Портрет из канцелярских скрепок

Томэ захлопнула свою сумку быстрее и крепче, чем крокодил смыкает челюсти на шее у невнимательной жертвы. Экубо ещё повезло, что он не успел оказаться внутри… — Эй! Ты куда пялишься?! — воскликнула Томэ. Экубо нахмурился и надул губы: ничего не успел разглядеть в недрах захлопнувшейся сумки. И что ему ещё оставалось делать, кроме как увиваться за Томэ, единственной сотрудницей, которая в данный момент присутствовала в офисе? Надо ведь было как-то оправдывать тот факт, что Экубо, великий злой дух, просиживает особенно скучный день в офисе вместо того, чтобы найти себе достойное развлечение. Такие дни случались. Вязкие и нескончаемые, как просроченная тянучка в зубах… И в такие дни Экубо чувствовал себя особенно духовно злым. Он вильнул вокруг разгорячённой головы Томэ и, ухмыляясь, сказал: — Знаешь ведь, что говорят. По содержимому женской сумочки можно всё узнать о её обладательнице. — Прямо уж всё? — Хочешь, проверим? — Не-а! — Томэ ещё плотнее закрыла сумку, всем корпусом стараясь спрятать её от зловредного взгляда. — Точно не на мне. Чтоб я ещё позволила твоим мелким зелёным ручонкам рыться у меня в вещах… — Можно подумать, у тебя там какие-то смертельные секреты, — фыркнул Экубо и хитро прищурился. — Ну, а если не на тебе проверять? — Ты утверждаешь, что с кем угодно можешь такое повернуть? — Конечно, я могу. Томэ бросила сумку на пол и скрестила руки на груди. — Ну, умник, предлагай. Всё складывалось ну просто неприлично удачно. То, что задумывалось как импровизированная сценка, могло превратиться в большой трёхактовый спектакль. И, конечно же, Экубо имел при себе великолепное предложение. Он, может, и не верил до конца, что по завалявшемуся во всяких уголках барахлу можно было составить точный портрет человека — тем более что портрет Рейгена у него и так имелся с пары интересных ракурсов. Однако Рейген отличался тем, что любое своё барахло старательно прятал. За столом следил строго. В квартиру не пускал даже доверенных лиц. Все эмоции шифровал двухступенчатым кодом и все попытки отойти от привычных шаблонов эмоционального взаимодействия выпалывал так же усердно, как сорняки на овощной грядке… А показательные прятки — лучшая рекламная акция. Даже над самой мелкой безделушкой, над конфетным фантиком будешь сгорать от любопытства, если на него запретят смотреть. И Экубо посмотрит просто назло… — Что насчёт Рейгена? — предложил он. — Ага, — усмехнулась Томэ. — Позовёшь, когда он будет ходить с сумочкой… Она попыталась отвернуться и скрыться в офисной рутине, но Экубо заброшенную удочку сматывать не собирался. Он вынырнул прямо у Томэ перед лицом и соблазнительно улыбнулся: — У него нет сумочки, зато есть ящики рабочего стола… И он не вернётся ещё по крайней мере полчаса… — Экубо, — серьёзно сощурилась Томэ. — Ты что, предлагаешь мне копаться в вещах моего начальника, только чтобы доказать свою правоту? — Что ты. Я предлагаю тебе поставить эксперимент, узнать что-то новое, расширить границы твоего понимания мира… — Я и так прекрасно понимаю, что меня скорее всего выпрут с работы, если застукают. Экубо потёр подбородок, делая вид, что напряжённо размышляет. — Ну что ж, если всё правда настолько серьёзно и это глубоко ранит чувства Рейгена, то, видимо, в этих ящиках лежит что-то действительно ценное… что-то, что много рассказать о нём мно-о-ого интересного… А значит, я прав, — развёл он руками. — Ну уж нет, я на это не поведусь, — отрезала Томэ. Но Экубо успел отметить, как вздрогнули её брови, а в глазах мигнул озорной огонёк. Она раскололась. Самопровозглашённая королева сования носа в чужие дела… Секреты Рейгена с самого первого дня были одним из главных её искушений. Поэтому Томэ так нравилась Экубо: они разделяли одну страсть. — Если ты так уверена в себе, то в чём вред просто проверить? — растёкся он в подначивающей улыбке. — Я на это не пойду, — отвернулась Томэ. Дело оставалось за малым. — Как скажешь. А я уж успел заинтересоваться этим спором, думал, тут что-то есть… Зря. — Экубо вздохнул и вздёрнул нос. — Не больно-то мне и нужно сомневаться в своих словах. Хорошего тебе дня… Финальный виток в танце манипуляции, «не очень-то и хотелось», каждый раз работал безотказно. Томэ не выдержала: — Ладно! Пойдём посмотрим. Но только чтобы доказать, что ты идиот с раздутым эго. — Она ткнула в Экубо пальцем, будто хотела лопнуть его, но он оставался недосягаем. Томэ насупилась и проворчала: — Там всё равно один хлам наверняка… И ты будешь всё трогать. Не хочу оставлять отпечатки своих пальцев… И если попадёмся, то я всё свалю на тебя! — По рукам. Томэ отвергла рукопожатие, демонстративно отвернувшись к столу, в который намеревалась сунуть свой длинный нос. Экубо только усмехнулся ей в спину. Всего в рабочем столе Рейгена насчитывалось три ящика. Начать решили с поверхности, то есть с верхнего ящика, и условились проверить, насколько глубоко в обличающие секреты получится залезть. — Может, с самого начала всё станет ясно, — ухмыльнулся Экубо. — Может, у тебя быстро совесть проснётся, — высказала дерзкое предположение Томэ. Экубо только хмыкнул и с усилием потянул на себя первый ящик. Первым делом они увидели пачку столовой соли: это было настолько неудивительно, что даже как-то пошло. Как будто Рейген смотрел на них и лыбился своей самой бесчестной улыбкой: ну, что ещё вы ожидали увидеть? Но Экубо это только раззадорило. Он на таких простых трюках не запинается… Под солью лежали бумаги: чистые, распечатанные, какие-то квитанции… Какой-то листок, исписанный от руки и исчиракнный так плотно, что ни символа было не разобрать сквозь клубок чёрных линий. — Интересно, о чём он писал?.. — задумчиво проговорила Томэ и опустила листок обратно в ящик. — Скорее всего, публичное признание во всех злодеяниях. — Ну да, ну да… Дальше посыпались ручки, скрепки, пара мотков тонкого прозрачного скотча и пачка бумажных носовых платков, и на этом содержимое ящика иссякло. Это был бытовой ящик. Невероятно скучный… Конечно, Экубо не рассчитывал обнаружить какую-нибудь сочность прямо с порога, но эта подчёркнуто пресная офисная шелуха?! Экубо чувствовал, что начинает сердиться и на Рейгена, и на самого себя, за то, что приписал ему слишком много незаурядности, и пока это чувство не успело разрастись, задвинул ящик. Следующий ящик был рабочим. И снова открывающим актом — соль… Две пачки. Экубо ощутил, что готов чихнуть и потёр нос. Томэ со снисходительным смешком отложила пачки в сторону и чуть пригнулась, чтобы улучшить себе обзор. Разноцветные осколки стекла, гладкие, обкатанные морскими волнами, и несколько причудливых камешков — находки с пляжа. Значки, иностранные монетки — словом, все те безделушки, которые Рейген любит использовать в качестве фальшивых талисманов, которые якобы обеспечивают клиентам защиту от злых духов и хороший сон по ночам. Бутылочка с раствором для мыльных пузырей… — Ну, господин детектив, что на это скажете? — полюбопытствовала Томэ. — Дурак пытается выглядеть оригинально и эффектно, — ответил Экубо, воображая, как Рейген скачет перед опешившим клиентом и размахивает мыльной палочкой, пуская пузыри, словно какая-нибудь фея… Кисточка и флакончик чернил. — О, это я знаю, он мне показывал, — заявила вдруг Томэ. — Это для того, чтобы рисовать всякие защитные символы на свитках и дощечках… Как раньше делали. Я пробовала, это так сложно… Водоустойчивый маркер. — И это туда же… — сказал Экубо. Катушка очень плотного скотча и моток толстой проволоки. — Ну, это я не однажды видел. Чаще всего, когда клиенты обращаются с жалобами на жуткие звуки, оказывается, что где-нибудь в вентиляции или на чердаке что-то отвалилось… нужно обратно примотать. Законченный планер… внутри — всё обычно, заказы-встречи-ремонт-прачечная. Но на заднем форзаце крупными символами и очевидно дрожащей рукой написано «МОБ, ПОЛОТЕНЦА». Экубо и Томэ молча переглянулись. Оба жаждали знать подробности, но понимали, что и Рейген, и тем более Шигео, вероятнее всего, унесут эту историю в могилу. В глубине ящика… молоток с подозрительным тёмным пятнышком на рукояти и очень крепкий ремень. Взломщики снова переглянулись. Экубо хотел выдать предположение, но в итоге сказал только: — Ну, это… тяжёлая работа. Томэ рассеянно отвела взгляд и чуть-чуть поёжилась: — Знаешь, мне иногда кажется, что он меня убить собирается… Экубо спорить не стал. Вытянутая цилинлрообразная штуковина, по виду — фонарик… — А, это ультрафиолетовый фонарик! — просияла Томэ. — Потрясная вещь… Если им посветить на обычные предметы, такие картины получаются: хочешь — не хочешь в призраков поверишь… Вот если на ковёр посветить, например, будут видны все мелкие мусоринки и скрытые пятна, и оно всё фиолетовое, в общем, жуть… И немногие люди знают об этом эффекте. И его не так просто раздобыть… Короче, для экзорцистского бизнеса — самое то! — А ты неплохо разбираешься во всех этих фокусах, — ухмыльнулся Экубо. — Делаю что могу, — приосанилась Томэ. Присев на корточки, она сама дёрнула за ручку третий ящик, прежде, чем Экубо успел даже пошевелиться. Их взгляды встретил стаканчик лапши быстрого приготовления. Экубо сразу понял: это — личный ящик, и что-то ёкнуло внутри, будто подвергнуться бесстыжему потрошению готовились глубины его души, а не недра ящика. Экубо тут же подвинул стаканчик и сунулся дальше, чтобы показать, кто тут главный. Две пачки чая. Одна — открытая, наполовину пустая, не самый дорогой вариант из ближайшего супермаркета. И другая — нетронутая. Экубо быстро узнал этикетку… Сам по себе чай — не самого лучшего сорта: его принёс в офис человек, чьё близкое знакомство с обществом в целом и с хорошими чаями в частности было совсем не долгим. — Это подарок Серизавы, — сказал Экубо. — Ха… Рейген никак не решится открыть его: слишком дорогим он ему кажется. Это всё наверняка от чувства вины… — Вины за что? — удивилась Томэ. Экубо в ответ только молча приподнял бровь. — Ах, да… — пробурчала Томэ и уставилась обратно в ящик. Маленькая блестящая заколка, украшенная пластиковым цветком с розовым стразом в сердцевине. Экубо потребовалось несколько секунд, чтобы вспомнить, откуда у Рейгена взялся такой аксессуар. Ну, конечно. Месяца три назад… Женщина, которую беспокоил дух покойного мужа, причём беспокоил так сильно, что даже её маленькая пятилетняя дочка заметила, что с мамой что-то не так. Ужасно переживала. Успокоилась, только когда Рейген провернул своё стандартное мошенническое «тёмная комната, соль, заумные слова, больше вас никто не побеспокоит». Облегчение на лице той девочки, когда она наконец-то увидела искреннюю улыбку матери, даже у Экубо в памяти отпечаталось как яркая картинка в книге сказок… — Это подарок благодарной клиентки, — пояснил он. — Рейген хранит его в ящике, чтобы случайно не сдать в химчистку вместе с пиджаком… Томэ улыбнулась, и Экубо бережно вернул заколку на место. Тюбик с кремом для рук, расчёска и самое обычное раскладное зеркальце. Это не какие-то сомнительные инструменты для работы: Рейген просто следит за внешностью… Экубо ни разу не задумывался об этом раньше и воспринимал его блестящий внешний вид как данность: просто ещё один элемент игры на публику… А вот руки как раз были его рабочим инструментом, единственным настоящим и надёжным, действенным. Твёрдым, но шёлковым после крема… Экубо знал, как пахнет лицо Рейгена. Но вот про руки даже не думал… И ещё больше он не думал, отвинчивая крышку тюбика и подсовывая его к носу. Экубо поймал озадаченный взгляд Томэ, одёрнул себя и сказал: — Это просто крем для рук. Томэ не стала задавать неудобных вопросов. Зубная щётка и паста, бритва, пакет с чистым бельём. — Ну и ну, — усмехнулся Экубо. — Он что, правда собирается ночевать в офисе? Как это грустно… Однако Томэ его не поддержала. — Ну, справедливости ради, он платит и за аренду офиса, и за квартиру… — сказала она серьёзно. — Думаю, он просто заранее сделал свой выбор на случай, если что-то пойдёт не так. Такие мысли, конечно, тоже ни разу не посещали голову Экубо. Томэ, как человеку, эти штуки были намного понятнее… Скорее всего, она права. Поэтому теперь уже он не стал задавать неловкие вопросы и мучить себя ещё более неловкими мыслями о том, как будут обстоять его дела, если Рейген вдруг съедет в офис. Коробка из-под заварочного чайника, почти доверху заполненная всевозможными безделушками: магнитики, брелоки, крохотные статуэтки… Всё это — покупки из сувенирных магазинов, судя по числу — из каждого уголка страны, где Рейгену довелось побывать. Даже из киоска за углом офисного здания… — Ну, Рейген, ну ты и барахольщик… — вздохнул Экубо, перебирая содержимое коробки. Какое же требуется упорное занудство, чтобы собирать эти бессмысленные крошки материальности, чтобы в каждом местечке на карте искать лавку с сувенирами и выбирать новую безделушку себе по вкусу, хотя все они выглядят почти одинаково, как и места, откуда они были привезены… Впрочем, должно быть, люди устроены слегка по-другому. Когда только начинаешь видеть мир, да ещё и крепко привязан к одному месту, всё ощущается свежее. — Но вообще-то, думаю, ему нравится ездить, — произнёс Экубо, разглядывая изображение монастыря на эмалированном магнитике. Высоко же за ним пришлось карабкаться… — И ему нравятся места, где он бывает, какие бы кошмары там ни происходили. О! А эта штучка — с того раза, как мы были на горячих источниках… Неужели Рейген вот так же радуется, когда держит эти ерундовинки в пальцах? Когда вспоминает места, куда ездил? Людей, с которыми разделил поездку?.. А между брелоками и довольно-таки безвкусными — зато бесплатными — резиновыми браслетами затесались камешек в форме звезды и старый резной идол. Это были талисманы, которые Экубо некогда оставил у Рейгена на столе, чтобы горе-экстрасенс поменьше чихал из-за подцепленных по неосторожности проклятий. Талисманы уже давно потеряли ценные свойства, а Рейген по-прежнему их хранил… И всё-таки в тот раз на источниках ему слишком крепко досталось. Обидно и несправедливо. Нужно получше следить за ним… Однако что сделано — то сделано, и Экубо отодвинул в сторону полную воспоминаний коробку. В личном ящике Рейгена оставался всего один предмет. До сих пор никакая его вещь не явила на свет умопомрачительного откровения, и Экубо беспечно схватился за последнюю, рассчитывая с удовольствием закончить своё маленькое развлечение. И даже будучи отнюдь не тёплым изнутри, он насквозь похолодел и промычал проклятие сквозь сжавшиеся губы, потому что в руках у него оказалась пачка презервативов. — Что? Что там? — наседала Томэ, пытаясь засунуться вглубь ящика, но Экубо пихнул её прямо в лоб. — По возрасту не положено! Он бросил злополучную пачку и одной рукой пытался отмахнуться от неугомонной Томэ, а другой — задвинуть ящик. Рейген — дурак… И Экубо не лучше. Знает ведь, что Рейген — и его рабочий стол, как оказалось, — только выглядит пустым и поверхностным, но в какой-то момент ты заглядываешь слишком глубоко, и назад уже ни за что не выбраться… — Всё, спектакль окончен, — отрезал Экубо. — И это всё?! — разочарованно воскликнула Томэ. Она явно собиралась добавить что-то ещё, вероятнее всего — про их дурацкий спор, но в этот миг послышался железный звук открывающейся офисной двери. Томэ смертельно побледнела. — Чёрт, это он!.. Эку… Но Экубо уже задорно подмигивал ей из-под потолка: — Успехов тебе, длинноносая! И скрылся с глаз. Смотреть, как Томэ трясётся и впопыхах прячет вытащенную пачку соли в неправильный ящик, — вот это развлечение точно стоило всего потраченного времени! Экубо смутно надеялся пронаблюдать ещё и за тем, как вытягивается лицо Рейгена при виде результатов их эксперимента, и последующее расследование, и, может, даже суровую выволочку… Но Рейген заявился в офис в том взбудораженном настроении, в котором ничего вокруг не замечал. — Томэ! — воскликнул он. Застуканная подчинённая вытянулась по струнке, а её лицо колебалось в оттенке между обморочной бледностью и слезливой краснотой. Но Рейген, подскочивший к столу, был абсолютно глух к её игре. — Как хорошо, что ты здесь, — сказал он. — Тебе придётся срочно ехать на заказ… — Что? Одной?! И все заготовленные слёзы испарились. Но Экубо уже не было дела: всё его внимание оказалось поглощено Рейгеном. Интересно, с кем он?.. Нет, пачка-то была запечатанная… — Да, одной, я ничерта не успеваю, пообещал ребятам из местного независимого блога коллаборацию, и у нас встреча через час, и ты не представляешь, сколько это денег! — тараторил Рейген. — Они популярны! Всё пройдёт хорошо — и хоть второй офис открывай… Ну, ладно, это я сгоряча, но эта встреча чертовски важна! А тут эти школьники… Да. — Он кашлянул и попытался принять хоть сколько-нибудь начальственный вид. — Какие-то школьники решили призывать некую сущность, скинулись на экзорциста. Не будем там через час — заказ пропал. Так, слушай внимательно… — чуть склонился он к заворожённой Томэ. — Это всё — абсолютная липа, и никаких способностей тебе не нужно, кроме подвешенного языка, артистизма и дерзости, а этого у тебя хоть отбавляй, не так ли? Он сиял прямо как звезда… добавить немного паранормального мира вокруг — и вся его реклама окажется правдивой. — Да, но… Я справлюсь?! Одна?! — вспыхнула Томэ. До неё наконец-то начал доходить весь смысл происходящего. Её никогда прежде не отпускали работать самостоятельно. — Конечно, справишься… — улыбнулся Рейген. — Так даже лучше. Они намного легче доверятся симпатичной старшекласснице, чем… кхм, мне. Ты быстрее найдёшь с ними общий язык. Тебе они охотнее заплатят… Да и практика тебе нужна. Ну, согласна? — Спрашиваешь тоже… — прошептала Томэ. — Конечно, согласна! Говори куда ехать! А… а там точно без настоящих призраков? — Точно. Но можешь взять с собой Экубо для подстраховки. Номера Моба и Серизавы у тебя есть? Хорошо. Я напишу тебе адрес… — сказал Рейген, одной рукой печатая в телефоне. — Бизнес-карточка… — Он полез в карман. — И чтобы тебе было чем их удивить, возьми мой фонарик… По ходу развития событий Экубо спускался всё ниже и ниже, делаясь всё плотнее и плотнее. Такое событие: тут стоит показаться хотя бы для того, чтобы вложиться в его значимость. Тем более, бодрящий энтузиазм Рейгена и обезоруживающий энтузиазм Томэ, сложенные вместе, волей-неволей заряжали желанием что-то сделать. Кроме того, во всеобщем запале никто и не вспомнит про стол и споры… Рейген как раз выдвинул рабочий ящик… и доли секунды ему хватило, чтобы распознать нарушение привычного порядка. И Экубо даже не успел пожалеть, что спустился так низко: Рейген уже смотрел на него с прищуром настолько острым, что им можно было бы разрезать лист стали. Если бы Рейген был хоть на сотую часть экстрасенсом, то гнева в его взгляде хватило бы, чтобы обратить Экубо в пепел… Но, к счастью, его единственным талантом по-прежнему оставалось мошенничество, а от устного испепеления его удерживала Томэ и порученная ей миссия. Рейген передал Томэ ультрафиолетовый фонарик. — Следи, чтобы школьники не творили чересчур много глупостей. И позвони, как только закончишь, хорошо? — А ваша встреча? — Сделаем перерыв. Удачи! Рейген с таким благостным выражением лица помахал рукой на прощание, что Экубо поверил в свой шанс тихо улизнуть вслед за Томэ. Но стоило той скрыться за дверью, и голос Рейгена намертво пришпилил его к воздуху. — Ну что ж, Экубо… Понравилось рыться в моих вещах, а? И в его вопросе звучало столько безапелляционной уверенности, что Экубо, даже несмотря на то, что был однозначно виновен, почувствовал укол обиды. — А с чего ты взял, что это был я? — спросил он, поворачиваясь к Рейгену с язвительной ухмылкой. — Может, это твоя новая протеже? — Но ты ведь её надоумил? Экубо понял, что тактика «лоб в лоб» сегодня не пригодится, и сменил её на другую. Он почти что жалостливо вздохнул и развёл руками: — Нам всего лишь стало немного скучно… — И ты ничего лучше не придумал, — воскликнул Рейген, угрожающе нависая над столом, — чем шастать в чужих вещах, нарушать личные границы и все возможные правила приличия?! — Понятие личных границ нужно только для неудачников, которые не умеют проходить сквозь материальные предметы, — съехидничал Экубо, как только понял, что давить на жалость тоже бесполезно. — Тебе просто завидно. — Да-да, разумеется… — ответил Рейген и набрал в грудь побольше воздуха. — Тебе повезло, что я не держу там ничего важного, иначе бы я устроил тебе такой выговор, что поколения всех твоих предков и всех потомков содрогнулись бы! Экубо не переставал поражаться, как часто кульминации их перепалок вызывали ощущение приставленного к горлу ножа, хотя у Рейгена никогда не было ножа, как и у Экубо — горла. Однако дистанция между их лицами вполне соответствовала такому положению. И Экубо, как только насмотрелся в грозные глаза Рейгена и убедился, что он выплеснул необходимое количество злости, хитро улыбнулся и сказал: — Ничего важного? Я бы поспорил… Увильнул от возмущённо вопросительного взгляда и снова оказался на расстоянии более привычном и более подходящем для расслабленной, но слегка колкой беседы. Рейген протяжно выдохнул и, остывший, устало плюхнулся в кресло. — Но ты прав: всё, что я увидел, я уже и так знал… — признался Экубо и чуть-чуть замялся. — И всё же… Рейген, зачем у тебя в столе пачка презервативов? То есть, я понимаю, зачем… но почему именно в рабочем столе?! Рейген моментально отряхнулся от показного переутомления и блеснул опасно-насмешливым взглядом: Экубо вдруг почувствовал себя игольницей, в которую тычут иголками, просто чтобы проверить, где самое мягкое место. Не совсем на такую колкость он рассчитывал… — А, вот что ты нашёл, — сухо усмехнулся Рейген и приподнялся в кресле, опираясь локтями на стол. — Может, я просто предпочитаю быть готовым… Может, когда-нибудь в офис придёт обворожительная, горячая незнакомка, и мы просто не сможем совладать со вспыхнувшей между нами страстью… Почему ты отметаешь такой вариант? И Экубо неожиданно обнаружил себя в редкой ситуации, когда не может найтись с ответом. Рейген преподнёс ему слишком неоднозначный ответ: голос, которым он был произнесён, звучал почти обиженно, слишком жёстко, чтобы сделать его шуткой. Но сами слова, хоть и несли в себе предельно ясную логику, казались такими несерьёзными, искажёнными, противоестественными, когда их произносил Рейген… И что Экубо с ними делать? Личные границы на самом деле не для неудачников — это ему пытались сказать?.. Экубо не был способен шутить с Рейгеном, который грезит о горячих незнакомках, и не был способен бросить Рейгена, пять минут назад воодушевлявшего свою ученицу перед первой самостоятельной миссией; и, не задумываясь дважды, копает ли снова слишком глубоко, Экубо сказал: — Нет. Я ни за что не поверю, что ты только и ждёшь, чтобы совратить в этом офисе какую-нибудь глупую студенточку или убитую горем вдову… Нет. Ты не можешь. Это не ты. И Рейген удивительно легко кивнул ему, мягко и тихо усмехнулся, и только после этого его слова по-настоящему стали шуткой, и казалось, что он сам испытал облегчение, что может над ними посмеяться. Его щёки еле заметно румянились, его улыбка была непринуждённой и не сдержанной никаким надуманным грузом… и в этот момент ему действительно шла цветочная заколка с розовым стразом, лежащая в нижнем ящике его стола. — Помнишь того премерзкого типа из конкурентного экзорцистского агентства? — неожиданно спросил Рейген. Экубо, уже успевший потерять нить разговора, стукнулся рассеянными мыслями о реальность и выпалил: — Только не говори, что собирался с ним переспать из чистой ненависти… — Нет! — Рейген хлопнул себя по лбу и снова откинулся на спинку стула. — Это должен был быть розыгрыш… — начал пояснять он. — Я хотел взять эти презервативы и наполнить их прокисшим йогуртом с хлебными крошками, чтобы это выглядело как какие-нибудь жутковатые призрачные наросты… Потом повесить их в каком-нибудь заброшенном здании и сделать фальшивый вызов. А когда этот типчик попытался бы их изгнать, весь кислый йогурт выплеснулся бы и заляпал его вычурный костюмчик. И эти объяснения звучали не просто правдоподобно, как что-то само собой разумеющееся: это был тот самый финал, которого так не хватало Экубо, такой абсурдно замысловатый — и простой, непробиваемо придурковатый — и элегантный. У Рейгена в его переодарённой голове точно был прикручен магнит для таких идей… — Тебе что, пять? — спросил Экубо насмешливо-восхищённо. — А тебе что, пять тысяч? — отмахнулся Рейген ребячески-самодовольно. — Я просто был очень, очень зол тогда… Потом остыл и решил, что это не стоит моего времени. А презервативы оставил: мало ли, может, ещё пригодятся… зачем-нибудь. Не знаю, как. Он пожал плечами так по-простецки небрежно, что одновременно верилось и в его девственное незнание, и в десяток сумасшедших планов, которые он успел заготовить. Но что бы на самом деле ни скрывалось за его расплывчатым жестом, Экубо ни на секунду не сомневался, что захочет оказаться свидетелем и даже участником грядущих последствий. — В жизни вообще никогда не знаешь наверняка: она полностью непредсказуема, — подметил Рейген. Блаженно улыбаясь, он опёрся подбородком на руку и как бы невзначай потирал щёку большим пальцем… тёр до невидимой красноты, и Экубо поймал на себе его осмелевший взгляд, и внезапно ощутил, что закипает. Рейген знал, на что идёт, — ну и Экубо теперь в своих границах был уверен. — Продолжай на меня так смотреть, и… — Он растянулся в самой злой улыбке, которую смог из себя слепить. — Впрочем, презервативы-то как раз и не понадобятся. Экубо опять взметнулся к потолку, на этот раз оставляя за спиной и офис, и поперхнувшегося страстным возмущением Рейгена. Он собирался нагнать Томэ: вдруг ей всё-таки понадобится помощь, а Рейген может подумать о смысле и правдоподобности сказанных слов и в одиночестве — тем более, ему вовсе незачем отвлекаться во время важной встречи. Так что он Экубо ещё поблагодарит…