со страниц романов

      К концу апреля сумерки припаздывали ― Билл зажёг торшер, замерший меж кресел Робовой спальни, лишь часам к семи.       Полистывал книгу ― словно ответы ему даст.       Словно мальчишки, пережившие на своём коротком веку сотни приключений       совсем как ты       их не пожадничают.       Не сыскал пока ни одного. Копать, может, надобно глубже.       Заслышав стук каблуков ботинок в прихожей, Билл вскинул голову. Приметил длинную тень, кинувшуюся на стену оголодавшей любовницей.       Как все Робовы любовники ― на него.       Билл однажды видал сам. Парнишки на пяток годков постарше его. С ногами длиннее Билловых, с глазами ― темнее, чем у колдунов.       Найти бы чары, которые Роба от них уберегут.       Шептал ему, бывало, ― да они ж ог-говорят, приворожат, од-дурманят тебя.       Глупый ты мой.       Закрывал следом уши от зыбкого хохота. Ну-ну, ещё расскажи-ка.       Глупый ты мой.       Не нарекали друг друга ― читали по взглядам.       Тень слилась с хозяином ― стоило Робу оказаться на пороге спальни, сунувшему крупные кулаки в карманы брюк.       Билл обвёл его взором, словно карандашом на бумаге.       Словно он с обложки «Фотоплэй».       Лучше бы накормил фантазию фотографиями покрепче.       ― Куда ты? ― спросил Билл, нахмурившись.       ― Да дела, мышонок. Засиделся уж, ― поморщился Роб ― словно зверь, давно не покидавший тесной клети. Ей-ей, думаешь ― запрёшь? Билл сунул бы в карман руку, да знал ― ключей там не отыщет. ― А без меня, знаешь ли, дела не ворочаются. Пора починить эту хренову мельницу, чтоб молола себе дальше.       Билл устремил взор на его плечо ― будто второй пулей врезавшись.       ― Я с тоб-бо…       ― Ну нет, какое там? ― оборвал Роб. Словно папаша, запретивший сгонять с ним и мамашей в «Рокси». ― Слетай за мороженым, не знаю… Купи себе очередную книжонку вон про Томми Свифта. А? Вот.       Подойдя, он вынул бумажник из-за пазухи пиджака и, отсчитав пару купюр, пришлёпнул их ладонью на столик меж креслами.       Своим манекенщикам       колдунам с тёмными глазами       так же платит?       За что?       На это, верно, ответ надобно искать в других книжках.       ― Хватит же? ― подмигнул Роб.       Запрятав бумажник в карман за пазухой ― Билл рукояти пистолета на поясе не приметил, ― он развернулся на выход.       Звякнул напоследок ключами ― и скрылся за клацнувшей замком дверью.       Оставил его взаперти ― словно девчонку из одной дурацкой сказки.       Свесив ноги с подлокотника, Билл захлопнул книжку и подошёл к окну. Прилип сквозь полупрозрачный тюль ― выглядел Робов силуэт, окутанный золотистым светом.       Словно он сам ― отлитая для «Метрополитен-музея» статуя.       Билл не видел ― рассказывал Роб. А скажи ему о том же       прошепчи на ухо ― глупый ты мой       рассмеётся.       Он не любит мальчишек с колотыми, что посуда после супружеской ссоры, мечтами. Их ведь поначалу склеить надобно ― а уж потом исполнять.       И с битыми сердцами тоже не милует. Думает ― осколки взрежут ему ладони, сколько отвердевших мозолей их ни скрой, что доспех.       Он сел в «Дюзенберг» ― на водительское место. Билл сомкнул глаза ― словно сидел на пассажирском.       Знал, что набриолиненные волосы он притаптывает пальцами на висках.       Эй, д-дай я.       Обернувшись, Билл поймал осевший запах его одеколона.       С таким ― только к манекенщикам. Для других       для тебя       так не старается.

* * *

      Остановившись у «Сытого тигра», Роб заглушил мотор «Дюзенберга». Глянул в боковое стекло ― профурсетки в шляпках-клош валили к входу, в одной руке держа dance purse, в другой — локти своих спутников.       Поморщился.       ― Ну и как, дельце без меня, гришь, не простаивает, Майки? ― повернул Роб голову к Хэнлону на пассажирском сиденье.       ― Всё под моим чутким контролем.       ― Ну гляди ж, ― цыкнул он языком. ― А то, говорят, в Гарлеме тоже неплохо. Таким, как ты. Лучше, чем в Гудзоне.       Хэнлон помрачнел, устремив взгляд к входу. Белки его глаз блеснули в полумраке.       Проблема вот в чём ― ни хрена не сыскать нужных людей. Кого ни ковырни ― а-а, оказалось, язва прикрыта, от которой пованивает, ― хлеще, чем у маменьки на пизде.       Но Хэнлон вроде как другое дело. Роб зарёкся доверять чёрным ― да и сам, честно сказать, не чище.       Знали бы они       все-е-е они       откуда ты выполз.       И сколько таких же они сторонятся на том же Хантс-Пойнт.       ― Давай так, ― начал Роб, не сводя взгляда с разомкнувшейся двери ресторанчика, ― ты мне скажи на берегу, беспокоиться или как.       ― О том только, что Митч Фейбер про всё в курсе, ― прогудел Майк, встретив его взор. ― А ежели так, то…       ― …идея нехороша-а-а, ― передразнил его Роб, округлив глаза. ― Слыхали. Ещё есть какие-нибудь предсказания, Марджери Крэндон?       Хэнлон примолк, обмусоливая пальцами просроченный кинобилет.       ― Вот и ладненько, Майки. Потопали на чайную церемонию.       Выйдя из машины, Роб закрыл её ― обождав, когда силуэт Майка вытянется по ту сторону. Шагнули на суетливый тротуар ― окликнула какая-то девчонка с опавшим марцеллингом.       ― Третий раз её вижу, ― проговорил Роб, подавшись к плечу Хэнлона. ― Почему этих прошмандовок ещё не убрали с улиц?       ― Может, она твоя фанатка, Роб. А будь они юнцами ― ты бы спросил о том же? ― приостановился Майк.       Поглядел на него ― озарённый красноватым убранством фасада «Сытого тигра».       Может, вот за это и хапнул Хэнлона к себе… в компанию ― так бы это Роб назвал. Ну а полицейские псы ― организованной группировкой.       Забавно, когда о твоих делишках пописывают в газетках.       А крысы, выгрызающие там по буковке, спасибо должны бряцнуть. За хлеб, за зарплату от крыс пожирнее.       ― Ты схватываешь на лету, ― пригрозил ему пальцем Роб, ухмыльнувшись. ― Напомни, Майки, где ты до этого исполнял чарльстон, так сказать?       Они вошли в холл, пропустив пару девчонок из раскрытых дверей.       ― У Грэга. Грэга Коннора, ― добавил Хэнлон позади.       ― Грэг Коннор… Это тот, который держал вшивенькое спикизи? ― обернулся к нему Роб.       ― Да. «Лисья нора».       ― Масса Грэг, масса Грэг… ― запричитал Роб, мотнув головой от плеча к плечу.       Хэнлон плёлся следом, не сказав ни слова.       Ну да-а, что там ― Роб припоминал, что к хозяину тот был привязан, притащив за пазухой какую-то трогательную историю о стареньком знакомстве. Такое годится только в сентиментальные книжки ― капать слезинками на свежую типографию.       Роб не помнил, когда пролил последнюю.       Не тогда ли, когда повстречал мальца?       Они вошли в зал ― к освободившемуся столику их сопроводил парнишка, облачённый в рябое ханьфу. Под ногами стелился бордовый ковролин, словно обратная сторона солнца. Со стен глядели тигры с очеловеченными рожами в гневе, столы облепили девицы в платьях, слепящих стеклярусом.       Где-то гудела музыка. Слышались приглушённые разговоры.       Вслушаешься ― скукота. Свежие сплетни о Луизе Глаум, болтовня про «Новую Луну».       Роб видал эту постановку трижды. Скотти ― или как там его звали? ― вот не понравилось.       У него просто нет вкуса. Сечёшь?       Надо было тащить в «Империал» Билли. У него мозгов поболее.       К ним подоспел парнишка в чёрном ханьфу ― заострил на Робе взгляд.       ― Добрый вечер, господа. Я Ли и сегодня буду…       ― Хозяина веди, ― оборвал Роб, не успел тот разложить перед ним и Хэнлоном меню.       ― У вас какая-то проблема?       ― У твоего хозяина. Будет, ― добавил Роб, отклонившись на спинку стула, обшитого алым бархатом, ― если он не захочет с нами побалакать. Ничего серьёзного, Ли. Я и мой приятель ― люди обходительные.       Меню в руках парнишки дрогнуло ― ещё раз кольнув Роба взглядом, он кивнул и пошёл прочь.       Прикинул, верно, ― не останется ли сегодня без работы. Без ещё чего-нибудь поинтереснее.       Не, с таким Роб не заигрывался. Мараться неохота.       Глянь-ка в зеркальный потолок ― весь, конечно, измазан. Не оттереться.       Роб старался ― о чужие одёжки, пахнущие chypre. О Биллины руки ― в которых, кажется, пристанище бы ему нашлось.       А доплывёт ли? Как себя ни осмотри, везде ― пробоина. В прошлом-сердце-будущем.       Не заглядывай в него далеко.       Вот этому ещё мамаша выучила.       Ли подоспел со стариной Ваном, одетым в костюм пыльноватого цвета. Обменявшись парой улыбок-приветствий с гостями, он остановился у их с Хэнлоном столика.       То ли свет заигрался, то ли впрямь белизной покрылся ― что актёришко национального театра.       ― М-мистер Грей… ― заикнулся Ван. Хэнлону кивнул, сложив перед собой руки в замок, ― словно прибывший во дворец к вассалам. ― С возвращением. С возвращением, сэр! Давненько вас не видел, признаться, даже… не ожидал.       ― Соскучился? ― подмигнул Роб, закинув ногу на ногу.       ― Без вас было тоскливо, ― вполголоса промолвил Ван, переглянувшись с Ли. Наградил его улыбкой ― иди, дескать, сынок, ― и вновь вернул на Роба блеснувший взор. ― Отведаете чего-нибудь? У нас свежая поставка крабов…       ― Я не за стряпнёй, Ван, ― вздохнул Роб. ― А вот насчёт другой поставки поведай-ка поподробнее. Вот это ― уже вызывает аппетит.       Ван помялся, переглянувшись с Хэнлоном. Показалось, и костюм на нём ― осёкся, как на больном, надевшем его после выздоровления.       Роб слишком прилипчивый, как испанка. Не отвяжется.       Музыканты начали следующую партию, встретив аплодисменты гостей.       ― Всё в… порядке. О’кей. Да? ― натянул улыбку Ван, сложив пальцы полукружьем.       ― Вот я и хочу проведать, ― пожал плечами Роб, покривив рот. ― Всё ж таки меня пару недель не было. А в такие времена живём, что угодно случиться может. Газеты читаешь?       Ван дёрнул головой вместо кивка.       Поднявшись с места, Роб одёрнул пиджак ― и прихлопнул Вана по худому плечу.       ― Уже хорошо, ― заключил он с улыбкой. ― Веди. Давай-давай. Мы люди деловые ― торопимся. Не ты ли болтал, что забегаловка твоя славится быстрым обслуживанием?       Ван промолчал, сцепив рот ― до того, что в ореоле расползлись морщины, словно по мятой папиросной бумаге.       ― Прошу за мной, господа. ― Развернувшись, он направился в глубь зала.       Продолжал улыбаться гостям, кому-то ― пожимать руки. Не желал, верно, чтобы Роб здесь задерживался, ― взоры бы к нему липли, что жирные мухи к бизону.       Сколько ни стряхивай ― а один да присосётся.       А вы случайно не?..       Нет-нет. Вам почудилось.       Вот и все разговоры.       Роб сворачивал с ухмылкой, вскидывая брови, ― да как вам в голову пришло сравнить меня с?..       Додумайте сами. Всё это ― перформанс.       Оглянись ― позади кулисы. Опусти взор ― нащупаешь им подмостки.       Ван проводил их в служебные помещения ― ладонью призвав спуститься в подвал. Оттуда дыхнуло запахом специй и холодом.       Зажёгши свет по пути вниз, он посторонился ― торопливый, будто служка во дворце, а не хозяин. Встретив Робов взор, почти поклонился.       ― Что за запах? ― нахмурился Роб, ступив на дно подвала.       ― Крысы, крысы, мистер Грей. Мальчишки сыпнули отраву, вот и… Скоро всех изведём! ― похвастался он, сцепив ладони ― словно хлипенькая мышеловка.       ― Надеюсь, ты их не скормишь гостям. Майки, ― оглянулся на Хэнлона Роб, ― будь сторожливее.       ― Ну что вы, мистер Грей…       Свет облил сырые стены, уставленные коробками. Средь специй укрылось и другое содержимое ― рассованное по соседству, с теми же штампами.       Что везёте?       Баловство.       Ну не соврут ведь?       Оглядев коробки ― взглядом насчитав штук тридцать, ― Роб повернул голову к Вану:       ― Здесь всё?       ― Да, сэр, мистер Грей, ― поклонился тот. ― Как условились с вами и мистером Хэнлоном, сэр. Несколько цзинь, насколько я понял по накладной…       ― Цзинь? Ну пусть так… ― усмехнулся Роб. ― Мои ребята займутся этим завтра. Прикатят на грузовичке «Кэмпбелл» к восьми утра.       Он поднял голову к увитому трубами потолку ― макушка едва не ткнулась в вентиль.       Сверху слышался смех. Музыка. Шаги по ковролину ― кто-то танцевал.       Словно в Чистилище ― где это ещё дозволено.       Ну а ступишь ниже ― запляшешь по-другому.       Роб вот везде побывал ― и охота танцевать не отпала даже в аду.       ― Сэр, мистер Грей, ― подал хрипловатый голос Ван, ― а если полиция…       ― Затем и маскировка. О ней знают только мои ребята. Да ещё ты, ― кивнул на него Роб, развернувшись. Шагнув ближе ― островатый запах специй и отравы поугас, ― он возложил ладонь на плечо Вана: ― Не забывай о нашем уговоре. Я знал предыдущего владельца, Ван, и что-то он таинственным образом запропастился… Может, стряпни твоей нахавался?       Он вдавил в подплечник большой палец ― и Ван зашипел, что насекомое, качнувшись.       Роб мог и раздавить. Мараться       пока       неохота.       Даже если Билли дал бы ему       точно?       пристанище.       Роб ступил в сторону ― и под ногой что-то хряснуло.       Крысиные кости?       Взор опустил ― засёк опустелый бумажный пакет. Наклонившись, поднял ― на изнанке замерла печать.       Даже пробовать не надо.       ― Какого хрена, Ван? ― тряхнул перед его носом полым пакетом Роб. ― Проверял, скажешь?       ― Я-я, м-мистр-Грй…       Рядом что-то щёлкнуло. Покосившись, Роб различил в руках Хэнлона «Ремингтон».       ― Ну, Майки, мы ж вежливые господа, ― поморщился Роб. Не успел револьвер вновь щёлкнуть ― обратил на Вана взор. Может, хоть так им изрешетит, а? ― Проверь своих узкоглазых пацанят. Понял? Не то я всю партию им в жопу затолкаю. А твою едальню сровняю на хрен с землёй.       Ещё дави.       Ван замотал головой ― мокрый лоб отразил желтоватый свет подвала.       Смяв пакет в кулаке, Роб бросил его Вану в лицо ― словно бейсбольный мячик.       Штрафной, штрафной!       Обыграть меня, сука, вздумал?

* * *

      Они вышли на улицу ― протолкнулись через ряды молодёжи, её обшившие, что тесьма, к вечеру. Запихнувшись в «Дюзенберг», переглянулись.       Майки спросил вслух. Роб прочёл по взгляду. Что думаешь.       Хотел было ответить ― да спазм опоясал от грудной клетки до горла. Ободом стягивался изнутри ― лёгкие продевал будто.       Он покопался в карманах пиджака-брюк ― нет. Всё-таки забыл теофиллин.       Ха, Билли, верно, его побранит, едва сыщет дома флакончик.       Х-хошь сдохнуть?       Да не тянет как-то, мышонок.       Смерть, конечно, рядом погуливала с малых лет ― сперва ласковой нянечкой обернувшись, ближе годкам к двадцати ― сонмом манекенщиков с сурьмлёнными глазами.       Остерегись. Такие ― только у пустынных сказителей.       Что же, и меня в болтовне перещеголяют?       Авось и так.       ― Бросай всё-таки курить, ― проговорил Хэнлон, пристукнув тяжёлой ладонью Роба меж лопаток.       Да если б помогло.       Но Роб кивнул, со следующим спазмом справившись       подружившись       после гулкого вдоха. Лёгкие раздулись шире ― наполнились горячим воздухом, пропитанным запахом одеколона и гари.       Дома       с Билли       упражнение это действовало быстрее.       Словно он родом не из Файв-Пойнтс ― из пихтового леса, крохотной феей живший в дупле просмоленного ствола.       ― Отошло? ― спросил Майк.       ― Считай, что так. ― Мотнув головой, Роб шмыгнул носом.       Глаза подпекало ― будто брызнуло калёное масло.       Протрёшь ― впитается глубже.       ― Думаешь, Ван обставить нас решил? ― вполголоса спросил Хэнлон, поглядывая в окно. ― Или, может, Митч с ним потрепался?       ― Думаю, старик просто жидко просрался. Давай людям шанс, Майки, ― усмехнулся Роб.       Даже таким, как Ван.       Их любопытно раскусывать ― узнавать, каково их нутро. У кого внутри ― горелые воспоминания, у кого ― сочное настоящее.       У кого ― перчёное будущее.       С Билли вот тяжелее всех. Глянешь ― покажется тем, кого легко взглядом спалить до отслоившейся кожи.       А до нутра так и не доковырять. По-прежнему прячет.       ― Что насчёт Митча? ― продолжил Майк, вздохнув. ― Пытался я вызнать у его парнишки-посла, о чём он в курсе и много ли, да вот…       ― Послушай, Майки, ― оборвал его Роб, откинувшись на спинку сиденья. В лобовом стекле отражался свет фонарей, облепивших улицу, ― бросался на людей, поклёвывая, что птицы. ― Ты хоть и ниггер, а мужик неглупый. Мы ж оба знаем, о чём может быть осведомлён Митч. Сам, ― надавил он тоном, ― осведомлён. Ты знаешь, впечатление такое, что он решил со мной ещё партейку сыгрануть. Только не учёл, что я и в эту игру неплохо играю.       ― Он тоже горазд на блеф, ― заметил Хэнлон, переведя на него взор.       ― Не таких масштабов.       Майк вновь вздохнул ― словно старший брат, неспособный разубедить младшенького ― не лезь, не лезь, застрелят!       Не из игрушечного ружья.       А с фальшивыми дуделками играть не интересно ― размывается азарт.       Роб гнался за ним, что нью-йоркские наркоманы ― за его товаром.       Не прознали ещё ― что может быть крепче.       Бить крепче.       ― Поражаюсь, как ты дотянул до тридцати трёх, ― промолвил Хэнлон ― словно и не к Робу обратившись.       ― Христа, на слово поверь, о том же спрашивали, ― хохотнул Роб, мазнув едва взором по его огрубевшему лицу. ― Но если серьёзно, Майки… Думаю, Митч в курсе нашего маленького плана. Только не вовлечён в него плотненько, скажем так. Он может знать, что есть информаторы. Но не знать ― кто это. Сечёшь?       Майк промолчал, спрятав от него взор ― прочь к лобовому стеклу.       Роб с ним сразу сработался. Как с человеком, способным вовремя замолчать.       Может, наследие парочки его предков, таскавших на шее кандалы.       Кто был предком Ричи и Эдди ― Роб не вызнавал. Они о том же не спрашивали.       Догадок не строили.       Да и кому о том разболтаешь ― по-честному если? Повод для гордости ― знать, что папаша валил фрицев в Амьене, как чумных собак.       Повод для секретов ― не знать его вообще.       Опробуй только с Билли о таком потрындеть ― выяснишь, что и он своим не хвастался, хоть и папенька Денбро хватанул медаль Победы.       Скажет ― л-лучше не знать отца вообще.       Тебе свезло. Сечёшь?       ― Коль уж заговорили, ― продолжил Роб, прищёлкнув пальцами, ― через пару дней в одной едальне у меня встреча с кое-каким пареньком. Он всё устроит.       ― Давно его знаешь, чтобы полагаться наверняка? ― спросил Хэнлон.       ― Не-а. Но людей чувствую хорошо, ― прищурился Роб. ― Вот взять тебя, Майки. Хотел бы вести оседлую жизнь. А спроси себя ― чего кочуешь? Уж не кровушка ли взыграла?       Помолчав ― лишь успели шмыгнуть мимо флэпперы, оставив рассеиваться дым сигарет, ― Майк ответил:       ― Тогда что о тебе говорит твоя, Роб?       Всё проще, чем ты думаешь.       Маменьке бы только не понравилось. Она всё думала ― вскидывает ножки, как прошмандовки из французских кабаре, а ingénue никогда бы не сыграла.       Типаж, типаж не тот.       А роль кого исполнил бы ты?       Мне покорился бы весь Голливуд.       ― Что я на хрен внебрачный сынок Меллона, ― ухмыльнулся Роб, заводя машину. Автомобиль бикнул, шуганув толпу от тротуара.       Вдруг       помечтай ― ещё можно       так и окажется.       Маменька уж не расскажет ― так поведает кипучая кровь.