my heart thirsts because of you

Сону – самый обычный студент. У него превосходные оценки, замечательные друзья и супергорячий парень, который не просто соответствует всем его стандартам, а превосходит их настолько, что ни в одной, даже самой смелой, фантазии, он не смог бы представить, что такой человек вообще существует. А, ну и еще они вместе ведут страничку на OnlyFans. Ладно, конечно, он хвастается. Он знает, что многие мечтают о подобной жизни, и очень ей доволен. Но если бы кто-то подошел к нему где-то три месяца назад и рассказал о том, что именно так будет выглядеть его рутина, он бы засмеялся ему в лицо, а потом бы втайне поинтересовался, что ему нужно сделать, чтобы это и правда сбылось. Все вышло так забавно. Сону предложил Сонхуну заниматься OnlyFans неожиданно даже для самого себя: тогда он только начал осознавать, что старший ему нравится, и решил, что именно так сможет превратить их отношения во что-то большее, чем просто секс. И разве может что-то сблизить больше, чем совместный труд? Только вот, все его мечты разрушились ровно в тот момент, когда он случайно подслушал, как Сонхун говорит их общему другу о том, что уже давно ничего к Сону не испытывает. И вот так еще два месяца они ходили вокруг да около. А потом оказалось, что этот глупый идиот соврал и все это время жертвовал своими чувствами, подавляя их, потому что считал, что они невзаимные. Кто бы мог подумать? Их история напоминает извилистую дорожку, и он занимает себя тем, что вспоминает все, что им пришлось пройти, пока ждет, когда дверь ванной комнаты наконец откроется. Его сосед и по совместительству лучший друг, Чонвон, как раз выходит, выполнив все утренние процедуры. Он зевает в руку, морщась, как котенок, и Сону едва сдерживается, чтобы не начать ворковать от того, какой его лучший друг милый. — Доброе утро! — щебечет Сону. Чонвон бормочет что-то в ответ, пока возится с кофемашиной и захлопывает крышку с капсулой. Несколько минут спустя, когда он уже потягивает свежесваренный кофе, ему становится гораздо лучше. Они болтают с Сону обо всем, что не успели обсудить, пока были заняты сдачей экзаменов – теперь-то им можно расслабиться. Сону как-то поймал Чонвона на кухне и увидел, как тот смешивает энергетик с кофе, а потом вливает в себя эту смесь одним глотком. Ким тогда поморщился и просто помолился за сердце друга – так, будто сам никогда не делал подобного. Такова реальность учебы на старших курсах. Ладно, теперь это неважно. Экзамены закончились, и Сону с нетерпением ждет встречи со своим парнем. Они не виделись уже полторы недели, что абсолютно неприемлемо. Сону страдает от разлуки и может излечиться только одним способом: проводить с Сонхуном как можно больше времени до отъезда домой. И он, кстати, уже знает, чем они будут заниматься. Сону не может скрыть взволнованную улыбку, вспоминая о том, что недавно количество подписчиков на их OnlyFans перевалило за десять тысяч. Он и не думал, что они когда-нибудь достигнут такой большой цифры. Если честно, он в принципе не ожидал, что они продолжат вести страничку после того, как официально начнут встречаться, однако им обоим нравится создавать контент для своих подписчиков. Они обещали отпраздновать это достижение особенным видео, но из-за плотного графика все никак не могли его снять. Но теперь, когда семестр закончился, и Сону намерен провести следующие несколько дней со своим парнем, у них появляется прекрасная возможность наконец это сделать. — Кстати, — Сону поворачивается к Чонвону, который отрывается от, вероятно, переписки с Джеем. — Одолжишь нам с Сонхуном камеру на выходные? — Опять? Вы мне так всю память забьете, — жалуется Ян. — Чего вы вообще свою не купите? — Ну пожалуйста, — тянет Сону, складывая руки перед лицом в молитвенном жесте. — Пожалей своего бедного нищего лучшего друга. — Ты не нищий, — фыркает Чонвон. — Вы же как раз поэтому и продолжили заниматься OnlyFans, нет? Сколько у вас, кстати, подписчиков? — Ну, — начинает Сону, медленно отступая, чтобы убежать подальше, если придется, — тысяч десять? Чонвон роняет челюсть на пол. — Десять тысяч? — вскрикивает он и вытягивает ногу, целясь Сону в колени. Ким чудом уклоняется от атаки, прекрасно понимая, что удар бывшего тхэквондиста оставит ужасно болезненный синяк. — У тебя точно есть деньги на камеру, маленькая, ты, пиявка. — Хорошо, хорошо! — визжит Сону, уворачиваясь от подушки, которую Чонвон подобрал с дивана и кинул в него. Младший явно встал сегодня не с той ноги. — Куплю! Но можно, пожалуйста, мы в последний раз возьмем твою? Он использует свой коронный прием, которому никто не может противостоять: расширяет глаза и выпячивает нижнюю губу, превращаясь в само воплощение молящей невинности. Сонхун обычно и секунды не выдерживает: сдается сразу, как видит это выражение. Это, по мнению Сону, и является доказательством того, что его обаянию невозможно сопротивляться. Но Чонвон говорит, что Сонхун просто слабак – особенно, когда дело касается Сону. В итоге Чонвон вскидывает руки в знак поражения и издает недовольные звуки. — Хорошо, но только в последний раз. Я пришлю тебе ссылку на сайт, с которого Джей-хен заказывал эту камеру. — Спасибо! — благодарит Сону и налетает на лучшего друга с объятиями. — Ага-ага, — обреченно вздыхает младший, но на объятия все равно отвечает. Немного позже Сону возвращается в свою комнату и проходится взглядом по всем своим вещам. Ему нужно начинать готовиться к отъезду прямо сейчас, потому что он знает, что, скорее всего, не отлипнет от своего парня до тех пор, пока это не станет необходимостью, и тогда придется собирать чемодан утром, прямо перед вылетом, а это – идея, заранее обреченная на провал. Сону очень хочет увидеться с Сонхуном уже сегодня, и поэтому просто надеется на то, что у него получится справиться с этим заданием быстро. К сожалению, каким бы замотивированным он не был, сборы все равно отнимают у него значительную часть дня. Время ужина уже давно прошло, когда Сону пишет Сонхуну о том, что скоро будет выходить. Он берет с собой косметичку со средствами для ухода за лицом и камеру Чонвона, больше ему ничего не нужно – пол его гардероба и так валяется у Сонхуна. Многоэтажка, в которой живет Сонхун, находится примерно в десяти минутах езды на автобусе от Сону и Чонвона. Далековато от кампуса, но и аренда дешевле. Тем более, Сонхуну действительно нравится жить в таком тихом районе. Сону его понимает: знает, какими шумными могут быть студенты – особенно, когда их соседи устраивают вечеринки. Поэтому, когда ему нужно подзарядиться и восстановить энергию, он приезжает к Сонхуну – ему нравится укрываться от всех проблем в руках своего парня. Сгорая от нетерпения, Сону вводит пароль от квартиры и входит внутрь. Он тихо оставляет сумку у двери и переобувается в тапочки мятного цвета, которые Сонхун купил специально для него. До него доносятся тихие звуки удара ножа о разделочную доску, и Сону проходит вглубь квартиры, отправляясь на поиски своего парня. Он находит Сонхуна сгорбившимся над кухонной стойкой. Нарезая и раскладывая фрукты, старший совсем не замечает присутствия второго человека в доме. Сону встает на цыпочки и чувствует, как тело наполняется теплом, когда, подкравшись ближе, замечает, что все фрукты на тарелке – его любимые. Наконец он решается дать о себе знать и обвивает руки вокруг талии Сонхуна. Тот немного вздрагивает, но, осознав, кто именно его обнимает, мгновенно расслабляется. — Привет, детка, — Сонхун приветствует его не только словами, но и поцелуем в тыльную сторону ладони. — Как экзамены? — Все хорошо, — шепчет Сону и глубже зарывается в широкую спину Сонхуна, вдыхая его успокаивающий запах. Сонхун любит аромат чистоты – в его квартире всегда пахнет свежестью, например, морем, а все его парфюмы пахнут так, будто он перекатывался по свежему только что высохшему на солнце постельному белью. Сону кажется милым то, что его сильный, тихий, серьезный на вид парень предпочитает, словно ребенок, пахнуть мылом и порошком. — Скучал по тебе. — Я по тебе тоже, — говорит Сонхун и притягивает Сону к себе, чтобы поцеловать его как следует. Сону тает в его объятиях, выдыхая в губы и обнимая за шею. Сону довольно быстро отстраняется и хихикает над тем, как Сонхун выпячивает губы, пытаясь втянуть его в еще один поцелуй. Для того, кто ненавидит, когда его называют милашкой, Сонхун ведет себя слишком мило. Он ставит тарелку с мандаринами и персиками на обеденный стол и болтает с Сонхуном о том, что произошло за все то время, которое они не виделись. Сонхун практически ничего не говорит, но смеется и в нужные моменты комментирует, как бы показывая Сону, что действительно слушает. Старший садится за стул рядом, как только заканчивает мыть посуду и убирает разделочную доску и нож на место. Они говорят обо всем и ни о чем одновременно, и Сону протягивает дольку мандарина Сонхуну в рот, умиляясь улыбке, которая трогает его щеки. Когда тарелка опустошается, а животы наполняются фруктами, Сону решает затронуть тему, о которой не мог перестать думать с самого утра. — Итак, насчет нашего видео на десять тысяч подписчиков… — Сону замолкает, подавляя смех от того, как забавно Сонхун выглядит, напрягшись от интереса. — Не хочешь быть немного грубее? — Грубее? — спрашивает старший, покрываясь легким румянцем. — Почему именно грубее? — В последнее время в комментариях все чаще просят показать твою более жесткую сторону, — пожимает плечами Сону, стараясь сохранять бесстрастное лицо. Он не врет. В комментариях и правда просят о том, чтобы Сонхун был с ним погрубее, но главная причина, по которой младший вообще об этом заикнулся, заключается в том, что Сону хочет, чтобы Сонхун был с ним погрубее. Не поймите его неправильно, ему нравится то, насколько бережно с ним обращаются – ему хочется треснуть себе из прошлого по голове за то, что не замечал, что старший был в него влюблен все это время. Но иногда Сону задается вопросом: что произойдет, если Сонхун немного расслабится и найдет применение своим рельефным бицепсам? Если вы, конечно, понимаете, о чем он. — Ну, — Сонхун нервно потирает шею, — я, наверное, могу попробовать. А ты что думаешь по этому поводу? — Думаю, это может быть весело, — Сону пытается сказать это как можно более равнодушно, но пылающее лицо выдает то, насколько он на самом деле заинтересован. Щеки Сонхуна горят так же сильно, но он отчаянно пытается скрыть это ухмылкой. — А, понятно. — Не строй из себя недотрогу, — хнычет Сону, толкая старшего в плечо. — Ни за что не поверю, что ты ни разу об этом не думал. Смутившись, Сонхун хватает его за руку, но даже не пытается убедить в обратном. Вместо этого он потирает большим пальцем тыльную сторону его ладони и говорит: — Я не хочу делать тебе больно. — Но в этом же весь смысл. Сону чувствует, как ласка разливается по груди, когда Сонхун робеет от его шутки еще больше. Он забирается к нему на колени, обхватив его руками за шею, а старший, в свою очередь, кладет ладони ему на талию. — Ты не сделаешь мне больно, — твердо говорит младший и, наклонившись, оставляет поцелуй на губах напротив. — Мы установим правила – так ситуация не выйдет из-под контроля. К тому же, иногда я доверяю тебе даже больше, чем себе. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. Легкая улыбка украшает лицо Сонхуна, когда он втягивает Сону в очередной поцелуй, на что в ответ младший отчерчивает губами созвездие из его родинок. — Я тебя люблю, — признается Сону, когда они отстраняются. — Я тоже тебя люблю, — отвечает Сонхун, и Ким не может не утонуть в его глазах, отражающих обожание, плещущееся в его собственных.

***

Когда на следующее утро Сону просыпается (слава Богу), солнце не слепит глаза – спасибо плотным шторам Сонхуна. Ему нравится спать со своим парнем, так как старший всегда прижимается к нему во сне. Сейчас, например, он укрывает Сону конечностями, словно одеялом: рукой обвивает грудь, а ногой – бедро. Младший осторожно переворачивается на бок, чтобы рассмотреть его получше. Во сне лицо Сонхуна выглядит по-настоящему неземным, а это говорит о многом, учитывая то, что он и так несправедливо красив. Когда они впервые встретились, Сону удивился, узнав, что этот необычайно привлекательный мужчина ни с кем не встречается, но Сонхун признался, что, будучи довольно тихим и стеснительным, он отталкивал от себя людей раньше, чем они были бы готовы узнать его получше. Каждый день Сону благодарит всех богов на свете за то, что большинство сдается слишком быстро, и за то, что он сам к этому большинству не относится. Спящий Сонхун кажется куда более расслабленным. Волосы спадают на лоб, что не только создает резкий контраст с его привычным образом, так как обычно старший зачесывает их наверх, но и придает ему особого мальчишеского шарма. Сону наблюдает за тем, как поднимаются и опускаются его плечи, следуя за ритмом дыхания, и наклоняется, чтобы убрать пряди с глаз, но случайно его будит. Он подавляет улыбку, когда Сонхун недовольно морщится и сонно приоткрывает один глаз, смотря на Сону. — Привет, — улыбается Сону. Сонхун протестующе мычит, зарываясь ему в шею. — Еще рано, — хрипит он. — Ложись обратно. — Уже почти одиннадцать, — Сону издает неверящий смешок, который совершенно ожидаемо игнорируют: Сонхун снова провалился в царство Морфея. Сону нежно вздыхает и осторожно высвобождается из объятий. Сонхун даже не шевелится – крепко спит, завернувшись в одеяла. Стащив из шкафа спортивные штаны, Сону идет в ванную комнату, чтобы умыться и нанести все свои уходовые средства. Затем сразу на кухню, где открывает холодильник и окидывает взглядом продукты, которые они успели купить вчера. Поскольку уже почти полдень, он решает пропустить завтрак и сразу начать готовить обед. Из имеющихся ингредиентов много, правда, не приготовишь, но их точно хватит на классическое студенческое блюдо: жареный рис. Он перемешивает яйца в сковородке, когда Сонхун наконец вваливается на кухню. Его волосы торчат во все стороны, и Сону смеется, в очередной раз задаваясь вопросом: как его парень может быть таким чертовски милым? — Доброе утро, — зевает Сонхун, прижавшись к Сону. — Вкусно пахнет. — Просто жареный рис с яйцом, — усмехается младший. — Лучший жареный рис, — настаивает Пак, а Сону лишь закатывает глаза на эти глупости и отталкивает его задницей. — Иди лучше со стола убери и достань нам тарелки с ложками. — Слушаюсь, — говорит Сонхун, но, прежде чем уйти, целует Сону в щеку. Еще несколько секунд Сону наблюдает за своим парнем, а потом снова концентрируется на сковороде. Это настолько по-домашнему, что Ким ощущает себя так, будто парит в воздухе, и никакие препятствия, даже самые высокие крыши, не собьют его и не опустят на землю. И несмотря на то что официально они встречаются не так уже и долго (через неделю будет два месяца! но, учитывая то, какие отношения их связывали до этого, можно прибавить еще парочку), Сону еще никогда не встречал того, кто дополнял бы его так же, как Сонхун. В глубине души он знает: Сонхун – тот самый. И даже если он и не был его первым, то точно будет последним. Пока смерть не разлучит их и все такое. Они садятся за стол и начинают есть самое простое блюдо, которое Сону только мог приготовить, но Сонхун все равно охает и рассыпается в комплиментах: — Давно уже не ел ничего настолько вкусного, я серьезно! У Сону щемит сердце от того, насколько все идеально.

***

Ну, не так уж и идеально. Есть одна проблемка: последний раз они с Сонхуном занимались сексом еще до экзаменов, и Сону не может больше ждать. Чтобы соответствовать званию круглого отличника, которое он сам себе и присвоил, Сону запретил им с Сонхуном видеться еще за неделю до сессии, потому что знает, что его парень не может не распускать руки, особенно когда сильно из-за чего-то переживает. Экзамены закончились уже три дня назад, но все это время они были заняты другими делами, например, отмечали выпускной Джея. И как бы Сону не любил проводить время с друзьями и (то, что было особенно необходимо) со своим парнем, он все еще здоровый парень с абсолютно здоровым либидо, которое требует встречи и с другими частями тела Сонхуна. Он надеялся на то, что сегодня его наконец трахнут, но Сонхун уехал «по делам». Сону чуть не разрыдался от отчаяния. Серьезно, так много дел, что он до сих пор не вернулся? Так что вы совсем не можете осуждать его за то, что у него закончилось терпение. Сегодня он кончит – и неважно поможет ли ему с этим его парень или нет. Он раздевается, садится на подушку Сонхуна, развернув ее вертикально, и утыкается в нее лицом. А потом берет бутылочку со смазкой и обильно льет ее на пальцы, прежде чем заводит руку за спину. — Ох, — стонет он, проскользнув в сжимающуюся от нетерпения дырочку. Сону поглаживает бархатные стенки, но не чувствует того же удовлетворения, которое ему приносят руки Сонхуна. Но делать нечего, придется импровизировать. Он выдыхает, проталкивая второй палец. Вывернув правильно запястье, Сону все-таки находит простату, но опять же – Сонхун бы сделал это гораздо быстрее, что, наверное, доказывает лишь то, что они занимаются сексом слишком часто. Сону даже немного неловко за то, что он набрасывается на Сонхуна при каждой удобной возможности. Но разве он виноват в том, что ему достался парень с идеальным лицом и членом? Сону начинает растягивать себя, распахивая рот каждый раз, когда задевает простату. Он двигает бедрами, подмахивая собственным пальцам, и толкается членом в подушку, хныча от приятного трения. Дразнящий аромат шампуня Сонхуна наполняет нос, когда Сону зарывается в ткань еще глубже, и ахает, представляя на месте подушки своего парня. Как бы ему сейчас хотелось тереться об него. Кстати, о нем. Входная дверь наконец хлопает. Сону слышит слабые звуки возни и поджимает бедра в предвкушении. — Сону? — зовет его Сонхун. — Детка? Ты дома? Звуки шагов старшего становятся все ближе и ближе, а потом дверь, ведущая в спальню, распахивается. Сону может только представить, как выглядит с ракурса Сонхуна: лицо опущено, задница вскинута, а в ней два пальца, которыми он себя трахает, пока зажимает между ног его подушку. Он чуть ли не мычит, осознав, какая последует реакция. — Детка, — Сонхун звучит ошеломленно. — Почему ты молчишь? Остановись и посмотри на меня. Теперь, когда тот, кого он так отчаянно желал, вернулся домой, Сону возбудился сильнее раз в десять. Но останавливаться сейчас, когда он так близко к оргазму, ему совсем не хочется. Поэтому он и не придает особого значения словам Сонхуна, не прекращая выгибаться навстречу своим же движениям. — Сону, — в голосе старшего появляются рычащие нотки, как бы предупреждающие о том, что не стоит его ослушиваться. — Я сказал, прекрати. Но Сону продолжает его игнорировать, пытаясь нагнать приближающийся оргазм. Он предвкушает то, как бурлящее удовольствие разольется по телу, и поэтому немного увеличивает темп. Его стоны, мешаясь с хлюпающими звуками, заполняют тишину комнаты, и он почти… И вдруг его дергают за предплечье – так сильно, что пальцы выскальзывают из колечка мышц. Он скулит, когда оказывается перевернутым на спину и видит нависающего над ним Сонхуна. Сону еще никогда не выводил его настолько: Пак хмурит свои густые брови и держит одной кистью его запястья так крепко, что младший едва ли может пошевелить руками – Сонхуну даже не нужно напрягать мышцы, чтобы удержать его на месте, и от этого осознания рот автоматически наполняется слюной. — Сону, — Сонхун опускает голос так сильно, что становится страшно, — и что это ты, по-твоему, делаешь? — Хен, — капризно тянет он. — Ты не дал мне кончить. — А, то есть теперь ты меня слышишь, да? — хмыкает старший, опасно прищуриваясь. — Почему тогда не отозвался? — Может, потому что не хотел? Не такой уж ты и важный, — огрызается Сону и чувствует прилив адреналина, когда глаза напротив темнеют. Сонхун вскидывает свободную руку и сжимает ладонью его подбородок. — Что ты там сказал? — Сказал, что, — Сону вырывается и продолжает провоцировать, — не такой уж ты для меня и важный. — Ты об этом пожалеешь, — зрачки старшего сужаются еще больше, но потом он добавляет совсем тихо. — Цвет? Сону тяжело сглатывает, его почти прошибает током от внезапной смены тона, которым к нему обращаются. — Зеленый, — говорит он, и Сонхун ласково прикасается к его губам своими. — Крикни «красный» или ущипни меня два раза за бедро, если захочешь остановиться, хорошо? — переходит он на полушепот, и Сону чувствует, что такая забота лишь распаляет его еще больше. Все-таки плакаты, висящие в кабинете школьного психолога, не врали: согласие – это действительно сексуально. — Хорошо, — шепчет Сону в ответ, на что Сонхун, получив разрешение, кивает и мгновенно меняется в лице. — Кажется, тебя нужно наказать, — теперь в его голосе нет и намека на былую теплоту. Не в силах больше терпеть, Сону начинает хныкать. Сонхун разжимает хватку на его запястьях, чтобы снять футболку, но все равно вдавливает его в кровать взглядом. Сону сглатывает слюну, когда перед глазами появляются рельефные бицепсы и четко отчерченный пресс. Его парень – завсегдатай качалки, и, хоть Ким и подшучивает над ним каждый раз, когда видит в его холодильнике огромный запас сухой куриной грудки, его все более, чем устраивает – мускулы определенно добавляют парочку преимуществ. Он ерзает, желая снова почувствовать эти сильные руки на своих, но Сонхун так и остается стоять на месте. — Ну? — старший вскидывает брови. — Давай. Займи свой рот чем-нибудь полезным. Сону понимает, что от него требуют, только когда Сонхун неопределенным жестом указывает куда-то в сторону ширинки. Приподнявшись, он ползет к краю кровати и пальцами подцепляет пуговицу на джинсах. Сонхун, однако, бьет его по рукам, и Сону поднимает на него глаза в замешательстве. — Я сказал «рот», разве нет? Сону дергает кадыком, но кивает и кладет руки на колени. Он целует кожу над джинсами, прежде чем спускается к застежке, прикусывая ее. Он тянет и тянет, но джинса настолько жесткая, что пуговица не сдвигается ни на миллиметр. Сону не сдается, продолжая пытаться, но тщетно: расстегнуть не получается. От отчаяния невольно наворачиваются слезы. Сонхун разочарованно цокает и делает шаг назад. — Маленькая жалкая шлюшка, — за тяжелым вдохом следует наполненный недовольством голос. — Если ты не можешь справиться с этим, то на что ты вообще тогда годен? Сону всхлипывает от унижения. Сонхун прав, он жалкий. Его и так изнывающий член реагирует на все эти упреки тем, что начинает течь еще больше. — Так уж и быть, помогу тебе. Это же так сложно, — тон Сонхуна сочится сарказмом, но он тем не менее расстегивает джинсы и спускает их ниже. Сону чуть не захлебывается слюной при виде стояка, оттягивающего боксеры – он уже так давно не брал его в рот, что сейчас едва сдерживается. — Спасибо, — хнычет Сону и утыкается лицом в пах, посасывая головку и оставляя на ней поцелуи через ткань. Запах свежести заполняет нос и мешается с мускусным ароматом возбуждения, что только сильнее его заводит. Он все еще послушно держит руки на коленях, и поэтому тянет резинку белья зубами, испытывая прилив гордости, когда все-таки его стаскивает. Член Сонхуна оказывается у Сону прямо пред лицом, и он облизывает губы, наблюдая за тем, как из головки течет предэякулят. Обычно Сону сначала немного дразнит Сонхуна, распаляя его, и только потом берет головку в рот, но сейчас он возбужден так сильно, что не может ждать. Соленый вкус семени взрывается на языке, и Сону, жмурясь от удовольствия, жадно пытается собрать больше. Сонхун стонет, прикрывая глаза, и подносит руку к голове младшего. — Блять, — ругается Сонхун, путая пальцы в волосах Сону, и, надавливая на макушку, управляет его движениями: насаживает глубже, периодически ослабляя хватку. — Твой рот был создан для члена. Ты не должен заниматься ничем, кроме этого. Сону довольно мычит и умело двигает головой, растягивая язык по длине, чтобы заглотить побольше. Сонхун удовлетворенно вздыхает, а потом внезапно опускает Сону до самого основания, пока не упирается ему в глотку. Сону распахивает глаза и издает тонкий писк, хватаясь за бедро Сонхуна, чтобы удержать равновесие. Со старшего тут же слетает маска равнодушия: он встревоженно смотрит на Сону и начинает отстраняться, но тот не дает ему это сделать и, вскрикнув, тянет обратно на себя. Он успокаивает дыхание и смотрит на своего парня сквозь ресницы, прекрасно осознавая, насколько хорошо выглядит, заполнив щеки членом и обернув полные губы вокруг длины. Сонхун не перестает повторять, как сильно ему нравится этот вид, и сегодня не исключение: — Боже, — выдыхает он. — Сону, ты сводишь меня с ума. Хочу сделать фотографию и повесить ее на стену. Сначала он толкается медленно, но когда понимает, что младший принимает его абсолютно спокойно, не давясь и не кашляя, то плюет на всякую осторожность и начинает жестко трахать Сону в рот. Слюна капает с подбородка, так как при такой скорости он просто не успевает ее сглатывать. В очередной раз Сону остается только благодарить небеса за то, что наградили его отсутствием рвотного рефлекса. Сону впивается в бедра Сонхуна, чувствуя, как мышцы перекатываются под пальцами, пока тот продолжает вбиваться в него, ни на секунду не снижая темпа. Так, будто Сону – не больше, чем просто кукла для утех. Эта мысль неожиданно нравится ему так сильно, что даже выбивает из него стон. А что, если бы его парень схватил его или даже связал, и, совершенно игнорируя потребности Сону, трахал бы до тех пор, пока не наиграется? Картинка, возникшая в голове, до дрожи возбуждает, и он больше не может терпеть, стараясь как можно более незаметно потрогать себя. Но обхитрить Сонхуна не получается – он перехватывает его руку, грубо сжимая. — Все еще не усвоил урок? — усмехается он и резко отталкивает хнычущего Сону. Член выскальзывает изо рта, и прозрачная ниточка тянется от головки к губам. Сону скулит, когда Сонхун снова тянет его за волосы, на этот раз опрокидывая на кровать. — На колени, лицом вниз, — приказывает старший, и Сону не тратит время на пререкания, мгновенно принимая нужную позу. Сонхун подбирает бутылек со смазкой, которой растягивал себя младший, размазывает ее по пальцам и грубо вставляет два в Сону. Он ахает, когда старший, не позволив ему привыкнуть к натяжению в мышцах, тут же начинает двигать ими с бешенной скоростью, специально выкрутив запястье так, чтобы каждый толчок приходился прямо на простату. — Ах! — вскрикивает Ким, сжимая в кулаке простынь. — Хен… слишком… — Слишком? — язвит Сонхун, и Сону едва сдерживается, чтобы не кончить. Сонхун никогда не повышает голос, даже когда они ссорятся. Скорее наоборот – отстраняется и практически ничего не говорит. До этого самого момента Сону никогда не слышал в его голосе и намека на раздражение и совсем не ожидал, что это будет звучать так горячо. Сонхун скалится и впивается в его ляжки так сильно, что наверняка оставит на коже синяки в форме отпечатков своих пальцев. — Что-то тебе так не казалось, когда ты сам себя трахал. Если твоя жалкая дырка не может даже вместить мои пальцы, то как ты собираешься принять мой член? — Не могу, — лепечет Сону, толкаясь навстречу движениям старшего. — Так хорошо… ах… — Шлюха, — выплевывает Сонхун сухой смешок и добавляет еще два пальца. Сону так давно не ощущал себя настолько заполненным, что мгновенно пачкает постельное белье семенем. Оргазм настигает его неожиданно, вырывая из груди протяжный крик, и затапливает все тело блаженством. Здесь они должны и закончить, Сонхун, однако, даже не замедляется. — Ах, хен! — всхлипывает Сону, дурея от граничащего с болью удовольствия. — Ай… хватит… — Хм, не думаю, — Сонхун игнорирует его желания и лишь увеличивает темп, который Сону и так уже кажется сумасшедшим, продолжая давить на чувствительный комок нервов. — Ты же так хотел кончить. Не хочешь теперь отблагодарить хена за помощь? — Нет, — задыхается от рыданий Сону, но Сонхуна мало интересуют его стенания. Старшему даже не нужно прилагать особых усилий: ловко вывернув руку, он еще раз подводит младшего к краю. Сону трясется, когда его тело охватывает новая волна удовольствия. Этот оргазм ощущается так же ярко, даже несмотря на то что всего за несколько минут он уже кончил дважды. Дыхание сбивается от напряжения, а ноги не разъезжаются лишь потому, что Сонхун удерживает его за бедро. К счастью, Сонхун начинает сбавлять темп, и Сону жалобно хнычет, когда пальцы из него наконец выскальзывают. Собрав все оставшиеся крупицы силы в кулак, младший поворачивает голову и замечает, что Сонхун подносит член к его распухшему колечку мышц, а потом проходится по нему всей длиной. Головка оказывается прямо у входа, и Сону охватывает паника. Он всхлипывает, испугавшись того, что старший толкнется в него на сухую. — Нет, — скулит Сону, пытаясь отползти подальше, но Сонхун удерживает его на месте, крепко сжимая, и раздраженно цокает. Однако он все-же наклоняется за отброшенным ранее лубрикантом и выливает щедрое количество смазки на свой член. Сону выдыхает с облегчением: теперь Сонхун его точно не порвет. Правда, длится это облегчение недолго: одним толчком старший входит в него полностью. Боль простреливает поясницу, и Сону понимает, что теперь будет хромать следующие три дня. Минимум. — Какая же ты грязная шлюха, — шипит Сонхун и буквально вдалбливается в младшего, шлепая бедрами о его ляжки. — Годишься только для того, чтобы скакать на члене. Тяжелый шлепок обжигает ягодицу, и Сону дергается вперед, заходясь в звонком стоне. Сонхун мнет горящую от удара кожу, и младший ничего не может поделать с охватившим его желанием почувствовать это еще раз, и поэтому подставляет задницу под ладонь, молча прося большего. — Понравилось? — насмехается над ним старший, а затем еще раз опускает увесистую ладонь на то же самое место, заставляя Сону громко взвизгнуть. — Тупая шлюха. — Да, — едва различимо бормочет младший, закатывая глаза. — Я шлюха. Твоя тупая шлюха. Издевательский смех режет уши, и Сону вскрикивает в экстазе, когда Сонхун в очередной раз шлепает его. Такими темпами он не то, что ходить завтра не сможет, он не сможет даже сидеть. — Бедный малыш, я, кажется, вытрахал из тебя все мозги, и ты совсем не понимаешь, что говоришь. Попробуй тогда: «Я – маленькая блядь хена». — Я… я блядь хена. Его маленькая блядь, — выдыхает Сону и чувствует, как щеки обдает жаром, когда Сонхун лишь смеется в ответ. Это ужасно унизительно, но заводит так, как никогда в жизни. — Хороший мальчик, — воркует старший, проводя рукой по спине Сону. Затем он подхватывает его под грудь и, приподняв, ставит на колени. И сам тоже подбирает под себя ноги, меняя угол и проникая, кажется, еще глубже. Накапливающееся в нижней части живота наслаждение туманит разум, и Сону кричит, подмахивая задницей в такт яростных толчков. — Я близко, — хнычет он, когда Сонхун вгрызается ему в шею, оставляя на ней засосы. — Я почти… Сейчас… Сонхун щипает его за сосок, и это становится последней каплей. Удовольствие растекается по телу раскаленной лавой, и Сону кончает, издавая такие громкие звуки, что на секунду ему даже становится стыдно перед соседями своего парня. Сону дрожит и всхлипывает, когда член дергается, разбрызгивая капельки спермы по головке – больше просто не осталось. Испытав третий за вечер оргазм, Сону резко выдыхается: веки тяжелеют, конечности слабеют, и он падает в объятия Сонхуна безвольной куклой. Он чувствует, как старший переворачивает его, укладывая грудью на кровать, и закрывает глаза, теряя сознание. Когда Сону приходит в себя, то уже лежит на спине. Он ощущает аккуратные прикосновения в области ягодиц и, приоткрыв глаза, видит, что Сонхун просто осторожно его вытирает. Камера выключена, телефон, который он специально поставил на подоконник, теперь заряжается на прикроватной тумбочке, а простыни пахнут свежестью. Интересно, как Сонхун успел все это сделать? Сону удовлетворенно вздыхает: съемки прошли успешно. Сонхун сначала не был в восторге от идеи младшего – не хотел обращаться с ним грубо, однако, по скромному мнению Сону, справился со своей ролью великолепно. Если, вдруг, карьера спортивного тренера так и не сложится, то Сонхун всегда сможет попробовать себя в качестве актера. По крайней мере, в порно точно кастинг пройдет. Обтерев его полностью, старший уносит полотенце обратно в ванную комнату, а когда возвращается, то с радостью принимает слабые объятия Сону. — Прости меня, детка, — извиняется Сонхун, чмокнув его в висок. — Я перегнул палку? — Нет, все было идеально, — лепечет младший заплетающимся языком и мажет по губам Сонхуна своими. Старший усмехается и углубляет поцелуй. Влажная челка лезет Сону в глаза, но Сонхун тут же ее убирает. И вот, перед ним снова сидит его ласковый, нежный парень. У Кима кружится голова от контраста, ведь всего пару десятков минут назад этот милашка жестко втрахивал его в матрас. Кто знал, что его неловкий и безобидный Сонхун может вытворять подобное? Задница, ожидаемо, ноет, и Сону знает, что с утра болеть будет еще больше. Но эта боль его не пугает, напротив – будет служить напоминанием о том, что он смог пережить три оргазма подряд и двадцатисантиметровый член. Сонхун накрывает их одеялом, и сердце Сону наполняется любовью. Веки снова тяжелеют. Он прижимается к своему парню и, устроив голову на его руке, засыпает. Лучше и быть не может.

***

Блондинчик Твинк Играется Со Своей Дырочкой Без Разрешения За Что Получает Наказание От Своего Горячего Парня FoxandPenguin 16М просмотров | 10.4М лайков 1 день назад Спэшл на 10,000 подписчиков, как и обещали~ Спасибо вам за поддержку, надеемся, что вам и дальше будут нравиться наши видео! комментарии (показать следующие) bigben: спрошу еще раз. вам третий случайно не нужен? ⤷ p3n15: понимаю, я натурал, но пиздец как хочу к ним присоединиться ⤷ ligma: ох… скажем ему? sunfan: сону сделай пж эгье ⤷ cocksucker3000: чел они немножко другим занимаются heyshawty: как же я вас обожаю. и еще. парня? реально? ⤷ FoxandPenguin: ;) спасибо за поддержку! 🦊 ⤷ heyshawty: ахуеть