next time around

Оглядываясь назад, она не чувствует себя лучше, но справедливости ради: у Рене действительно были предположения. После того как Лисы начали разгребать багаж связанный с мафией, который Кевин Дэй пронес через терминал аэропорта, и после того как Кевин подписал контракт с Лисами Пальметто, Эндрю и Рене беседовали. "Я буду защищать его."— сказал Эндрю. "Его и себя. Они"— говоря о лисах —"не моя забота. Понимаешь?" "Ты уверен."— сказала она, на мгновение переняв привычку Эндрю не задавать вопросы должным образом. Она не могла понять, почему известный своей замкнутостью Эндрю Миньярд решил расширить рамки своей компании, включив в нее Кевина Дэя — с такими кровожадными хищными птицами, кружащими в небе над его головой. "Если бы не был, то и не стал бы рассказывать." "Тогда да, я понимаю."— отвечает Рене. "Остальное на мне." Вот так она доверилась Эндрю, способному защитить сломанную птицу, проделавшую кровавый путь к их порогу. Может быть, собственническая защита, которую она видела в Эндрю по отношению к брату и кузену, была именно тем, что нужно такому человеку как Кевин. Несмотря ни на что, она полагала, что он в надежных руках. Возможно, она должна была подумать дважды.

⸻

Только то, что она своими глазами видела, на что он готов пойти ради защиты Кевина, позволило Рене достаточно быстро предугадать реакцию Эндрю и не дать ему ворваться на сцену Кэти. Ситуация накалилась в несколько мгновений барабанного ритма боевой песни Воронов: Рико Морияма скользил по сцене так, словно вся студия принадлежала ему, Кевин отшатнулся так, что это можно было заметить только если знать, как посмотреть, Эндрю потянулся за ножами. Рене сделала единственное, что смогла придумать. Она врезалась телом в Эндрю, заставляя его вернуться на место, усевшись ему на колени. Эндрю был тяжелее и сильнее ее и, вероятно, мог бы сбросить ее даже без выброса адреналина, захлестнувшего его вены, но Рене уперлась ногой в линолеумный пол и врезалась плечом в его диафрагму. Находясь на столько близко, она могла слышать шипение воздуха, вырывающегося из его легких, в сочетании с хрюканьем, когда Ваймак и Мэтт схватили его за запястья. "Отвяжитесь от меня."  — прорычал Эндрю, но никто не сдвинулся с места, их внимание было приковано к катастрофе, разворачивающейся под показной радостью Кэти и напускной улыбкой Кевина. "Прости."  — пробормотала Рене.

⸻

Только из-за того, что это было последним, чего она ожидала от Эндрю, Рене не смогла остановить его вовремя. Ситуация накалилась в несколько вспышек, сжавшимися в длительный коллективный крик Лисов: Эндрю набросился на Кевина, сдавленный вскрик Кевина от боли, Эндрю швырнувший его на сиденья автобуса, их руки — кончики пальцев Эндрю побелевшие от того, как сильно он вдавил их в горло Кевина, и Кевин безуспешно пытающийся вырваться из хватки Эндрю. Рене, запястье которой все еще пульсировали, а костяшки пальцев окровавленные после драки, в которую она попала во время после матчевых беспорядков, делает единственное, что подходит ей в голову. Она вцепилась Эндрю сзади железной хваткой на груди, используя его мгновенное удивление в свою пользу, потянув его назад. В ту же секунду, когда он отпускает Кевина, Кевин отползает так далеко, как только может, прижимаясь к стенке автобуса, словно пытаясь слиться с ней. Когда дикая ярость Эндрю обращается на нее, Рене стискивает зубы, когда Эндрю впивается ногтями в ее кровоточащие костяшки пальцев, оттесняя их спутанные тела в проход с немалой борьбой. "Отвали" — выдавливает Эндрю. Сегодня Рене не будет извиняться.

⸻

"Прости." — снова говорит Рене. "Заткнись нахрен." — прошипел Эндрю, пряча злобную улыбку. На сцене демон, прячущейся под именем человека, заключил  Кевина в сомнительно обоюдные объятия, в тот момент Кэти Фердинанд самодовольно светилась от неуместного ликования. Эндрю тряся под Рене. "Я собираюсь содрать кожу с его костей. Я собираюсь сломать ему обе руки, а следом и ноги. Я собираюсь..." "Ты не будешь, не на камеру." — в ответ выдохнула Рене. Она поправила ногу, когда подошва начала скользить, она ненавидела себя за то, что не знала, где берет начало гнев Эндрю на Рико и где его реакция на прикосновения без согласия скользнула меж контуров существующей ярости. Это был первый раз, когда она прикоснулась к нему без явного разрешения, и это душило ее. "С Кевином все будет в порядке." — попыталась успокоить его она. "Он не будет." "Будет. С ним Нил, понимаешь?" Потому что Нил Джостен, подозрительно кроткий новичок-инсайд, начал поносить самопровозглашенного короля экси на глазах у всего мира — и этого было достаточно, чтобы Эндрю замер, остановился и уставился на него, снова перехватив дыхание, хотя Рене уже убрала плече с его груди несколько минут назад.

⸻

"Где он?"— плюется Эндрю, вырываясь из хватки Рене. "Что ты, блядь, знаешь Дэй?" Из-за плеча Эндрю Рене может видеть, как Кевин выпрямляется во весь рост, осторожно тыча пальцами в нежную кожу шеи. Его бодрящий вздох хриплый и дрожащий, он отталкивается от стен автобуса и кожи предвкушающих Лисов. "Н-на самом деле его зовут не Нил."— говорит он хриплым шепотом, который почему-то звучит громче, чем каждый из криков Ваймака в этом автобусе. Эндрю вздрагивает. Едва заметно, но Рене, прижавшаяся к нему, чувствовала это в своей груди. На дворе март, и они на автобусе в Нью-Йорке, но Рене уже на полпути в август, в телевизионной студии в Северной Каролине. На коленях у Эндрю, удерживает его сзади, одновременно в искусственном студийном освещении и тусклом полумраке автобуса над головой, одновременно не давая Эндрю выпотрошить Рико ради Кевина и не давая Эндрю задушить Кевина ради Нила. "Он Натаниэль Веснински." — заканчивает Кевин. Эндрю мгновенно замирает уставившись на Кевина, словно на логическом уровне он понял, Кевин должен что-то знать, но на эмоциональном уровне (как бы он не старался отрицать, что у него есть эмоциональный уровень) отказывался по-настоящему в это верить,  пока Кевин не выдал первую правду. Несмотря на все свои знания о том, как работает разум Эндрю, и подозрения относительно чувств к Нилу, Рене никогда не могла представить себе, что он позволит ограничителям своего тщеславного самоконтроля разрушиться так резко и публично. Впрочем, Эндрю никогда бы не рассказал ей напрямую, во что превратились его отношения с Нилом и где по ходу они превратились в нечто, достаточное разрозненных обещаний, Рене накопила массу доказательств задолго до этой ночи. Почему же еще он настоял на том, чтобы Нил влился в Монстров, несмотря на его туманное прошлое и очевидный риск побега? Почему еще Эндрю дал ей полное разрешение — даже поощрение — сообщить Нилу, и доступен, и интересуется мужчинами? Почему же еще его глаза следили за Нилом с другого конца корта по устойчивой и безошибочной траектории? Это не касалось Рене, пока не коснулось. Используя мимолетную неподвижность Эндрю в своих целях, Рене передала его Мэтту и Ваймаку, которые ожидали в проходе позади нее. Тренер удерживает его за плечи, а Мэтт сцепил его запястья вместе. Эндрю позволяет этому случиться, только потому что терзает Кевина суровым взглядом. "Продолжай, Кевин. Начинай с самого начала. Убедись, что добрался до сути раньше чем я потеряю остатки терпения."

⸻

Отпустили Эндрю только когда шоу Кэти ушло на рекламу. Рене слезла с его колен, как только погас свет, и не на секунду раньше. Ваймак отпустил запястье секунду спустя. Мэтт сообразил медленнее: без колебаний и жалости, Эндрю замахнулся, Мэтт смог избежать удар  только потому что выгнулся на кресле на Дэн, которая вскрикнула от удивления. Прежде чем Рене смогла отдышаться, Эндрю устремился за кулисы вслед за человеком, следовавшим за Кевином. Знакомая мрачность на его лице кричала, что он намерен полностью воплотить свои угрозы. "Господь милостивый."  — выругался Ваймак. "К черту эту шумиху. Мы уходим. Эбби, убедись, что эта компания добралась до автобуса. Я пойду удостоверюсь, что эти три придурка не окажутся в тюрьме или морге к обеду." Он доверил ответственность Эбби, но именно Рене заставила оставшихся лисов двигаться. "Вперед."  — сказала она, обращаясь ко всем   — даже к Аарону и Ники. В отсутствие Эндрю она думала о них, как о своих, о тех кого тоже нужно защищать.

⸻

Эндрю удерживают, пока Кевин не заканчивает свою ужасную историю, и даже тогда Ваймак и Мэтт уводят его в начало автобуса, как можно дальше от остальных. Рене, зависла в проходе с ноющими конечностями и горящим сердцем, наблюдает, как затылок Эндрю исчезает на сиденье позади водителя. Лисы наэлектризованы последними открытиями и знаниями, которые предстоит варить в себе всю дорогу до Балтимора, но какофония их болтовни обходят уши Рене, словно бессмысленные помехи. Словно приклеенный к месту, Кевин не шевелится, вжимается в окно автобуса, словно Эндрю все еще грозит вырваться из коллективной хватки Рене, Ваймака и Мэтта. Его глаза прикованы к месту, где был Эндрю, задержались на воспоминании о человеке, который обещал стоять межу Кевином и опасностью, а потом сам стал опасностью. "Кевин." - тихо говорит Рене. Сначала он не отвечает, его челюсть крепко сжата, как и руки сомкнуты в защитные кулаки. "Кевин." Она подходит ближе, стараясь держать доступное расстояние, для его спокойствия. На ум приходят тысячи слов — Ты в порядке? и Скажи, что я могу сделать? и Мне жаль, что так вышло? и Тебя переполняло желание скрыть от нас все секреты Нила? и Не против, если я сяду с тобой? —и все равно ни одно из них не казалось правильным. Он медленно перевел на нее затравленный взгляд. "Пожалуйста."

⸻

По прошествии недели со дня смерти Сета Рена постучала в дверь 317 комнаты, собираясь украсть Эндрю на их совместный завтрак. "Привет"- сказала она, удивившись, что открыл Кевин. "Эндрю тут?" "В спальне" Он отступил назад впуская ее. "Сказал передать, что выйдет через пару минут." "Я думала, у тебя в это время пары." Кевин рухнул в кресло за столом и взялся за ручку. Он держал ее в левой руке, но слабо от чего почерк был почти неразборчив. "Отменили." "Ну, если хочешь, можешь присоединиться к нам с Эндрю за завтраком." "Я не голоден."- сказал он. Поворчав и явно задумавшись, добавил: "Но спасибо." В наступившей тишине Рене слушала, как Эндрю шуршит в спальне, как Кевин медленно водит ручкой по бумаге. Ники и Аарон, должно быть, уже ушли на свои занятия, поэтому она задавалась вопросом, захочет ли Эндрю вообще пойти с ней в столовую, если это означает оставить Кевина одного. "С тобой все в порядке?" — спросила Рене, хотя какая-то часть ее не ожидала ответа. Ручка Кевина остановилась. "Да? Я просто не голоден." "Я не это имел в виду." Он повернулся, чтобы бросить на нее прищуренный взгляд. "Я не собираюсь притворяться, что меня беспокоит Сет, даже если тебе хочется думать, что я должен это делать." Отсутствие сочувствия было совсем неудивительным, и все же Рене ошеломила нефильтрованной злобой в его тоне. "И я не буду просить тебя об этом. Я спросила, все ли с тобой в порядке, потому что мы все, кажется, забыли в хаосе того, что произошло в субботу вечером, о том что произошло в то же утро." Кевин нахмурился. "Что?" Рене прислонилась бедром к дивану. "Если бы мой обидчик ошеломил меня в прямом эфире и мне пришлось бы смотреть на него с улыбкой, сомневаюсь, что со мной все было бы в порядке." "Он не был..." Кевин замолчал, его голос был слабее его аргументов. Несмотря на это, ее не обмануть. Образ Кевина — высокомерного, упрямого, отвратительного Кевина — вжавшегося в диван, пока им овладевает борьба, бегство или оцепенение, бормочущего себе под нос, словно в молитве, застрял в ее голове на несколько дней. Она сомневалась, что он верит в Бога, и не собиралась спрашивать. Может, это была молитва Эндрю. "Слушай, мне не нужно, чтобы ты меня проверяла." — отрезал он. "Я уже с этим справился." "Хорошо." — тихо сказала Рене. "Если ты решишь, что ты не по какой-то причине..." "Оставь это, Рене." Тактика запугивания стала более трудной, когда она видела, как он замкнулся в себе перед лицом жестокой ухмылки Рико. Тем не менее она просто умиротворяюще улыбнулась ему, пока он не развернул свой стул обратно и не продолжил игнорировать ее. Затем Эндрю вышел из спальни с рюкзаком на плечах, пахнущий свежим сигаретным дымом и дерзостью. "Доброе утро, Жанна де Экси. Удачно ли прошла сессия общения с собой?" Он имел в виду молитвы на Розарии, которые Рене читала в то короткое время, что у нее было между окончанием утренней практики и встречей с Эндрю. "Я молилась, спасибо. Я молилась за тебя." "Ух ты, как щедро. Моя бессмертная душа благодарит тебя." — сказал он с насмешливым поклоном. Он постучал по спинке стула Кевина в нестройном барабанном ритме. "Вставай, Кевин. Ты идешь со мной." "Нет, не иду." — ответил Кевин сквозь зубы. "Я уже поел." Эндрю перестал барабанить и дернул. Колеса стула Кевина лениво покатились по ковру, но Эндрю силой оттащил Кевина от стола, его рука была готова что-то написать в блокноте, который исчез из-под него. Он встретил хмурый взгляд Кевина угрожающей улыбкой. "Лисы в последнее время мрут как мухи, разве ты не слышал? Оставайся там, где я тебя вижу, чтобы я мог быть уверен, что Большой Злой Волк не придет спать в твою постель и не отравит твою кашу." "Ты путаешь «Трех поросят» и «Златовласку»." — заметила Рене. "Так и есть!" — согласился Эндрю. "Все в порядке. Этот его культ не потрудился научить его различать. Руби, руби, Дэй. Ты будешь завтракать с нами, где безопасно."

⸻

Через тринадцать дней после того, как их сделка распалась, Эндрю стучится в дверь девушек в поисках Кевина. Хотя Эндрю ничего не говорит, что-то в его ритме должно быть достаточно отличительным, чтобы Кевин остановился на полуслове. Дэн, который баловал его разговорами о про-экси-сезоне, за которым она попутно следит, выпрямляется в тревоге. "Что?" Плечи Кевина напряжены, но он не отвечает — Рене не знает, то ли из-за страха, то ли потому, что его голосовые связки все еще слишком сильно его беспокоят. Она вышла из кухни, чтобы ответить на стук, но остановилась, увидев реакцию Кевина. "Я не открою дверь, если ты не хочешь. Просто скажи." Он попеременно тусовался здесь и у отца, так что с тех пор, как они вернулись с весенних каникул, ему пришлось видеться с Эндрю только на корте. Насколько знает Рене, Кевин заглянул в свою комнату, чтобы запихнуть в рюкзак как можно больше чистой одежды, и с тех пор не возвращался. Эллисон была слегка раздражена перспективой очередного члена команды, занимающегося каучсерфингом с ними, но у нее хватило благопристойности не говорить это Кевину в лицо. В любом случае, Кевин оказался неожиданно ручным. Рене уже некоторое время считала его другом, но даже у нее есть пределы того, сколько его нетерпения и критики она может вытерпеть за раз. Но он был относительно тихим, в основном ненавязчивым. Ограничивал свои споры с Эллисон о нежелании смотреть Jersey Shore менее чем пятью минутами. Пялился вместо устных жалоб, когда рано встающая Рене тревожила его сон, готовя себе утренний чай. Съедал половину их еды без спроса, но затем покупал в два раза больше здоровых альтернатив. Что-то в этом роде. "Действуй." — говорит он, пытаясь казаться небрежным, хотя его язык тела приближается к языку собаки, уставившейся на иглу ветеринара. "Держу пари, он здесь для тебя в любом случае." Он наполовину прав. В тот момент, когда Рене поворачивает ручку, Эндрю встречается с ней взглядом на пять секунд молчания, а затем переключает свое внимание на Кевина, полностью пропуская Дэн. "Рене." — говорит Эндрю, не отрывая взгляда от Кевина, который абсолютновнезапно увлекся своими наручными часами. "Что ты делаешь?" "Я задаюсь тем же вопросом о тебе." — любезно отвечает она. "Я бы предпочла не видеть тебя сейчас, и я уверена, что ты достаточно социально осведомлен, чтобы знать, что Кевин тоже." "Он теперь позволяет тебе говорить за него?" — спрашивает Эндрю, сохраняя ледяное спокойствие. "Какая бесхребетность. Будем надеяться, что это не заразно, иначе тебе и твоим лучше быть начеку." Даже боковым зрением невозможно не заметить, как вздрогнул Кевин. "Достаточно." — упрекает Рене. Она отходит в сторону, скрывая Кевина от Эндрю, скрывая Эндрю от Кевина. Два Лиса, один камень. "Зачем ты сюда пришел?" Эндрю поворачивается к ней, одна бровь дергается. Удивительно, как кто-то такой коротышка может заполнить каждый дюйм семи футового дверного проема. "Я хотел убедиться, что Кевин не сбежал или его не схватили эти его надоедливые Вороны." "С ним все в порядке." Нет, благодаря тебе, хочется добавить ей. Но это голос Натали, и Рене подавляет эту ее сторону, как может. Если она не ошибается, Эндрю почти улыбается. Почти гордо. "Посмотри на себя, наконец-то принимаешь чью-то сторону." "Ты, безусловно, дал мне достаточно вескую причину для этого." "И как интересно, что ты выбрала эту сторону. С каких это пор тебя волнует Кевин?" Прежде чем она успевает остановиться, частичка Натали всплывает на поверхность, и она ненавидит это, потому что знает, что Эндрю узнает ее с первого взгляда и будет просто в восторге от того, что она вышла поиграть, какими бы резкими ни были ее слова. Несколько месяцев назад она объяснила Нилу, что она плохой человек, пытающийся быть хорошим. Это не ложь. Но вернее будет сказать, что Натали была мягким человеком, который систематически удалял из себя мягкость по частям, предполагая, что она ей больше никогда не понадобится, и теперь Рене просыпается и заново учиться этому каждый день. В некоторые дни это легче, чем в другие. Она может помолиться о прощении позже. "В отличие от тебя, я обладаю способностью заботиться о других, не требуя для этого никаких сделок." Как и ожидалось, Эндрю выглядит невозмутимым, но его глаза мерцают, указывая на внезапную интригу. "Ох." — говорит он без всякого выражения. "Зачем ты сюда пришел." — снова спрашивает Рене. "Потому что если не для того, чтобы извиниться, то, я думаю, тебе следует уйти." "Я не думал, что вы с Кевином такие хорошие друзья." "А я думал, что вы двое...Думаю, мы оба ошибались." Друзья— это легкий способ обозначить, кем они с Кевином были друг для друга, и все в комнате это знают. Но нет единого слова, которое бы должным образом описало этот тип преданности, то, как Эндрю превратил себя в меч и щит ради Кевина, настолько неизменный в своем обещании, что Рене ни разу не усомнилась в нем. "Уокер." — говорит Эндрю с ноткой предостережения. "Он со мной." — говорит она, — "Пока он не скажет обратное." Эндрю Миньярду несвойственно сожаление, но Рене предпочитает воспринимать опущенные глаза как жест вины, а не как простой осмотр ковра. Она думает, что Эндрю мог бы сожалеть. Она думает, что Кевин мог бы простить его. Но нельзя просто так перевязать такую ​​глубокую рану так скоро, не пока она еще кровоточит. Сначала нужны швы и время. Рене закрывает дверь. Извинения могут быть позже. Прямо сейчас на диване сидит только Кевин Дэй, моргающий, словно ей удалось уговорить Эндрю посещать с ней еженедельную мессу, и требующий: "Мы друзья? С каких это пор?"