Два лучика солнца

Спустя год. Юнги, после долгих раздумий, принял решение о переезде в дом Хосока. Этот шаг ознаменовал начало новой главы в жизни обеих семей, где они решили объединить усилия и создать уютный и довольно небольшой, но тем не менее полноценный семейный очаг. В течение относительно короткого периода времени, Юнги сумел настолько сблизиться с Юнджин, что между ними сформировалась настоящая дружба. Маленькая Юнджин даже начала обращаться к нему с искренним и ласковым "папа Юнги", что было невероятной честью для него. Однако, несмотря на это, Юнги не всегда был уверен в том, что этот титул ему подходит. По его собственным словам, он чувствовал себя не вполне уверенно в роли "папы", так как он понимал, что его роль в жизни Юнджин не такая же значительная, как бы он ни старался. Однако Хосок, с его характерным оптимизмом и открытым сердцем, всегда поддерживал его и утверждал, что Юнги играет огромную роль в жизни их дочери, ведь он не только проживает в доме, но и активно участвует в её воспитании. Юнджин, уже достигшая возраста в три года, проявила невероятную уверенность и мудрость для своего возраста. Она была способна отличить истину от лжи и, что самое важное, умела сохранять тайны. Когда в дом приходили представители опеки для проверки условий жизни ребёнка без присутствия её матери, Юнджин с удивительной для своего возраста уверенностью и спокойствием отвечала на все вопросы, не выдавая при этом всю суть истинной ситуации. Она даже подтвердила, что Юнги не кто иной, как просто сосед, снимающий комнату в их квартире. Этот факт вызвал особенное удивление у всех, кто был причастен к этой истории, ведь её способность к самообладанию и сохранению тайны были несомненным подтверждением того, что Юнги и Хосок действительно смогли создать для неё уютную обстановку. Сегодня они решили отправиться на прогулку в парк. Хосок предложил прогуляться пешком, отказавшись от поездки на машине. Погода благоприятствовала для прогулки: солнце ярко светило, а трава, благодаря недавнему дождю, казалась усыпанной россыпью мерцающих алмазов. На небе тянулась яркая радуга, переливаясь в перемешку с облаками. Такие красочные явления редко удавалось увидеть в сером городе. Юнджин шла, держась за руки с Юнги и Хоупом, и её улыбка была так ярка и счастлива, что даже солнцу, светившему с небес, можно было позавидовать этой счастливой семье. Вместе они шли по дорожке, наслаждаясь природой и теплыми лучами солнца, которые ласково обволакивали их в этот прекрасный день. Разговоры и смех звучали в воздухе, наполняя его радостью и теплотой. Каждый момент этой прогулки напоминал им о том, как важно находить время для семейного общения и наслаждаться простыми радостями жизни. В такие дни, серые будни казались далёкими и неважными, а в сердце каждого из них, зажигался огонёк счастья и благодарности за возможность быть вместе в этот момент. — Там вроде дым? — спросил Хосок, всматриваясь в даль, стараясь не выдавать своего беспокойства. Юнджин, его дочь, смотрела на него с вопросом в глазах. — Вроде да... — произнёс Юнги, подтвердив опасения Хосока. Ощущение настороженности охватило мужчину, и он быстро стал принимать решение. Он знал, что должен действовать. — Так, я щас вернусь. Следи за Юнджин. Просто узнаю, что же там, — сказал он, отпуская руку дочери. С каждым шагом к месту происшествия, сердце Хосока колотилось всё сильнее и быстрее, страх вписывался в его типичное желание защитить семью. Когда он подошёл ближе, картину, открывшуюся перед ним, уже невозможно было игнорировать. В соседнем дворе бушевал огонь, и дым клубился, поднимаясь к небу. Слыша сирены и крики, он заметил несколько пожарных. Их упорство и мужество были впечатляющими, но крик о помощи звенел в воздухе. — Эй. Здесь есть выживший!! Мальчик,— крикнул один из пожарных, выглядывая из окна горящей квартиры. В его глазах читалась решимость, необходимость спасти ту жизнь, которая была у него в руках. Хосок бросился к окну и пожарный, заметив его, подозвал к себе. Чуть не задохнувшись в густом дыму, Хосок взял на руки маленького ребёнка, который терял сознание от страха и боли. Всё это время он чувствовал, как внутри него бурлит адреналин, смешанный с нежностью к ребенку, попавшему в бедственное положение. Мальчик вцепился в него, крепко держась за футболку. Он был не намерен отпускать своего спасителя. Хосок же сам не хотел его оставлять и гладил по голове, успокаивая. Пожарный кивнул в знак благодарности и обладая невероятной храбростью, вернулся в ад, чтобы продолжить свою работу. Юнги незаметно подошёл к Чону, а на его руках была дочка Юнджин. — Хосок, пошли уже. Думаю... — начал было Юнги, но его прервал парень, быстро повернувшись к нему. — У меня на руках ребёнок, — с серьёзным выражением лица сказал Хосок, показывая на мальчика, который, кажется, был в шоковом состоянии после пожара. Разговор продолжался, и по мере того как в воздухе витала тревога, Хосок выступил с предложением: — Думаю, нужно дождаться полиции. Людей почти нет. На кого мы его оставим? И в этот момент, когда напряжение достигло своего предела, голос Юнджин раздался, как проблеск надежды: — А вон идут дяди полицейские! Маленькая девочка, указывая на приближающуюся патрульную машину, стала символом надежды в этом хаосе. Полиция, быстро оценив ситуацию, подошла к ним. — Здравствуйте. Вы свидетели? — спросил один из полицейских. — Да, — с лёгкой тревогой подтвердил Хосок. После обмена важной информацией, полицейский предложил: — Проедете с нами в участок. Хосок, понимая всю серьёзность ситуации, повернулся к Юнги: — Езжайте домой. Я сейчас быстро разберусь. Юнги, кивнув, увёл свою дочку, оставляя Хосока наедине с неопределённостью и заботами, которые обременяли его душу. Он сел в полицейскую машину, держа на руках мальчика, и они тронулись с места. В участке, где царила непринужденная обстановка, Хосок рассказал свою историю: как увидел дым, пошёл выяснять, что происходит, и как в этом хаосе принял на руки беззащитного ребенка. После короткого допроса выяснилось, что у мальчика погибли родители в пожаре, и его бабушка тоже. Родственников, готовых взять его под свою опеку, не оказалось. Внутри Хосока нарастало ощущение, которое трудно было игнорировать: желание забрать этого мальчика к себе, стать для него безопасным убежищем в этом мире, полном неожиданных опасностей. Вечер наступал, когда он вернулся домой. Встретил его Юнги, который открыв дверь, незамедлительно обнял крепко, как будто боялся потерять. — Я почему-то переживал за тебя, — произнёс Юнги, отстраняясь и пристально глядя на Хосока. — Зачем переживать? Всё же нормально. Только это, у меня к тебе серьезный разговор.— ответил Чон, прижимая к себе парня и направляясь с ним на кухню. — Вот сейчас ты меня пугаешь... — встревожился Юнги, и его глаза ясно показывали, что-то здесь не так. — Не пугайся. Просто... У того мальчика, которому я помог спасти, как оказалось, нет совершенно никого. Ни родителей, ни родственников. — Хосок выдохнул, зная, что эти слова могут изменить их жизни и жизнь мальчика. По какой-то причине, он чувствовал тревогу в своём сердце. — Давай его заберём себе? — произнёс Хосок, и его голос звучал резко и решительно. Юнги, услышав это, был повергнут в шок. Мысли стремительно проносились у него в голове, создавая мозаичный хаос из остановленных историй, недосказанных слов и переживаний. — Но это… это серьезно, — пробормотал Юнги. Он изучал выражение лица Хосока и понимал, что за его словесной решимостью стоит нечто большее — искреннее желание помочь, которое переплетается с риском и ответственностью. — Ты понимаешь, что это значит? — спросил Юнги, его голос стал тише. — Это значит, что мы должны заботиться не только о нём, но и о Юнджин. И взять на себя ответственность за них двоих. Ладно один ребенок, но два... Мы справимся? Хосок кивнул, осознавая всю серьёзность ситуации. У него не было другого выбора. Мальчику нужна семья, и если они смогут стать для него поддержкой, то это будет не просто доброе дело — это будет нечто большее, что обязательно создаст крепкую семью... — Я готов, — произнёс он с твердостью, хотя внутри него всё ещё гуляли страхи и неуверенность. — Мы сможем, потому что мы вместе. И это самое главное. Не сомневайся ни в себе, ни во мне. Юнги, мы сможем из них вырастить прекрасных людей! Вон Юнджин уже какая умная в три года. — Если ты гей, то будь в три раза умнее обычного человека. Умей скрываться в обществе, которое готово за это на костре сжечь. И Юнджин уже это понимает и поэтому умнее в три раза. Это видно прекрасно. Произнёс Юнги поднял взгляд и увидел в глазах Хосока ту самую искру — желание заботиться и действовать во благо. — Ну вот, значит и Чонгука мы не хуже воспитаем. — Чонгук? — Да. Чонгук. Так зовут мальчика. — Если честно, я не знаю... Тут к Юнги подбежала Юнджин и положив руки на ногу, спросила: — Папа Юнги, у нас что ли братик будет? Юнги от этого вопроса нервно вздохнул, закатил глаза, как будто думает и потом дал медленный кивок. Он хотел ещё в шутку помучать Хосока, но дочку нельзя обижать. Он никогда не забудет как она ему отомстила на Новый год. Тогда он ей просто не разрешил многое, съесть конфеты, салаты и всё прочее, что было на праздничный стол. И она тогда разлила жидкое мыло на полу в ванной и на нём поскользнулся Хосок. Из-за праздника, они не стали её наказывать. — Да, у нас будет братик. Завтра поедем заберём. — А может быть сейчас? — Вечером? — Да. А что не так? — Да, может ты устал. — Нет, я совершенно не устал. — Хорошо. Я пока подготовлю комнату. Постелю ему в гостинной. Но сначала, ты должен поесть. — Но Юнги... Мне надо выезжать. — Поешь сначала! — Ладно-ладно. Уговорил. Хосок улыбается, на такую вечную реакцию Юнги, связную с их приёмом пищи. Младший старался кормить их вовремя и по возможности здоровой едой, что очень ценил Хосок. Пусть, он не очень голоден и ему бы скорее спускаться к машине, отправляясь к Чонгуку. Но он решает остаться. Совсем не надолго. Ради Юнги. Проходит минут двадцать и вот, Хосок уже получается короткий поцелуй от младшего и объятия милой Юнджин, что была в предвкушении от итога поездки отца. Хосок относительно быстро оказался в машине, несколько нехитрых движений и его бравый железный друг, взял курс в участок. Мысли вели именно туда, даже если, Чонгука там могло не оказаться. Как не странно, мальчишка спал на том же кресле, где его положил Хосок, когда отправился к стражу порядка, объяснять всю ситуацию связанную с пожаром. Что-то такое тёплое, окружило сердце Чона, что он не мог просто взять и пройти мимо. Любимая тёмная куртка была опущенна на маленькие плечи и послужила Чонгуку небольшим одеялом. Жаль, что ребята из участка не положили его на диван и не накрыли хотя бы, пледом. Пусть обычная вещь Хосока не самое тёплое одеяло в мире, но видно, как оно помогло мальчику чуть согреться. Вернувшись обратно на землю, Хосок вспомнил про реальность и отправился к тому самому полицейскому, с которым общался совсем недавно. Его встретил тот же кабинет и учтивая улыбка стража закона. — Господин Чон? — с удивлением, спросил тот. — Какими судьбами? — Не хотел вас отвлекать, но это важно, — Хосок присел около офицера и скрестил пальцы над стом, немного опершись на деревянную поверхность. — Я хочу усыновить Чонгука. Сразу. Без всех специальных учреждений или детдома, думаю, вы можете мне подсказать что-нибудь. — Как интересно, — присел, задумавшись полицейский. — Таким вещими занимается вообще опека, помочь чем-то... Мне к сожалению, не представляется возможным. — Понимаю, — Хосок и вправду понимал, что офицер лишь обычный человек и просто так, ему никто Чонгука не подарит. Но Хосок верил, что сможет сразу подарить мальчику семью, сохранив его и так пострадавшие, детские нервы. — Знаете, господин Чон, — от чего-то, вдруг звучит мужчина на против и понимается с места, сильно задумываясь. — Сейчас, я схожу за нашим управлением. Таким образом, свяжитесь с опекой и обговорите все необходимые детали. Надежда. Совсем не большая, но Хосок в первые, бесконечно благодарен кому-то. Видно, как этот офицер старался помочь, даже там где не мог и не должен, однако, перед его глазами стояла картина, где Чонгук отчаянно прижимался к взрослой груди Хосока. За мужчиной в форме закрывается дверь и Хосок старается не сильно волноваться, обдумывая, что же ему лучше сказать и как лучше показать себя. Понятно, что он не выглядит алкоголиком или инвалидом, которым чаще всего отказывает опека в опекунстве, но всё же, тревога поселилась в душе. Исчезла она, когда он с доброй улыбкой поприветствовал начальника полиции и тот, не собираясь отбирать у всех время, связался с знакомым сотрудником опеки. Через минуту, Хосок уже назначил встречу и внимательно записывал какие именно документы необходимо предоставить. Произошла небольшая проблема с Чонгуком и его сомнительным нахождением у Хосока, но Чон сразу же заверил о его самых благих и добрых намерениях. Тем более, у опеки и так было в базе данных практически всё о Юнджин и её жизни у Хосока, в плоть до размера их квартиры и заработка её отца. Именно это помогло убедить работника опеки, что Хосок законопослушный и Чонгуку у него будет удобно, комфортно и безопасно. Обговорив наконец все необходимые вопросы, Хосок вздохнул с облегчением, завершая звонок и принялся благодарить двух полицейских за помощь ему и его семье, которая с этого дня пополнится одним чудным мальчиком. Когда Хосок оказывается рядом с Чонгуком, все стражи порядка, тоже принялись наблюдать, как будущий опекун скрепя сердцем, стал будить малыша, чтобы отправиться с ним в из дом. Там их уже ждут. — Чонгуки, эй, Чонгуки, — совсем не сильно трепал Хосок мальчишку, а тот уже распахнул глаза и уселся на кресло, устремив взгляд именно на Чона. С неловким видом, Хосок протянул ладонь мальчику и улыбнулся, также наблюдая за ним. — Тебе больше ничего не угрожает рядом со мной и будущей семьёй. Я Чон Хосок, а ты совсем скоро станешь Чон Чонгук. Идём домой. — Почему я? Что произошло? — мальчик смотрел на Чона потеряно и разбито, что говорило Хосоку пока не отвечать на его вопросы. Реальность могла его добить. А вот тёплые объятия и слова поддержки, наоборот. Хосок вновь потянул к нем руки и с небольшим вопросом, может ли он обнять маленького, тот растерянно кивнул. А после, так отчаянно прижался к плечу своего будущего опекуна и с какими-то непонятными словами, стал лишь сильнее прижиматься к старшему. Как Хосок и предполагал, лучше обнять миленького и дать ему чуть привыкнуть к себе, чем сразу бить его ответами и ломать его тонкую душу. Чонгук и сам всё прекрасно понимал, Хосок уверен, он не дурак, но все вы состоянии шока будем паниковать и теряться в пространстве. Отчего-то, маленький не плакал, слёз Хосок не видел, даже когда они со всеми попрощались и старший застегнул на нём ремень безопасности. Повисает напряжение, стоит Хосоку устроиться на своё законное место водителя и тронуться в путь, направляясь в их дом. Чонгук замолкает, старший не хочет на него давить и решает его успокоить, просто взяв за руку. Теплый жест сразу привлекает внимание мальчика и он смотрит на отца удивлённо, пока не видит самую яркую и успокаивающую улыбку на лице Хосока. Она будто говорила за самого парня, что всё будет хорошо и вот увидишь, жизнь налаживается. Чонгуку не верится, потому что он опять таки не дурак, но его детское естество, доверят будущему отцу, кажется, полностью. И это не пугает, нет. Это успокаивает. Хосок не выпускает руку Чонгука за всё время пути. Помимо того, что он старается не слишком отвлекаться от дороги, он время от времени бросает быстрые взгляды на своего сына, испытывая при этом неподдельное счастье. Чонгук также периодически взирает на отца, но старается избегать прямого контакта глаз. В его сердце пока что таится некоторый страх перед неизвестным, перед встречей с новой семьей. Что именно его ожидает там? Но Чонгук ещё не знает, как сложится его будущее в этом незнакомом окружении, и это наполняет его сердце смесью тревоги и любопытства. Подъехав к своему дому, Хосок с той же легкой улыбкой на лице, аккуратно взял на руки своего сына Чонгука, который выглядел слишком уставшим, чтобы самостоятельно добраться до квартиры. Они вместе пересекли порог, и Хосок, мягко на него глядя, обратил внимание на то, как Гук на глазах теряет бодрость, ведь его веки становятся тяжелыми, словно камни. Однако, когда они подошли к лифту, их ждал неприятный сюрприз: лифт снова оказался сломан. Хосок с внезапным чувством беспокойства посмотрел на дисплей, на котором горел красный свет «Неисправно». Усмехнувшись, он сказал себе, что это не в первый раз, когда им приходится подниматься пешком. Однако, в этот раз ситуация была немного другой, так как в его объятиях находился изможденный Чонгук. Хосок, с заботой смотря на Гуки, понял, что им придётся взобраться на восьмой этаж без какой-либо техники. Серьёзно взявшись за дело, он начал подниматься по лестнице, стараясь делать это как можно мягче, чтобы не разбудить Гука. Тяжёлые шаги по лестнице приятно отдавались в его сердце, заставляя его смотреть вниз на Чонгука, который, казалось, был в полном покое. Гук, утомленный за день, закрыл глаза и заснул прямо в руках Хосока. Улыбка мелькнула на лице Хосока, когда он увидел закрытые глаза Чонгука. Когда они, наконец, достигли восьмого этажа, Хосок тихо приоткрыл дверь и аккуратно переступил через порог. Он не хотел будить вновь Чонгука, и потому потихоньку стал двигаться к своей комнате. Уложив его на диван, он накрыл тёплым одеялом, ведь хотел так сделать ещё в участке, дабы Чонгук мог комфортно спать и восстановить силы. Прикрыв дверь в гостиную, Хосок приложил палец к губам, призывая тишину. Наступило спокойствие, наконец. Он сделал шаг в сторону кухни, где его ждал Юнги с дочкой на руках. В комнате царила уютная атмосфера, погруженная в легкий запах свежеприготовленного ужина, который навевал воспоминания о домашнем тепле и семейных встречах. — Он заснул что ли? — тихо спросил Юнги, указывая на спящего Чонгука. — Конечно. Столько событий. Он заснул у меня на руках, когда по лестнице поднимались. Лифт снова сломался, вот пешкодралом пришлось, — ответил Хоби с лёгкой улыбкой на губах, оберегая момент нежности. — Ладно, значит знакомство пройдет завтра, — произнёс Хосок с улыбкой, представляя себе первые минуты завтрашнего дня. Их встреча обещала быть забавной и полной искреннего удивления. — Может, ему лучше поесть, а потом спать? — задумчиво произнёс Юнги, глядя на спящего Чонгука, который мирно сопел на диване. — Не хочется его будить, — с нежностью ответил Хосок, наблюдая за сонным лицом сына. — Ну, он же всю ночь потом будет спать, — попытался убедить его Юнги. — Так что давай, не переживай. Или лучше мне пойти его разбудить? — добавил он, искоса взглянув на него. Хосок вздохнул, понимая, что не сможет избежать этой ситуации, и наконец, встал с места. Он подошёл к дивану, где лежал Чонгук, и нежно прикоснулся к его лицу. Хосок старался сделать это как можно более бережно, чтобы не потревожить сон сына. Однако, как только его пальцы коснулись кожи, Чонгук моментально открыл глаза, осматриваясь вокруг в недоумении. — Пойдём перекусим, и после этого можешь продолжить спать, — предложил Хосок с доброй улыбкой, надеясь, что это известие обрадовало Чонгука. Ребёнок кивнул в ответ, слегка потянувшись и вставая с дивана, словно только что пробудился от глубокого сна. Чонгук был ещё немного сонным, но его вскоре охватило чувство голода, и он, чувствуя тепло от слов парня, с готовностью пошёл вслед за Хосоком в кухню. На кухне его ожидали Юнги и Юнджин. Девочка держала в руках свою любимую игрушку - плюшевого зайку. Чонгук с некоторой боязнью смотрел на обстановку, но радостный голос Юнджин разложил обстановку: — Приветствую братик. Это тебе!! — и она отдала свою игрушку. Юнги и Хосок в шоке смотрели на эту сцену. Никто из них не мог угадать, что Юнджин да такой степени добрая и что она так поступит. Другой ребёнок ни за что не расстанется с любимой игрушкой, а она отдала свою самую любимую. Хосок наклонился и поцеловал её в затылок, сказав на ухо, что она огромная молодец. А потом наклонился к Юнги и прошептал: — Видишь как мы её-то воспитали. Не сомневайся насчёт и Чонгука. Не хуже воспитаем). — Я теперь в этом не сомневаюсь. Ладно, садись кушать, Чонгук. Указав на его стул, парни сели рядом, что бы потом познакомиться. Гуки смотрел теперь уже не с опаской, а с интересом. — А где мама? Юнги сразу же от этого вопроса отвёл взгляд, а Хоби хоть и понимал что такой вопрос будет, не знал как на него отвечать. — Как бы так объяснить... Ох... Если быть точным, то мамы нет. Есть только папа, то есть я. И папа Юнги, то есть он, — и указал на Мина, надеясь что понятно объяснил, но Гук походу ничего не понял. — Нет, так же не может быть... Раз ты папа, то вот мама, — и мальчик указал на Юнги. Хосок из-за этой ситуации, залился смехом. — Хосок, не смешно. — Ещё как смешно. Ты мама у нас... Хахаха, я не могу... — Я тебя щас прибью. Хорош смеяться. Лучше объясни, что я не мама. — Думаю это бесполезно. Будешь мамой. Хахахаха. — ХОСОК!! — Юнги замахнулся на парня, что бы ударить его в шутку, но тут в эту же секунду Чонгук слез со стула, и схватил парня за запястье. — Не надо бить папу, пожалуйста, папа Юнги... Я пошутил.. — он опустил взгляд, но по лицу было прекрасно видно, что он еле пытается сдержать улыбку. — Даже слов не могу подобрать. Довести меня хотите что ли? Хосок? Как ты объяснишь его юмор, который в точь-в-точь как у тебя? — У нас уже есть связь. За несколько часов образовалась, да Гуки? — Хоби улыбнулся и подмигнул мальчику. Они точно подружатся и будут прекрасной семьёй, где на главном месте смех, доброта и любовь. Уложив детей спать после ужина, Хосок ушёл в спальню, где его уже ждал Юнги. Прикрыв дверь, он почти сразу кинулся на парня, страстно обнимая и целуя. Юнги лениво отвечал на его поцелуи. Обняв нежно Мина, Хо касается своим лбом чужого, прикрывая веки. Он устал конечно за сегодня, но так хочется сейчас страстно целовать Юнги, доводить его до космического кайфа. И себя в том числе. Аккуратно поцеловав кончик носа, он целует уголки губ, даря при этом всю свою страстную любовь. Умещая свои ладони на шее любимого, младший хихикает, тонкие пальцы вплетая в волосы на макушке и массируя кожу голову. Поцеловав Чона в щёку, Юнги прижимается своим телом к его. Медленно, чувственно и страстно Хо сливался в поцелуе с любимым, руками бесстыдно под футболку, вызывая мурашки своими холодными пальцами. Юнги прикусывал губу, что бы не застонать. — Не молчи, Юнги... — Дети услышат. — Плевать. У нас сын появился. Нужно отметить это дело. Так что, иди сюда... — Сумасшедший. Полностью расправившись с мешающим верхом, Хосок руками принялся изучать тело, проходясь кончиками пальцев по изгибам, с удовольствием улавливая трепещущее сердце и сбитое дыхание Юнги. Слегка отстранившись от губ, он переключился на манящую шею, будто бы требующую новых отметинок и поцелуев. Уста жадно покусывали и затягивали нежную кожу, за собой оставляя небольшие розовые пятнышки, которые в скором времени тот будет с удовольствием разглядывать. В ответ на поцелуи, Юнги обнял Хосока. Он, несмотря на свою обычной спокойствие, неожиданно издал негромкий, но в то же время заметный звук — шипение. — Осторожно, — предупредил Чон, — лучше не прикасайся к моей талии. — Почему же? — с интересом и несколько недоумением спросил Юнги. — Подожди, я покажу тебе, — ответил парень, словно его слова были наполнены какой-то таинственностью. С этими словами Чон аккуратно, но с определённым чувством гордости поднял край своей майки, и в тот момент, когда она перестала скрывать его талию, Юнги увидел что-то необычное, что на его глазах раскрылось как чудо света. На талии Чона было что-то, что вызывало восхищение и любопытство одновременно. Это было тату. — Ты сделал тату? — с недоумением и восхищением в голосе спросил Юнги. — Да, — ответил он с легкой улыбкой, — я хотел бы показать его, когда оно окончательно заживет. Но, к сожалению, на данный момент мне нужно его доделать, а затем и только тогда я смогу показать его всем. — Что ты имеешь в виду "доделать"? — с интересом и несколько загадочностью в голосе спросил Юнги. — Смотри, — продолжил Хосок, не пропуская ни одной возможности рассказать о своём тату, — моё имя написано здесь в виде круга. А твоё и Юнджин изображены здесь, словно лучики солнца. Это символизирует, что я являюсь солнцем, а вы, мои лучики, распространяете свет и любовь вокруг меня. Но теперь, когда мы приняли в нашу семью Чонгука, мне нужно добавить его имя в качестве нового луча, продолжая эту символику. — Вау... Я просто восхищен. Честно, не ожидал что ты сделаешь татуировку и ещё с моим именем... — Помнишь Юнджин рассказывала что имена на Ю всегда самые красивые и солнечные. И что я солнце, а она лучик и у меня есть второй лучик. Я это сначала рассказывал как сказку на ночь, но потом решил сделать тату на память.