фона. Значит, Эррор сейчас не один. Точно не с Инком, ведь даже его фальшивые эмоции, окрашенные красками, оставляют после себя едкую горечь и желание блевануть. Эти чувства живые, более мягкие и спокойные, нежели ворох беспокойств. Кому конкретно они принадлежат Найтмер выясняет практически сразу, как только, наконец, промаргивается — немногим удивлённый Разрушитель сидит в компании Блу. Судя по клубкам пряжи вокруг них, Эррор, для того чтобы расслабиться, взялся за любимое хобби. Это вызывает некоторое успокоение. По крайней мере, Эррор подпускает к себе близкого друга и проводит время не в полном одиночестве, а вместе с ним. Хороший знак.       — Найтмер? – Уничтожитель поднимает взгляд на бывшего хранителя перед собой, сдвигая с переносицы очки. Он опускает клубок пряжи, втыкая в него спицы, которые держал до этого. Мар успевает заметить пласт чего-то, ещё не принявшего окончательную форму. Вяжет ли он что-то конкретное, или это просто так, для отвода души? — Не ожидал тебя здесь сейчас увидеть.       Его голос словно несёт в себе оттенки вины, и это же дух отслеживает в его чувствах. Боится, что своими действиями причинил беспокойство? Винит себя за это? Прежде чем ощущения смогли бы обостриться, Найтмер поглощает их, слегка жмурясь от сладкого привкуса негатива. Помимо этого, он остро ощущает и чужие страдания. Смесь беспокойства и страха, так беспощадно терзающая его измученную душу. Оставлять подобное без внимания не в компетенции духа.       — Тебе нужна помощь, — прямо заявляет Кошмар тоном, который подразумевает за собой смирение и принятие от собеседника. Разумеется, никаких возражений бывший хранитель слышать не желает. — И помощь отличная от сидения взаперти в этом месте, — он беглым взглядом окидывает пустоту вокруг себя, после чего опять обращает внимание на Дестроя. Тот, кажется, всё-таки намеревается что-то возразить, но в момент, когда он открывает-таки рот, на плечо ложится рука Блуберри.       — И он прав, Эррор, — более мягким, нежели у негативного принца, тоном отмечает скелет, а затем выдыхает, покачивая головой. — Ты сейчас действительно не в лучшем состоянии.       — Всё в порядке, — отрезает Глючный, возможно резче, чем ему хотелось бы, пытаясь сбросить руку со своего плеча, но взгляд сразу обоих монстров пригвождает его к месту. Смесь из разнородных чувств наполняет Ошибку, в какой-то момент это почти вызывает у Негативного принца головокружение. Наконец, под напором сразу двоих, он сдаётся. Напоследок лишь успевает отправить друга обратно в его родной мир, прежде чем позволить Ночи обвить свою руку и уволочь за собой в портал, вновь погружаясь в мысли. А Мар времени зря не теряет, бесцеремонно утаскивая Дестроя за собой в кабинет Саенса, подпихивая ближе к учёному и намереваясь получить достаточную информацию, чтобы понять, что делать со своим мальчиком.       Всё время приёма Эррор просто молча сидит, глубоко погружённый в свои мысли. Он не особо старается концентрироваться на чужом разговоре, пропуская всё мимо себя, от некоторой нервозности начиная мять рукав своего свитера. Беспокойство, вызванное Инком, теперь усиливается ещё и тем фактом, что во всю эту ситуацию пришлось ввязаться Найтмеру. Дестрой до последнего был настроен разобраться со своими чувствами и страхами самостоятельно, но, очевидно, катастрофически с этим не справлялся. Да и Негатив, очевидно, не собирается так просто позволять ему дальше загоняться в одиночестве.       Эррор даже не успевает понять когда его приём заканчивается. Незаинтересованный взгляд скользит по упаковке таблеток, выписанных ему же. О назначении никто и словом не обмолвился, — ему, по крайней мере, — но монстра это и не волнует. Его черепушка забита сейчас совершенно другими мыслями. Из них его выбивает лишь прикосновение к плечу. Мягкое, но уверенное сжатие заставляет мелко вздрогнуть. Дух тянет его за собой, незаметно для скелета ныряя в портал и перемещаясь вместе с ним в уже знакомые стены. Эррор вынужден для себя признать, что уже соскучился по этому месту и его обитателям.       Их встречает приятный полумрак. Найтмеру никогда не нравился яркий свет, поэтому большая часть замка всегда освещалась небольшим количеством света, что, по мнению Дестроя, добавляет ещё больше комфорта. Всё ещё ничего не говоря, негативный дух бережно обвивает лозой чужую кость немногим выше предплечья и тянет Эррора за собой, уводя во тьму длинного коридора. В какой-то момент Ошибка ловит себя на мысли, что этот путь ему знаком. Ну и, конечно же, они выходят в библиотеку.       Пожалуй, одна из самых, если не самая огромная комната в замке. Любовь негативного духа к литературе была всепоглощающей, на грани с помешательством. Такой коллекции книг не было, наверное, ни у кого во всём Мультивёрсе. К ним у Кошмара было особое, почтительное отношение, — по большей части, по крайней мере, за редким исключением, — и книги всегда хранились в надлежащем порядке. Чтение вслух было одним из способов, которым Мар баловал своих мальчиков, позволяя им полежать рядышком, помурлыкать на его коленях и поластиться к оплетающим их лозам. Расслабиться и просто забыться в очередной истории, которую ворковал им вкрадчивый голос.       Найтмер усаживает Разрушителя в кресло. Мягкое и уютное, достаточно широкое, чтобы вместить на нём ещё как минимум двух скелетов. Всё-таки, не иметь лишнего объема за счёт плоти, внутренностей и кожи было неплохим таким плюсом. А затем усаживается в кресло напротив.       Наблюдая за тем, как с хриплым стоном скелет откидывается спиной на кресло, позволяя затёкшим позвонкам утонуть в мягкой обивке, Ночь расслабляется, погружаясь в омут чужих эмоций. Они накатывают волной, затапливают страхом полностью, позволяя духу как следует распробовать каждую. Позволяет себе впитать немного чужого страха, слегка разгружая забитый всем,чем только можно фон, стараясь хоть так облегчить проблемы монстра.       — Это всё из-за Инка, верно? — Найтмер откидывается на спинку, закидывает ногу на ногу и сцепляет в замок пальцы, задумчиво водя кончиком фаланги по холодному металлу кольца. Тому самому, которое относится непосредственно к Эррору. Соседнее с ним, на которое палец скользит позже, как доказательство связи с Кроссом. Три других кольца, украшающих ту же руку, очевидно, принадлежат остальным его мальчикам. Может, Мар и не был таким уж сторонником всех тех формальностей, носимых смертными, но не мог отказать своим партнёрам в подобном предложении. Возможно, кто-то счёл бы ношение разом пяти колец перебором, но и духу было как-то глубоко плевать до мнения других. Те и сами носят каждый по кольцу, кажется, весьма гордясь подобным украшением.       Эррор тяжело вздыхает, складывая на груди руки. Отводит взгляд в сторону, сосредотачиваясь на одной из книжных полок. Высотой она уходит аж под потолок, и на мгновение голову посещает дурацкая мысль, что с ростом Ночного до верхних полок и не доберёшься без лестницы. Впрочем, тут же оправляет он себя, с наличием столь многофункциональных отростков за спиной, Найт определённо мог не беспокоиться о такой мелочи.       Сочтя вздох за утвердительный ответ, Кошмар продолжает.       — Но ведь у тебя нет причин беспокоиться из-за этого, Эррор, — мягко произносит он. Затем вздыхает и подаётся поближе. — У этой чернильницы ведь нет души, ты же помнишь. Его якобы эмоции, которые он симулирует, лакая свою краску, не более чем жалкая фикция. Они не имеют ничего общего с настоящими чувствами. С тем, что могут испытывать те, у кого есть душа, — Найт поднимает руку, потирая переносицу и слегка морщась. — Ты боишься… — бывший хранитель слегка наклоняет голову набок. — Боишься, что его выходки выйдут за грани дозволенного, так?       — Я… — Дестрой с каким-то отчаянием выдыхает. — Я не знаю чего мне от него ожидать. Он же непредсказуемый. Что если он захочет меня куда-нибудь запереть? Я ему не певчая птичка, которую можно в клетку запихать, — скелет передёргивается, обнимая самого себя за плечи.       — Он не будет такого делать. У него нет чувств. И ни одной причины чтоб пытаться сделать что-то такое. Он просто ерундой занимается, не более того. Держать тебя в заточении не имеет для него никакого смысла. Побегает за тобой и перестанет, однажды он потеряет к этому интерес. Ты ему не нужен ни в каком таком плане… — Ночь кривится. — Ему никто не нужен в таком плане, — он вздыхает и аккуратно тянется лозой к лицу Разрушителя, чтобы нежно погладить по скуле. — Ты в безопасности, Глюк. И тебе никто и ничего не угрожает. Никто не лишит тебя свободы и не заставит подчиняться… ты хозяин сам себе.       Монстр недолгое время молчит, рассматривая Найтмера внимательным взглядом разномастных зрачков. Затем выдыхает и немного подаётся незамысловатой ласке.       — Тебе нужно расслабиться и отдохнуть. Ты так долго копил в себе всё это. Избегал нас, — в голосе Кошмара на мгновение проскальзывает тонкая нотка осуждения. Впрочем, он снова смягчается. — Не стоило подвергать себя таким страданиям.       Найт замолкает, после чего поворачивается к книжной полке и лозой достаёт одну из книг. Это оказывается достаточно увесистый объёмный том с насыщенной тёмно-зелёной обложкой, на которой красуется серебристая тесьма. Поудобнее устроившись в кресле, скелет открывает её, бросая взгляд на своего партнёра.       — Думаю, сейчас тебе не помешает выбросить ненужные лишние мысли из головы и позволить себе расслабиться, — комментирует своё мнение дух, переводя взгляд обратно на книгу. — Позволь тебе помочь в этом деле.       Чтение вслух своим мальчикам всегда помогало. Может, не все из них были книгочеями, и уж тем более никто не имел настолько огромной любви к литературе, но никто не отказывал себе в удовольствии понежиться в такой заботе, расслабляясь под монотонное чтение. Это избавляло от лишних мыслей, беспокойств и тревоги, притупляло боль и разбавляло эмоциональный фон. Это делало им лучше. И Эррор в этом случае также исключением не был.       Постепенно, но на смену вороху беспокойств приходит спокойствие. Это расслабляет, подкупает, заставляя перестать думать обо всём лишнем, сосредотачиваясь исключительно на Найтмере. На его голосе. На той атмосфере, повисшей между ними. Дестрою не хочется её прерывать. Не хочется больше сбегать в Антипустоту, закрываясь там подальше от всех кого любил. И тех, кто любил его в ответ.       Эррор настолько расслабляется, что в какой-то момент даже не осознаёт того, что Кошмар, во-первых, закончил читать, а во-вторых, одна из его лоз невозмутимо скользит по его плечу, слегка отгибая воротник одежды.       Книгу бывший хранитель до сих пор держит в руках, неспешно помечая закладкой страницу, на которой остановился, а затем закрывает и также, не вставая с кресла, убирает её обратно. Теперь можно прикоснуться и к чему-то более интересному, чем просто книга.       — Это тоже входит в план расслабления? — поддразнивает Разрушитель, когда нечто влажное и прохладное касается его шеи. Когда с него шарф сняли? Он не помнит. Вот уже и верхняя одежда чёрт его знает где… Найт в который раз демонстрирует многофункциональность всего набора извивающихся за спиной отростков.       — Разумеется, — низким голосом сообщает Негатив, выглядя собой вполне довольным. — Я думаю, кое-кто нуждается в том, чтобы как следует закрепить полученный сегодня урок. Что у тебя есть семья, которая любит тебя и волнуется о тебе. Так позволь мне, — свитер отправляется изучать пол библиотеки, в то время как одна из лоз — рёбра Дестроя. — Как следует продемонстрировать тебе это.       Словно потревоживший змеиное гнездо, скелет вскоре почти весь оказывается опутан. И хотя хват влажных упругих лоз из концентрированного негатива действительно при желании может стать подобен стальным объятиям, сейчас же Мар действует бережно и мягко. Сжимает уверенно, но недостаточно сильно, чтобы причинить такими действиями дискомфорт. Хотя, конечно, мог раскрошить кости в пыль, если бы захотелось. Но отнюдь, Кошмар не был намерен в принципе причинять вред и боль своим мальчикам. Разве он для этого их холил и лелеял? Так что действия принца негатива по-своему заботливые, аккуратные.       Он сидит всё также невозмутимо в своём кресле, вновь возвращаясь к тому, чтобы постукивать коготками фаланг о кольца.       От Разрушителя доносится рваный вздох, разномастные зрачки мерцают ярче. Лёгкий налёт синевы украшает скулы, постепенно свечение охватывает шейные позвонки и плечи, по которым сейчас, подобно змеям, скользят тёмные тени. Чуть ниже, давят на ключицы, обводя их по всей дуге, выбивая тихий выдох из Эррора, смешанный с едва слышимым шипением статики. Утекают к грудине и рёбрам, переплетаясь на красочных костях подобно плющу. Другие отростки, до этого занятые снятием с Ошибки последних элементов одежды, опутывают позвоночный столб. Растирают позвонки, скользят в межпозвоночные щели, рассылая по телу монстра колючие разряды удовольствия.       — Так хорошо? – спрашивает Найтмер, практически мурлыкая. Ответом ему и так служат эмоции. Позитив, обычно вызывающий раздражение, дух мог терпеть лишь исходящим от своих мальчиков. Он сидит с видом практически королевским, взирая на творящееся непотребство, которое сам же учиняет, с абсолютной невозмутимостью. Он всегда получал эстетическое удовольствие от вида своих мальчиков в таком положении и виде. Взять хотя бы недавнее развлечение с Киллером… но, конечно, в этот раз Мар не собирается заходить так далеко. В конце концов, не все из его подчинённых такие же больные мазохисты как некоторые. Ведь так?       Эррор тем временем в ответ бормочет что-то не совсем внятное, смешанное с выдохом удовольствия, что дух расценивает за удовлетворительный ответ.       — Во-о-от так, — шепчет бывший хранитель, когда кончик одной из его лоз проскальзывает по седалищным буграм, трётся о лонное сращение, после чего перебирается к внутренней стороне, дразнящими движениями задевая копчик с крестцом. Оши закусывает челюсть, пытаясь сдержать уже более громкий выдох, когда терпит неудачу. Кое-кто бесцеремонно вторгся во внутрь грудной клетки, обвиваясь вокруг души и вытаскивая её наружу. Безжалостно сминая и массируя, заставляя бедного скелета трястись и жмуриться, Найтмер абсолютно точно получает от такого вида удовольствие.       И тихо, мягко, чуть ли не с аристократической изящностью посмеивается, когда магия второго скелета наконец не выдерживает издевательств, давая о себе знать.       — Ты такой красивый, — лоза проскальзывает по уже окрепшему члену, обвиваясь вокруг, чем выбивает из Дестроя весь воздух. Не чтобы им действительно нужно было дышать, но всё равно забавно смотреть за тем, как безуспешно его любовник старается восстановить дыхание, глотая ртом воздух с широко округлёнными глазницами.       — Т-твою же… — цедит Ошибка, весь дрожащий и напряжённый, прежде чем Мар слегка усиливает хватку, а после срывается на сдавленный вскрик. Его бёдра неспеша разводят в стороны, крутя в наиболее удобных ракурсах для Ночного, позволяя рассмотреть всё как следует, с лучшей позиции. Замечательно всё-таки вот так сидеть и вытворять подобное с таким лицом, словно он книгу читает. Эррор, может, что-то бы и съязвил на этот счёт, но сейчас мысли куда больше занимает другое.       К примеру, влажный кончик, так удачно оказавшийся в самом нужном месте и неспешно проникающий во внутрь, заставляя прогибаться в позвоночнике до его слабого похрустывания. Дестрой уже теряет связь с реальностью, почти хныча от переизбытка ласки со всех сторон. Душа, член, а теперь ещё и вот это. Движения будто бы назло слишком медленные, растянутые, подначивающие и подливающие масла в огонь. Глюк не знает куда деться, тем более, деваться-то и некуда. Со всех сторон лозы, обласкивающие каждый миллиметр костей. Не обделяющие вниманием и магию. Найтмер знает, как, кому и что нравится. Хрупкие тела, словно музыкальный инструмент, на которых методом долгой усердной практики надо просто научиться правильно играть. И у него с этим обучением проблем не возникает.       Он вводит лозу глубже, хотя и не переходя границы. Эррор выгибается сильнее, стонет, закатывая зрачки и жмуря глазницы. Путы держат крепко, у него не получается дёрнуться чтобы хоть как-то помочь себе, но на его счастье, Ночь сегодня не собирается быть слишком жестоким. Темп подбирается почти сразу, уверенный, размеренный, выбивающий с каждым толчком искры удовольствия из любимого тела. Рваные вдохи и выдохи заполняют тишину библиотеки наравне с влажным хлюпаньем магии. Стоны, сдавленные крики, хныканье и шёпот его собственного имени, всё это вводит Найтмера в восторг, проносит волны удовлетворения в глубине его души. Он ускоряет движения лоз, наконец, вспоминая и о той, которой опутана возбуждённая магия.       Эррор жалобно всхлипывает, слёзы очерчивают дорожки по его скулам, стекая почти вровень с синими полосами. Удовольствие пронизывает подобно электричеству, кости потрясываются от напряжения и наслаждения, а внизу всё сводит от обжигающей неги.       Ещё немного. Ещё совсем чуть-чуть.       — Я… я сейчас… — лепечет Ошибка, извиваясь на кресле в хватке Негатива. — Н-Найтмер… ох, чёрт, я! — он взвизгивает на особо сильном толчке, вызывая порцию смешка от духа. — Найт…!       Финал оказывается обжигающе ярким, пробивающим всё тело дрожью высшего наслаждения. Эррор струной выгибается в объятиях лоз, а затем с протяжным стоном обмякает, всхлипывая и пытаясь прийти в себя. Силы покидают тело, мелкая дрожь колотит кости, а душа, возвращённая обратно на законное место, судорожно трепещет. Внизу так горячо и приятно, что можно лишь зажмурить глазницы и замурлыкать от удовлетворения.       Найтмер стирает слёзы с личика Дестроя, явно довольный проделанной работой.       — Надеюсь, это было достаточным напоминанием? — он покровительственно целует скелета в лоб. — Того, как сильно мы тебя любим. Того, что мы твоя семья и всегда будем рядом, когда тебе это понадобится.       Кошмар берёт обмякшего монстра на руки, поддерживая того с помощью лоз. Тенью мгновенно проскальзывает в просторную спальню, — чтобы разом уместить пятерых скелетов требовалась действительно немаленькая кровать, — и укладывает Эррора, уставшего, но наконец довольного на мягкий матрас, поглаживая невесомо по макушке. Поднимает взгляд, сталкиваясь с Кроссом, и легонько улыбается, когда Крест обнимает Ошибку со спины, поглаживая по плечам и что-то ласково воркуя тому на слуховое отверстие.       Долгий день подходит к концу, постепенно стекаются и другие.       Даст принёс на руках уставшего Киллера. Он тоже нуждается в хорошем отдыхе. Хоррор устраивается поближе к Дестрою, тычась своей переносицей в его. Наконец, все в сборе. Все легли, а значит, теперь может лечь и Найтмер, напоследок впитывая негатив и образы ночных кошмаров, — как бы иронично это ни было, — дабы обеспечить своим мальчикам спокойный сон. После этого он позволяет и себе отойти к заслуженному отдыху.       Он понадобится им всем.