The Fixer-Upper club

      Атмосфера в гриффиндорской гостиной в тот вечер была наэлектризованной.       Гермиона ненадолго встретилась с Драко после экзамена, когда они прогулялись по территории замка, прежде чем расстаться, чтобы перекусить и подготовиться к тому, что, по словам Симуса, должно было стать «небольшой тусовкой» в гриффиндорской гостиной. Наверху, в спальне девочек, она весело провела час или два с Парвати, Пэнси, Джинни, Луной и Флорой, обмениваясь воспоминаниями и историями за прошедший год и передавая друг другу кисточки для макияжа, как сладости.       Оказалось, что Пэнси много знает о заколках для волос, и они с Луной наладили производственную линию, где Пэнси укладывала волосы каждой девушки в определенную прическу, а Луна украшала их цветами, которые она собрала в саду тем утром. Гермиона ушла с замысловатым узлом из косичек на затылке, в который была вплетена веточка папоротника, и несколькими локонами, обрамлявшими ее лицо.       Вскоре после этого Джинни обиделась на старое, поношенное хлопковое белье Гермионы и не позволила ей одеться, пока оно не было преображено. Хотя внешне Гермиона довольно сильно протестовала, она и сама подумала, что было бы неплохо надеть что-нибудь более сексуальное в этот вечер, поэтому в конце концов сделала вид, что сдалась. С чувством глубокого удовлетворения Джинни превратила обычное нижнее белье в откровенный кружевной комплект персикового цвета, который Пэнси тут же выхватила и преобразила в зеленый. Получившееся изделие получило одобрение всей спальни и Гермиона с виноватой улыбкой поспешила переодеться в него.       Девушка не удержалась и надела зеленое платье, в котором была на вечеринке у Слизнорта много месяцев назад. Она посмотрела на себя в зеркало, впервые оценив, как оно подчеркивает ее изгибы и контрастирует с темно-каштановыми волосами, и задалась вопросом, что подумал Драко, увидев ее в тот вечер.       Флора, ко всеобщему восторгу, достала знаменитый лак для ногтей, меняющий цвет, и Гермиона с удивлением обнаружила, что на ее ногтях он приобрел красивый серебристо-белый оттенок. Ногти Пэнси, сидящей в другом конце комнаты, были темно-бронзовыми, а у Парвати — уже не лавандовыми, а темно-фиолетовыми, что напомнило Гермионе о цветнике. Она заметила, что две девушки улучили минутку, чтобы крепко обняться, шепча на ухо друг другу что-то, что Гермиона никогда бы не узнала, но что явно говорило о многом.       Они так подходили друг другу, подумала она.       Когда каждая из девушек сочла, что выглядит вполне прилично, они спустились в гостиную и сразу же увидели сцену, которая очень напоминала вечеринку по случаю девятнадцатилетия Гермионы, за исключением того, что количество посетителей, возможно, увеличилось втрое.       Насколько было известно Гермионе, никто особо не планировал устраивать вечеринку в этот вечер, но радость и триумф от того, что экзамены закончились, а значит, учеба окончена навсегда, привели к тому, что все семикурсники и восьмикурсники были приглашены в Гриффиндорскую башню, где уже были еда, алкоголь и настолько приподнятое настроение, что казалось, потолок может просто рухнуть в любой момент.       Откуда-то доносилась музыка, которую Гермиона не могла точно определить, но от каждого студента мощным потоком исходил восторг, который практически осязаемо витал в воздухе. Они сделали это. Они проучились в школе семь лет, одни из самых бурных лет в истории волшебства, и вышли из нее с успешно сданными экзаменами и гордостью, которая объединяла их всех как одно целое.       Куда бы она ни посмотрела, люди разговаривали и смеялись. Под потолком вились золотые ленты, над их головами развевались волшебные оригами, а радость витала в воздухе, как аромат духов.       Даже осознание того, что результаты их Ж.А.Б.А. будут опубликованы только завтра, не могло омрачить их настроения.       Парвати налила девочкам щедрую порцию огневиски, а Гермиона отошла в угол, чтобы с широкой улыбкой на лице наблюдать за вечерним разгулом.       Она закончила школу.       Следующая остановка — университет.       На другом конце комнаты Гарри и Рон вышли из спальни мальчиков, и при их появлении раздался одобрительный рев. Гарри смущенно засунул руки в карманы, в то время как Джинни подбежала и поцеловала его в щеку, а Рон оглядел комнату, улыбаясь так непринужденно, что Гермиона подумала, что уже очень давно не видела у него такой улыбки.       Это согрело ее сердце почти так же сильно, как огневиски.       Вздрогнув, она увидела в стороне группу студентов, в которых она узнала слизеринцев седьмого курса, сидевших маленьким тесным кружком в углу. Они выглядели взволнованными, как будто не были уверены, что им здесь место, но, пока Гермиона наблюдала, пара пуффендуйцев направилась к ним и завязала разговор, и вскоре они уже смеялись и играли во Взрывные карты.       Это выглядело как еще одна причина надеяться на сохранение единства между факультетами в будущем. Возможно, через десять лет Хогвартс будет совсем другой школой.              — Ты выглядишь немного грустной, Гермиона, — услышала она чей-то голос и, обернувшись, увидела Невилла, одетого в бордовый кардиган, приближающегося к ней с заинтригованным выражением лица. — О чем ты задумалась?              Она рассеянно постучала своим бокалом по его бокалу.              — О том, как изменится Хогвартс однажды, после нашего ухода.              — Серьезные размышления, — невозмутимо ответил он.              — Мм, — сказала она, одарив его кривой улыбкой. — О чем ты думаешь?              — О мече Гриффиндора, — объявил он.              Она приподняла бровь, и он улыбнулся.              — Он исчез из дома моей бабушки пару дней назад, — объяснил он.              — О…              — Нет, все в порядке. Какое-то время это было круто, но сейчас, я думаю, ему самое время двигаться дальше. Как и всем нам, я полагаю.              — Это довольно философски с твоей стороны, — поддразнила она.              Невилл небрежно пожал плечами.              — Может быть, — улыбнулся он. — Не знаю, я просто не думаю, что это то, что я хотел бы видеть рядом с собой вечно.              — Серьезно?              — Да, — он сделал глоток пива и подмигнул. — Убивать змей мечами, сделанными гоблинами, — это не тот образ, к которому обычно стремятся будущие профессора гербологии.              Она с благоговением посмотрела на него.              — О, Невилл! Ты уже получил место стажера?!              Он смущенно улыбнулся.              — Ну, я имею в виду, что официальные результаты, очевидно, будут только завтра, так что это все… — он постучал себя по носу, — но профессор Спраут отметила мое заявление в прошлые выходные, и она не могла держать это в секрете, когда мы вчера пересаживали рассаду, она была так взволнована.              Гермиона рассмеялась.              — Это потрясающая новость! Поздравляю!              — Спасибо, Гермиона, — улыбнулся он. — Хотя, очевидно, это означает, что я должен начать называть ее Помоной.              Гермиона, фыркнув, чуть не проглотила свой огневиски и смотрела, как Невилл с прощальной улыбкой снова исчезает в толпе.       Она оглядела комнату.       Повсюду шли игры, люди пели и танцевали, множество стилей и оттенков одежды придавали общей комнате яркость. В углу стояла огромная башня для игры в дженгу, которая, казалось, вот-вот рухнет. Стол, заставленный бутылками всевозможных форм и размеров, был окружен студентами, но Гермиона с радостью отметила наличие большого количества тыквенного сока. Она не собиралась много пить сегодня вечером.       В этот момент она заметила Пэнси, которая тянула Луну на танцпол. За последние несколько месяцев у них завязалась необычная дружба, благодаря их совместному вторжению в спальню девочек Гриффиндора, и их общение неизменно заставляло Гермиону хихикать.       В тот вечер они представляли собой интересное зрелище: Пэнси в почти прозрачном бирюзовом платье до пола и туфлях на каблуках, а Луна в джинсовом комбинезоне и ярко-оранжевой шляпе-ведерке. Пэнси танцевала так, словно была рождена для этого, уверенность и чувственность струились из ее тела, как вода, в то время как Луна время от времени покачивала бедрами и бешено махала руками в воздухе, испытывая то же удовольствие и уверенность в себе, что и девушка рядом с ней. Тем временем Парвати сидела на соседнем диване, с обожанием глядя на Пэнси и каждые несколько минут восклицая: «Это моя девушка!».       На них смотрело немало зевак, но Гермиона была рада видеть, что никто, казалось, не испытывал враждебности к присутствию Пэнси. Возможно, и в этот раз одобрение Луны было действенным знаком отличия.       Она сияла, глядя, как Пэнси кружит Парвати по танцполу, когда поняла, что кто-то стоит у нее за плечом.              — Привет, — сказал Драко, и улыбка озарила ее лицо.              — В прошлый раз, когда ты был здесь, — медленно произнесла она, не поворачиваясь к нему, — ты принес мне шампанское, напросился помочь с ремонтом замка и чуть не затеял драку с Роном.              Он тихо рассмеялся и подошел ближе, пока его дыхание не коснулось ее затылка.              — В прошлый раз, когда ты надевала это платье, — продолжил он, — я впервые осознал, насколько ты красива.              Ее сердце внезапно забилось быстрее, она повернулась, чтобы посмотреть на него. Он был одет в темный блейзер поверх бледно-серой рубашки, расстегнутой ровно настолько, чтобы у нее перехватило дыхание.              — Ты выглядишь великолепно, — счастливо выдохнула она, и он улыбнулся, положив руку ей на бедро и сжав его. Его взгляд медленно прошелся по ее телу, словно он умирал с голоду.              — И ты выглядишь такой сексуальной, — прошептал он ей на ухо. — Я не могу поверить, что ты моя.              От этих слов Гермиона сильно покраснела, и как будто электрический ток пробежал по ее венам, и она не сразу поняла, что Симус подзывает их обоих к дивану, чтобы сыграть в карты.       Сегодня вечером в Драко было что-то такое, что-то в посадке его воротничка и ухмылке на лице, что совершенно сбило ее с толку. Но то, как он смотрел на нее, производило такой сногсшибательный эффект, что даже фееричного проигрыша Симусу в карточную игру, когда половина колоды взорвалась у нее в руках со звуком, похожим на сирену, было недостаточно, чтобы заставить ее почувствовать хотя бы отдаленное смущение.       После игры Парвати схватила ее за руку и потащила на танцпол вместе с собой и Пэнси, и вскоре к ним присоединилась Джинни, визжа и кружась от экстатической радости. Она полностью погрузилась в музыку, сосредоточившись только на смехе девушек вокруг нее и адреналине в крови, но, увидев лицо Драко в толпе, все равно почувствовала, как по ее телу пробежал новый разряд молнии.       Его светлые волосы изящно падали на лоб, а четко очерченные скулы и подбородок притягивали как магнит, и она не могла отвести от него взгляд. Боже, он был таким красивым.       Что-то шевельнулось у нее внутри, и она улыбнулась ему.       Она твердо решила выпить не более одного бокала огневиски в этот вечер. Поэтому, допив остатки жидкости в своем бокале, Гермиона вернулась к столику с напитками и выбрала стакан тыквенного сока. В конце концов, у нее был план на эту ночь, и она не хотела, чтобы ее мысли и чувства были затуманены алкоголем.       Широкая, неторопливая улыбка на его лице заставила ее задуматься, не думает ли он о том же.              — Тост! — выкрикнул кто-то, и Гермиона, обернувшись, с удивлением увидела, как одна из подруг Джинни поднимает бокал. — За Джинни Уизли, за то, что она переспала с Избранным!              Раздался взрыв смеха, а Гарри покраснел так ярко, что почти слился с красными обоями позади него.              — За Невилла Лонгботтома, за то, что он убил эту гребаную змею! — добавил кто-то еще, и толпа восторженно завопила.              — За Луну, за завтрашнее мероприятие! — в ответ раздался еще более громкий рев, и Гермиона почувствовала, как гордость наполняет ее сердце.              После этого слова поздравления потекли рекой.              — За Рона Уизли, за то, что он выиграл для нас Кубок по квиддичу в этом году!              — За Гермиону Грейнджер, за то, что она сделала из Малфоя чуть меньшего придурка!              Пэнси хихикнула, а Гермиона закатила глаза, ухмыляясь.              — За Пэнси, за то, что она лесбиянка! — радостно завопила Парвати.              — И за Малфоя, за то, что он врезал Тоби Дорвуду в прошлом семестре! — крикнул кто-то, кого Гермиона не узнала, под дружные аплодисменты.       Очевидно, Тоби был довольно непопулярной личностью среди большинства студентов, и, судя по тому, что он говорил о ней в прошлом семестре, она была склонна согласиться. Она тоже улыбалась.       Драко покраснел, но все равно поднял свой бокал, на его лице появилась неуверенная улыбка.              — И за Поттера, — добавил он, и в комнате воцарилась тишина. — За то, что наконец-то целый год никто не пытался его убить.              Последовала небольшая пауза, а затем зал взорвался радостными возгласами. Гарри слегка улыбнулся, и даже Рон кивнул в знак признательности.              — Хорошо! Хватит тостов! — воскликнул Симус и с тревожным хлопком вытащил пробку из бутылки с вином. — Мы закончили школу! Давайте отпразднуем!              И Гермиона радовалась вместе со всеми, когда Драко схватил ее за руку, и ее пульс участился.             

***

             — Рон?              В общей комнате все еще стоял шум, но в углу, где на диване в одиночестве сидел Рон, все казалось каким-то приглушенным, тусклым.       Гермиона осторожно приблизилась, опасаясь, что он может сбежать в любой момент. Она осторожно опустилась на диван и с легкой паникой осознала, что это было то самое место, на котором они сидели вместе несколько месяцев назад, когда она отмечала свой день рождения, то самое место, которое стало началом конца.              — Привет, — тихо сказал он.              Она пристально посмотрела на него, на то, как он старался не смотреть на нее.              — Ты в порядке?              Он так долго не отвечал, что Гермиона подумала, что он игнорирует ее. И затем, когда она уже была готова сдаться, он испустил слабый вздох.              — Жаль, что здесь не было Фреда.              Она сочувственно приподняла брови. Ей хотелось что-то сделать, что-то сказать, но она не могла протянуть руку, чтобы утешить его, и чувствовала, что говорить не совсем правильно. Поэтому она просто сидела рядом с ним, прислушиваясь к его прерывистому дыханию и наблюдая, как пряди волос падают ему на лоб.       Музыка продолжала играть.              — Ему бы это понравилось, — продолжил он.              — Он действительно был бы рад, — согласилась она, надеясь, что это правильные слова, и почувствовала огромное облегчение, когда он кивнул. — У тебя все в порядке, Рон?              Он нервно сглотнул.              — Да… А у тебя?              — Да, — тихо ответила она.              Он молча кивнул, словно самому себе.              — Тебе удалось поговорить с кем-нибудь о Фреде? — спросила она.              — Я… Я не знаю, с кем бы мог, — он пожал плечами, и ее сердце потянулось к нему.              — Я имею в виду, возможно, это совсем не в твоем вкусе, но есть, э-э-э… много действительно хороших целителей, — неуверенно попыталась она.              И она предполагала, что он отмахнется от этого в одно мгновение.       Но вместо этого он задумчиво пожевал губу, вглядываясь в толпу перед ними.              — Может быть, — сказал он так тихо, что она едва расслышала.              — Если ты… если ты решишь, что это может быть то, чего ты хочешь, — предложила она, — в любое время, просто дай мне знать. Я знаю пару человек, которые могли бы познакомить тебя с одним из них.              Последовало еще одно долгое молчание.              — Спасибо, Гермиона, — наконец сказал он.              Она оглядела толпу, заметив Драко. Он приподнял бровь, и она ободряюще кивнула, послав ему слабую улыбку. Понимающий кивок, а затем он снова растворился в толпе.              — А ты… Ты еще не думал о том, будешь ли ты там с нами завтра? На Праздновании? — осторожно спросила она. Она внезапно осознала, что Рон все еще задумчиво смотрит в сторону Драко.              — Вы двое просто… понимаете друг друга, не так ли? — мягко спросил он.              Она не ответила, и он вздохнул.              — Да, — заключил он. — Я думал об этом почти без остановки.              Она ждала.              — Я просто не могу выбросить из головы мысль, что Фред хотел бы, чтобы я это сделал, — пробормотал он. — Я знаю, это глупо. Но я… Фред был таким… Он много значил для многих людей. И отказываясь говорить о нем, обо всех тех удивительных вещах, которые он совершал, отказываясь почтить его память подобным образом… Это было бы неправильно.              Ее сердце забилось сильнее.              — Так ты сделаешь это?              Его пальцы переплелись, сжались в ладонях, и на мгновение она запаниковала, что зашла слишком далеко, но затем он плавно выдохнул.              — Да. Я сделаю это.              — О, Рон, спасибо тебе, — тихо сказала она. Облегчение и восторг искрами вспыхнули в ее груди. — Я действительно думаю, что это поможет очень многим людям. И я… я знаю, что не мне это говорить, но… Я думаю, это будет потрясающая дань памяти Фреду.              Он печально кивнул, и она некоторое время молча сидела рядом с ним, наблюдая за разворачивающейся перед ними вечеринкой.              — Не хочешь присоединиться к остальным? — спросила она, и он покачал головой. — Почему нет?              — Не уверен, что у меня есть настроение для вечеринки, — сказал он. — Наверное, мне лучше пойти спать.              — Рон…              Он сразу замолчал, услышав ее голос, и ее сердце снова сжалось.              — Пойдем, — мягко сказала она. — Не пропусти это. Ты так усердно работал в этом году. А завтра ты откроешь конверт с результатами экзамена, и у тебя будут результаты Ж.А.Б.А., и ты сможешь начать обучение на аврора, как ты и хотел. Тебе будут платить за то, что ты будешь проклинать людей, которые тебе не нравятся!              Он слабо улыбнулся.              — Ну давай же, — поторопила она, чувствуя, что побеждает. — Это наша последняя ночь здесь. Мы должны… должны извлечь из этого максимум.              И вот, с выражением лица тонущего человека, который впервые выныривает на поверхность, он позволил ей поднять себя на ноги.       Мгновение он непроницаемо смотрел на нее.              — Спасибо, — тихо сказал он.              А затем, пока она смотрела, он повернулся и направился в центр толпы, где взял у Дина напиток и неуверенно улыбнулся чему-то, что тот сказал.       В груди Гермионы возникло странное чувство, но оно утихло, когда Драко отделился от толпы людей и направился к ней с нежной улыбкой на губах.              — Все в порядке? — он тихо спросил.              — Да, — улыбнулась она, глядя ему в глаза и чувствуя, как что-то внутри нее меняется. Она взболтала свой стакан с тыквенным соком и сделала глоток. — На самом деле все в порядке.              А потом он наклонился к ней, нежно поцеловал в лоб, и она закрыла глаза.       Вокруг них зазвучала музыка, приглушенный свет осветил его скулы, и Гермиона почувствовала, как у нее перехватило дыхание.              — Драко, — пробормотала она. — Ты отведешь меня в свою комнату?              Его губы нежно оторвались от ее кожи, в его серебристых глазах что-то потемнело. Он переплел свои пальцы с ее, и она вздохнула от вспыхнувшего жара, который отозвался глубоко в ее теле.       Она была готова.             

***

             Гермиона едва ли осознавала, что они спускаются на самый нижний этаж замка, потому что все свое внимание она уделяла Драко: нежности его губ, румянцу на щеках, форме рук, легкой щетине и шелковистости волос.       Выйдя из Гриффиндорской башни, она притянула его к себе и начала целовать шею, спускаясь ниже, к ключицам, пока он хватал ртом воздух.       На полпути вниз по парадной лестнице он прижал ее к перилам, жадно целуя в губы, когда она выгнулась навстречу его прикосновениям и чуть не поскользнулась от прилива адреналина, который разлился по ее венам.       В шести футах от двери в его комнату она позволила своей руке скользнуть к югу от его серой рубашки и черного блейзера и едва заметным касанием провела пальцем чуть выше пряжки его ремня.       И Драко рванулся к ней, словно она пробудила что-то первобытное в самой глубине его существа, а потом она прижалась спиной к двери, в то время как его рот творил что-то греховное с кожей на ее ключицах, и он не мог отпереть дверь, а когда она, наконец, распахнулась, они ввалились внутрь и он повалил их на постель с таким отчаянием, что у Гермионы перехватило дыхание, словно наждачная бумага прошлась по ее горлу.       Дверь за ними захлопнулась, но Гермиона едва обратила на это внимание, слишком увлеченная стягиванием блейзера Драко с плеч и расстегиванием оставшихся пуговиц, которые не имели никакого отношения к тому, что он выглядел таким собранным.       Кровать под ее телом была мягкой и бархатистой, но Драко, лежавший над ней, был сплошь в жестких линиях и сильных плоскостях, когда он осыпал миллионом крошечных поцелуев кожу, обнажившуюся над ее платьем, зеленым платьем, которое заставляло его смотреть на нее так, словно она была подарком, ожидающим, чтобы ее развернули.              — Это был удачный выбор гардероба? — она задыхалась между поцелуями, и в ответ он снял одну бретельку с ее плеча и с нежностью впился губами в кожу под ней.              — Думаю, я никогда не забуду, как ты выглядишь в этом платье, — прошептал он, в то время как нежные пальцы прошлись по ее ребрам и легли на грудь.              — Драко?              — Мм?              — Сколько ты сегодня выпил?              Он прервал свои действия.              — Э-э-э… Только один бокал огневиски. Почему ты спрашиваешь?              — О, как хорошо, — тихо сказала она и вздохнула от удовольствия, когда он наклонился, чтобы поцеловать ложбинку между грудей в вырезе платья. — Я тоже.              Она мягко оттолкнула его и подползла, чтобы оседлать его, наконец стащила с него расстегнутую рубашку и начала исследовать кожу под ней с тем же пылом, с каким он исследовал ее. Ее губы прошлись по соску, вниз по каждому ребру, скользнули по тонкой линии волос у него под пупком, и он задрожал так сильно, что запустил руку в ее волосы, и локон упал ей на лицо.       Он выглядел так, словно был зачарован, и запустил пальцы ей в косички, уложенные за ухом.              — Можно я распущу твои волосы? — мягко спросил он.              Сердце у нее в груди трепетало, как папиросная бумага.              — Конечно.              Он снова пошевелился, и Гермиона терпеливо ждала, пока он протянет руку и запустит свои длинные пальцы в ее спутанные кудри.       Он вытаскивал заколку за заколкой, от каждого движения у нее по коже пробегали мурашки, а волосы прядь за прядью падали ей на лицо, щекоча кожу и развеваясь при каждом выдохе.              — Не знаю, достаточно часто ли я тебе это говорю, — сказал он, проводя пальцами по волосам и вызывая у нее тихий стон, — но твои волосы — просто невероятная вещь. Мне нравится видеть, когда они распущены.              Она лучезарно улыбнулась ему и поцеловала в нос.              — Не хочешь ли еще кое-что расстегнуть?              И он непонимающе уставился на нее, пока она не отодвинулась от него, повернулась и не указала на молнию у себя на спине.       Он едва дышал, когда наклонился вперед и опустился на колени. Его руки обхватили ее за талию, затем поднялись вверх, не оставляя ни единого дюйма тела нетронутым, и, в последний раз коснувшись ее шеи, от чего она приятно вздрогнула, он взялся за застежку и осторожно потянул ее вниз.       Гермиона точно знала, что молния заканчивалась далеко за кружевным поясом ее трусиков, и с удовольствием отметила, как у него перехватило дыхание, когда молния все расстегивалась и расстегивалась, и платье начало расходиться у нее между лопатками.       А потом она снова повернулась, чтобы избавиться от лишнего материала, и Драко ничего не мог поделать, кроме как пялиться на зеленое белье, которое мягко охватывало ее грудь и обтягивало бедра, как будто это был наркотик, которым он никак не мог насытиться.              — Черт, — выдохнул он, и она тихо рассмеялась. — Это для меня?              — Это все для тебя, — услышала она свой шепот, а затем веселье исчезло из его глаз, и он притянул ее ближе и поцеловал, потому что не мог вынести разлуки ни на мгновение дольше.              Ее руки были на пряжке его ремня.              — Можно мне?              Он отчаянно закивал, и она быстро пробормотала заклинание, чтобы помочь себе в этом, вытаскивая пояс из петель и обнажая тело, которое любила всем сердцем. На Драко осталось только белье       Когда ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его паха, она сразу же пришла в восторг от его формы и позволила себе провести большим пальцем вверх по изгибу, поражаясь тому, как он напрягся и выгнулся назад на матрасе от ее прикосновения, уставившись широко раскрытыми глазами в потолок.              — Драко, — выдохнула она. — Посмотри на меня.              Он поднял голову с матраса, его глаза и губы округлились.              — Могу я это снять? — мягко спросила она, проводя еще одним медленным движением, от которого у него перехватило дыхание. — Я бы хотела прикоснуться к тебе.              — Ты уверена? — он вздохнул, и она кивнула.              — Абсолютно.              — О, Мерлин, — прошептал он. — О, блядь, да, да. Пожалуйста.              И она нервно, но невероятно возбужденно запустила кончики пальцев за пояс его боксеров и нежно потянула их вниз по его бедрам, по его…       Вау.       Забыв о нижнем белье, она не могла ничего сделать, кроме как смотреть на него.       Она инстинктивно почувствовала неловкость, смущение в груди, но тут же решительно подавила его. Потому что почему бы ей не быть очарованной той частью тела Драко, которую она никогда раньше не видела?       Он был потрясающим.       Она неуверенно подняла руку и повторила то же самое движение, которое делала раньше, и на этот раз наблюдала, как его кожа напряглась, покраснела и припухла, реагируя на это. На нее.       Ее рука обхватила его, словно он был создан для нее, и она оторвала взгляд от его лица, медленно скользя ладонью вверх, затем вниз.       Потому что рот Драко был открыт и из него беззвучно вырывалось что-то, что не имело иного значения, кроме как «да» и даже больше. И Гермиона почувствовала, как ее собственное тело ответило на это; бурлящее, напряженное желание глубоко в животе, потребность скользить, сжимать, прикасаться и чувствовать. Она поцеловала его в шею, повторяя движения, которые, казалось, нравились ему, и наслаждалась откликами, которые безостановочно срывались с его губ.       Он был живым, горячим и твердым в ее руке, а его тело напрягалось и выгибалось при каждом прикосновении кожи к коже, и Гермиона подумала, что могла бы пристраститься к этому, к тем реакциям, которые ей удавалось вызывать у него. Он приподнял голову с подушки и впился в ее губы поцелуем, прерывисто дыша ей в рот при каждом прикосновении ее большого пальца, при каждом легком надавливании.       В конце концов он опустил дрожащую руку на ее ладонь и остановил ее движение, отчаянно дыша ей в шею. Она знала, что это был его способ дать понять, что он близко, что ему нужно время, и она поднялась на колени, наблюдая, как он смотрит на ее тело снизу вверх.              — Драко, — тихо произнесла она. — Я думаю, я готова.              Его глаза расширились.              — Для…?              — Для всего, — застенчиво ответила она и запечатлела легкий поцелуй на его щеке. Ее сердце затрепетало, словно крошечные крылышки у нее под ребрами. — Я бы хотела, чтобы ты… занялся со мной любовью.              Слова показались ей странными, неуклюжими, но Драко бросился к ней, жадно целуя в шею.              — Правда? — он выдохнул, обхватив ее руками за талию, как будто был самым счастливым человеком на свете.              — Правда, — усмехнулась она. — Я… я думала об этом некоторое время. И я чувствую себя с тобой в полной безопасности, я так сильно тебе доверяю, и я действительно, действительно хочу сделать этот шаг вместе с тобой. Если ты готов.              Его взгляд так настойчиво скользил по ее телу, что она почти ощущала это.              — Я… я готов, — выдохнул он. — Я так сильно этого хочу. Но ты… ты уверена, что это то, чего ты хочешь? Мне нравится все, что мы делаем, знаешь, нам не обязательно делать этот шаг, я имею в виду, я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто должна сделать это.              — Я не чувствую себя обязанной это делать, — просто сказала она. — Я чувствую, что хочу это сделать.              Она видела желание, написанное на его лице, отчаянное, страстное томление. Кончики его пальцев скользнули вверх по ее талии и, слегка подрагивая, пробежались по линии ребер.       Она наклонилась, чтобы поцеловать его, и он приподнялся, упершись большими пальцами в ее талию. Ее бедра мягко расположились по обе стороны от его бедер, и она позволила себе медленно наклонить их вперед, подставляя самую свою сердцевину под его возбуждение.       Его губы оторвались от ее губ.              — Я просто… Ты уверена? — в отчаянии спросил он, и она выпрямилась, почти улыбаясь. — Я знаю, ты сказала, что не чувствуешь давления, и я верю тебе, но я просто хочу быть уверен, что это то, чего ты хочешь, я знаю, ты выпила огневиски, то есть, Мерлин, я хочу этого, но я не прощу себе, если мы зайдем слишком далеко, и это будет уже слишком, и ты пожалеешь об этом… Подожди, что ты делаешь?              Гермиона посмотрела на него, не вставая с кровати. Ее руки скользнули за спину и осторожно расстегнули застежку лифчика.              — А на что, по-твоему, это похоже? — прошептала она и стянула бретельки лифчика с плеч, позволив оскорбительному предмету одежды упасть на пол.              — Ты меня убиваешь, — выдохнул он.              — Драко, — она чуть не рассмеялась. — А теперь, пожалуйста, помолчи.              И затем она засунула пальцы за край своих трусиков и стянула их вниз, отбросив в сторону.       И вот она там.       Каждая клеточка ее тела.              — Я хочу тебя, — сказала она, и ее руки задрожали, но она не обратила на это внимания.              Драко выглядел так, будто вот-вот взорвется.              — Ты… ты абсолютно уверена?              Она скрестила руки на груди.              — Драко, если ты сейчас же не подойдешь сюда…              И тут он бросился к ней, спотыкаясь в спешке, чтобы обнять ее и поцеловать так, словно никогда не собирался останавливаться.       Гермиона не могла до конца поверить в ту реакцию, которая возникла в ее теле при ощущении того, как большая часть его кожи прижимается к ее собственной. Его руки скользнули вниз по изгибу ее спины и обхватили округлость ягодиц, его губы прижались к ее губам, и ее сердце и низ живота, казалось, соединились спиральной нитью, которая напряглась и натянулась внутри нее.       Она ударилась спиной о край его стола и удивленно обернулась. Стол был завален пергаментом, учебниками, перьями и чернильницами, но он быстро сдвинул все это в кучу, которая с грохотом упала на пол.       Она удивленно посмотрела на него.              — Бедные твои книги.              Он ухмыльнулся, прижавшись губами к ее щеке.              — К черту книги.              Гермиона в ужасе открыла рот, но Драко выбрал именно этот момент, чтобы схватить ее за бедра и осторожно усадить на стол, и она тут же забыла о таких пустяках. Она обвила ногами его талию и снова потянулась к его губам, проводя пальцами по мягким волосам и очерчивая контур его скул.       Он поцеловал ее долгим тягучим поцелуем, затем плавно опустился на колени.       Ее сердце чуть не остановилось.       А потом его руки оказались на внутренней стороне ее бедер, раздвигая их так, что она почувствовала себя одновременно невероятно уязвимой и неизмеримо могущественной, и, изумленно вздохнув, он позволил своим пальцам скользнуть вниз по разгоряченной коже к ее центру нежными, уверенными движениями.       Она вздохнула, глядя в потолок, запрокинув голову, когда он покрывал поцелуями ее пупок и живот, при этом его пальцы блуждали и исследовали ее. Наконец он коснулся нежных складок между ее ног, раздвинул их, и когда надавил сильнее, она дико дернулась с приглушенным стоном, вызвавшим улыбку, которую она почувствовала на внутренней стороне бедра.              — Ты выглядишь потрясающе, — прошептал он, и она, опустив глаза, увидела, что он смотрит на нее. — Все хорошо?              — Да, — выдохнула она, а затем вздрогнула еще сильнее, чем раньше, когда он сжал ее крепче, притянул ближе к краю стола и вместо пальцев прикоснулся губами к ее лону.              Гермиона понятия не имела, как долго она пребывала в состоянии невесомости, не ощущая ничего, кроме шелковистого, скользящего давления на клиторе и сжимающегося кольца в животе, приглушенных стонов в горле и мягких волос Драко между пальцами.       Ее ноги задрожали у него на плечах, и она издала еще один стон, зародившийся где-то так глубоко в ее теле, что она едва обратила внимание на этот звук.       Возбуждение, желание, похоть, все сильнее и сильнее скручивавшиеся внутри нее, были настолько ошеломляющими, что она едва могла поверить, что могла обходиться без этого так долго. Ее кровь пела от безумного желания обладать им, раствориться в нем, желания, которое она помнила по новогодней ночи в Выручай-комнате. Ей казалось, что она вот-вот лопнет, как воздушный шарик, наполненный с такой силой, что ей оставалось совсем немного.              — Драко, пожалуйста… — неожиданно для себя произнесла она, и его пальцы скользнули по ее телу, а язык прижался сильнее и задвигался еще быстрее. Ее спина изогнулась, пальцы судорожно вцепились в его волосы. Она хотела его прямо сейчас, она хотела схватить его и прижаться к нему, она хотела почувствовать его внутри себя.              — Я хочу тебя, — прохрипела она, царапая его плечи. — Пожалуйста, давай…              — Еще только… немного… — прошептал он.              И она не поняла, что он сделал, но затем она выгнулась дугой, все внутри нее затрещало и развалилось на части одновременно, ее мышцы напряглись и задрожали, в глазах потемнело и вернулось понемногу, только когда она отпустила его, чувствуя, что падает.       Он снова поцеловал ее лоно, и она всхлипнула, что могло бы смутить ее, если бы он не откинулся назад и не посмотрел на нее снизу вверх с выражением такой преданности.       Скользнув взглядом по его телу, она не смогла сдержать прилива жара, охватившего ее при виде него, все еще так отчаянно желающего ее, все еще готового сделать следующий шаг, и тогда она соскочила со стола, рывком подняла его на ноги и вела спиной к постели, пока она не повалилась на него, страстно целуя каждый кусочек кожи, до которого могла дотянуться.       От него пахло точно так же, как от нее, тепло и мускусно, и это что-то сотворило с ее внутренностями, и в ее животе снова поднялась дрожь желания. Он запустил пальцы в ее волосы и страстно поцеловал, его возбуждение коснулось ее живота так, что она поняла, насколько близки они были к тому, чтобы сделать этот шаг.              — Я не принимаю зелье, — сосредоточенно сказала она, протягивая руку и проводя по его телу, пока он содрогался от удовольствия. — Ты знаешь заклинание?              Он быстро кивнул, перекатился на бок и потянулся к прикроватному столику за своей волшебной палочкой. Быстрое произнесение заклинания и горячее, напряженное ощущение внизу живота, после чего он снова прижался к ней, опускаясь губами вдоль линии подбородка.       Адреналин так быстро разлился по ее венам, что нервозность, наконец, на мгновение отступила, и она на мгновение прижалась к нему.              — Мы делаем это, — выдохнула она, и его щеки покрылись румянцем.              — Мы делаем это, — повторил он. — Ты готова?              И она проанализировала себя, свои мысли и чувства, то, как она тосковала по нему, комфорт и доверие, которые она ощущала в его объятиях, то, что ее планы на будущее касались его так же уверенно, как земля под ее ногами, то, как ее кожа горела от желания, когда он прикасался к ней. То, что он был именно таким, как она хотела, и совсем не таким, как она ожидала.              — Да, — прошептала она. — Я готова.              И он целовал и целовал ее, бормоча слова, которые она не была уверена, что расслышала, но определенно поняла. А затем, прижавшись к ее губам с последним признанием, он медленно, постепенно толкнулся в нее.       Она ахнула от незнакомого ощущения, и он выглядел пораженным.              — Тебе больно?!              — Нет, нет! — в отчаянии заверила она его.              И нежные пальцы, которые танцевали на его пояснице, вцепились в его кожу, и он полностью погрузился в нее со стоном, от которого по коже Гермионы пробежала дрожь.              — О боже, — тихо произнесла она.              Это было не больно. Не очень больно. Это было странно, неизведанно, что-то вроде внутреннего напряжения, которое растянуло ту ниточку между сердцем и животом, превратив ее в долину возможностей.              — Гермиона, — выдохнул он. — С тобой все в порядке?              Она уставилась на него широко раскрытыми, одурманенными глазами, выгнула спину и увидела, как его губы приоткрылись от удовольствия.              — Да.              А потом он отстранился, снова толкнулся в нее, и долина расцвела.             

***

             Гермиона весь год гадала, на что это может быть похоже.       И в каждом варианте, в каждой перестановке «кто», «когда» и «как» никогда не было ничего подобного. Потому что как она могла представить себе что-то настолько правильное?       Они занимались любовью нежно, бережно, обретая уверенность с каждым вздохом, каждым поцелуем, каждым стоном. Он растворялся в ней, как в летнем дожде, его пальцы скользили по ее коже, по изгибам, по округлости бедер. И если сначала она просто откидывала голову на подушку и прижималась к нему, пока он двигался, то постепенно набиралась смелости, начиная двигаться навстречу ему каждый раз, когда он входил в нее, тяжело дыша и покрывая поцелуями ее шею.       Они снова были в своем собственном маленьком мире, мире тихого шума и наслаждения, где Гермиона чувствовала дрожь удовольствия в его теле, как если бы оно было ее собственным, где она едва могла осознать абсолютную интимность этой новой связи.       Это произошло в тот момент, когда она скользнула рукой вниз по своему телу и начала выписывать маленькие, знакомые круги по жаждущему клитору, когда его дыхание стало более резким, торопливым, и он начал двигаться с настойчивостью, которую она узнала, и обнаружила, что задыхается от желания удовлетворить ее.       Она запустила руку в волосы у него на затылке и страстно поцеловала его, в то время как движения его бедер стали резкими и прерывистыми.              — Гермиона, — выдохнул он, и это было ее имя, произнесённое таким голосом, которого она никогда раньше не слышала, когда он схватил ее за бедра, уткнулся лицом ей в плечо и произнес его одними легкими, содрогающимися от облегчения.              Наступило недолгое молчание, пока Гермиона тяжело дышала, испытывая что-то похожее на гордость, а затем он наклонился, чтобы соединить свою ладонь с ее, а свободной рукой возобновить движение по спирали на чувствительном пучке нервов. Она ахнула, выгнулась от удивления и позволила ему ощутить свое наслаждение, которое сорвалось с ее губ тихим шепотом.       Она уже была так возбуждена, так чувствительна к каждому нажатию и поглаживанию его пальцев, что в считанные секунды достигла пика, и он поцеловал ее, услышав, как с ее губ сорвалось его собственное имя, пока она содрогалась вокруг него.       А потом наступила тишина.       Его глаза были теплого синевато-серого цвета, как дым, остаточный силуэт после того, как огонь потух, и Гермиона потерялась в них, разрываясь между вздохом и смехом и просто уставившись в потолок, тяжело дыша от напряжения.              — Драко, — сказала она. — Я передумала. Я не могу пойти с тобой в университет, потому что теперь, когда я знаю, как это восхитительно, я никогда не смогу нормально учиться.              И они разразились радостным, измученным смехом, когда Драко перекатился на бок, чтобы обнять ее. Гермиона закрыла глаза от удовольствия и выгнулась в его объятиях.              — Я так люблю тебя, — прошептал он ей в волосы, и она вспыхнула от удовольствия. — Это было потрясающе.              — Я тоже тебя люблю, — прошептала она. — Мне уже не терпится сделать это снова.              В ответ она почувствовала, как что-то шевельнулось у нее под ягодицами, и хихикнула.              — Не сейчас, — поддразнила она, и он смущенно поцеловал ее в шею.              — Я знаю, — запротестовал он и сжал ее бедро. — Я ничего не могу с собой поделать. Твоя задница прямо здесь.              — О, тебе нравится моя задница, не так ли?              — Очень нравится, — выдохнул он ей в ухо. — И твои ноги. И твоя талия. И твои волосы. И твоя грудь, и твои глаза…              — А моя обаятельная натура?              — О, ну, это само собой разумеется, — ухмыльнулся он, и она рассмеялась.              Некоторое время они молча обнимали друг друга.              — Спасибо, — тихо сказала она.              Его рука скользнула по ее животу.              — За что?              — За то, что ты сделал мой первый раз… вот таким.              И когда он еще крепче обнял ее, она снова закрыла глаза и поразилась всему тому, что открыла в нем. Всему тому, о существовании чего она раньше и не подозревала, а теперь совершенно не хотела бы лишаться.