Рыжий-бесстыжий

Как бы Сергей не отрицал то, что ему не нужна помощь, его не нужно нести на руках, и вообще он сам замечательно ходит, иногда он просто падает на Олега, так что... Помощь ему всё же нужна. Даже если это просто возможность облокачиваться на парня при ходьбе, это всё равно гораздо лучше, чем просто держать его за руку и стараться не путаться в собственных ногах. Кажется, их стало чуть больше, чем две... В глазах Разумовского Олег – великий мучитель, потому что они не пользуются лифтом. Это невероятно тяжело. Иногда Сергею действительно нравится подобное доминирование над собой, но, Боже... Это больше похоже на издевательство. Олег соврет, если скажет, что не наслаждается считыванием бури эмоций с лица юноши. Вообще всё разочарование отражается в гримасе на лице Серого. Выглядит даже мило. Очень. Пару раз они почти падают, потому что, ну, Разумовский еле по ровной поверхности ходит, а тут какие-то ступени! К счастью, Олег вовремя ловит его и ставит обратно на ноги. Он не уверен, что возможность узреть нечто подобное появится у него в ближайшее время. И приходится брать как можно больше здесь и сейчас. Разумовский прекрасен всегда и без малейших исключений, но сейчас? Его лицо залито румянцем, парень вряд ли не упадёт, если Олег перестанет поддерживать его за талию, мокрые волосы прилипли к лицу, а сам Сергей всё ещё пытается делать вид, что он может ходить сам... Волков бы запечатлел это в своей памяти на всю оставшуюся жизнь. Но, как бы не было прекрасно это всё, их терпение не вечно от слова совсем, и каждый почти наяву слышит, как оно трещит по швам. А чем больше ступеней они переодевают, тем громче этот звук. И в конце концов раздаётся звук порванной струны – оно лопается. В какой-то момент Волков перестаёт подыгрывать Сергею и делать вид, что тот действительно может добраться до нужного этажа самостоятельно. Учитывая, на каком этаже они живут, и что Сергей большую часть жизни сидит за ноутом? Его ноги начнут болеть намного быстрее, чем они преодолеют ещё пару этажей. Брюнет подхватывает Сергея так, чтобы нести его на руках. Желание Разумовского доказать что-то, что никак не является правдой иногда раздражает, но в этой ситуации лишь забавляло. Честно, иногда он похож на очень капризного ребенка. Сколько бы он это не отрицал, есть в его личности черты, не меняющиеся с годами... И это – одна из таких. Он вдребезги разобьётся лишь бы доказать свою правоту. Но сейчас, кажется, даже он понимает всю абсурдность происходящего и просто наслаждается моментом. Он может в любой момент попросить Олега нести его на руках, но это – нечто абсолютно другое. Более нежное. Более интимное. Потому что в ином случае причиной действия была бы просьба Разумовского, но конкретно сейчас Волков сам этого хочет, и рыжеволосый не может скрыть широкой улыбки. Он легонько, совсем невесомо бьёт Олега по спине, дабы лишний раз немного подействовать ему на нервы. Разве можно упускать подобную возможность, когда та предстает перед тобой? Нет, никогда. Идти с человеком на руках не очень легко, но оставшиеся ступени преодолеваются как-то чересчур быстро. Возможно, они прошли больше лестничных пролетов, чем оба усели посчитать? Это не важно. Вообще ничего из этого не важно, когда дверь квартиры открывается. Весь воздух выбивается из лёгких, когда дверь захлопывается, закрываясь. Сергей всё ещё немного вибрирует на руках парня, утыкается носом в шею, обвивает её своими руками, но ни на что не жалуется. На какие-то несколько секунд можно даже подумать, что он уснул, и Волков уже хочет будить юношу, но... Его больно кусают за шею. Брюнет лишь сдавленно на это шипит.       – Не забывай, что ты всё ещё у меня на руках. Я и отпустить могу, – его голос звучит немного более грозно, чем в любой другой обстановке и при любых других обстоятельствах. Даже во время ссор это не звучит... Вот так. Это что, какой-то более низкий темб? Потому что очень похоже на нечто подобное.       – А посмеешь ли? – Олег не видит, но чувствует, как его парень широко, по-кошачьи улыбается. Периодически это раздражает, но сейчас Волков лишь убирает волосы любимого от своего лица. Он тоже улыбается. Такие моменты – одна из тех вещей, благодаря которым они оба всё ещё на плаву. Это не очень непривычно, но всё ещё очень приятно. Они оба знают ответ на вопрос. Олег может отпустить, но лишь на пол и зная, что Серёжа ничем и ни обо что не ударится. Они оба никогда в жизни не причинят боль осознанно. Нечаянно и не рассчитав силы? Вот это могут. Да, конечно, за этим последует череда извинений в разных формах... Однако это ещё одно доказательство их безграничной любви друг к другу.       – Сможешь стоять? У тебя дверь в качестве опоры, – этот вопрос не холоден, а скорее просто нетерпелив. Сергей болтает ногами, тем самым выражая нечто вроде согласия, замаскированного в просьбу выпустить его из этой хватки. И Олег отпускает. Несколько секунд Разумовский привыкает к твёрдости пола и облокачивается спиной на дверь. Так как-то... Спокойней. Не то, чтобы он чувствовал тревогу или нечто вроде этого, но видеть лицо своего мучителя гораздо приятнее. Теперь Сергей очень хитро улыбается, это видно по его глазам. Он откидывает голову, давая себе ещё немного опоры и тяжело дышит. Олегу не нужно много времени, чтобы понять, чего именно от него ждут. Телефон тут же оказывается в руках, а бегунок в приложении медленно поднимается всё выше и выше. С губ Разумовского срывается протяжный, ничем не сдерживаемый стон. Просто, блять, бесподобное зрелище. В этом заключается какой-то там его план? Если так, то Олег в очередной раз последует за всеми чертями в голове рыжей бестии. В любом случае, его внутренние демоны всегда приводят туда, куда нужно, поэтому никто не собирается даже пытаться их заткнуть.       – Олег... – Сергей старается вернуть себя хотя бы долю самообладания, сжав зубы до скрипа, чтобы позвать парня к себе, а не простонать его имя. Это требует усилий, но результат того стоит.       – Да, милый? – это такой беззаботный тон, что Разумовский почти смеется. Ну, да, они ведь каждый день занимаются такими вещами, ничего необычного! Просто рутина. Волков делает несколько шагов вперед, чтобы усладить свой слух тихими звуками, которые издаёт любимый парень напротив. И, что ж, возможно это было не очень хорошей идеей. Потому что Разумовский тянется к нему для поцелуя, и... Собственно, целует. Параллельно, правда, заставив Олега упасть с высоты своего роста на пол. Потому что нехер, блять, выёбываться. Рыжеволосый перехватывает руки мужчины, сцепляя запястья своей рукой настолько крепко, что Олег еле может пошевелить кистями рук. Иногда Сергей жесток, но всё ещё до безумия любим. Поэтому поцелуй не разрывается. Он мягкий, нежный, ещё раз подтверждающий истинную ценность их двоих друг для друга. Не мимолётное прикосновение губ, но всё ещё нечто невесомое, пусть каждый и понимает, что в этом нет необходимости. Они знаю, кем приходится друг для друга. Но мягкие поцелуи в подобные моменты – это нечто, чего ты не ожидаешь, а эффект неожиданности только подогревает интерес. Разумовский быстро вырывает телефон Олега из его рук, но тот не сопротивляется. Поцелуй быстро разрывается, Волков хочет сказать что-то колкое, и Серёжа приставляет палец к его губам. Кожа на нём тут же покрывается мелкими поцелуями, и оба хихикают. Это не портит момент, просто делает всё... Чуть менее серьёзным. Именно то, что нужно, потому что воздух стремительно нагревается.       – Как думаешь, если вся власть будет в моих руках, это что-то изменит? – Сергей выгибает одну бровь, выпрямляясь. Он садится на бёдра Волкова и очень терпеливо ждёт ответ.       – Тебя не пустят на пост президента, милый – это единственное, что Олег может сказать перед тем, как прерывисто выдохнуть. Этот юноша реально сводит его с ума, когда немного ёрзает, прекрасно зная, что делает. Вибрация, исходящая от него, всё ещё передаётся Волкову, и, Боже, это медленно становится невыносимо. Разумовский на это лишь раздражённо цыкает и переводит взгляд из-под ресниц на телефон. Любопытно. С тем, как устроено приложение, он не знаком, но не заметить бегунок на пол экрана очень сложно. Сейчас опираться на что-либо будет немного... Сложно. У него заняты руки. В принципе, он может вдавливать запястья Волкова в пол, используя это в качестве опоры, и он точно не будет против, так что... Разумовский пробно двигает бегунок чуть выше, чем он есть на экране. Олег смотрит на это с неподдельным интересом. В какой-то момент он даже открывает рот, чтобы подсказать, как работает эта вещь, но быстро понимает, что это испортит всю малину. Быть несколько ограниченным в действиях не очень приятно, но как там это назвал его парень? Местью. Что ж, видимо, не только за этот день. Реакция тела Сергея чуть сильнее, чем было раньше, и сейчас кажется, что этого много. По телу проходит волна дрожи, и рыжеволосому приходится выгнуться дугой и чуть наклониться, чтобы застонать прямо на ухо лежащему под ним парню. Это вызывает вполне ожидаемую ответную реакцию. Олег по привычке дёргет кистями рук, чтобы сделать хоть что-то, но хватка на запястьях лишь усиливается. Это хуже, чем мягкие наручники, которые использовал Олег, но, что ж, жизнь иногда очень несправедлива. А Волков и так слишком удачлив.       – Хочешь проверить мою выдержку? – будет очень странно назвать это рыком, но это так же и не стон... Может, что-то между этими двумя звуками? Голова Олега уже достаточно пуста для того, чтобы мысли не могли путаться из-за их отсутствия. Приятное ощущение. Позволяет уйти от реальности и быть полностью поглощённым ощущениями.       – Я пытаюсь сделать с тобой то же самое, что ты делал со мной весь чёртов день, – он широко улыбается и тянется к Олегу с поцелуем. Так вот в чём был его план? Теперь прикосновение губ очень грубое. Сергей кусает, проводит своим языком по небу, не даёт Волкову перехватить инициативу. Что ж, он определённо был серьёзен, когда говорил о мести.       – Как же так получилось... Ни у кого нет свободных рук, какая жалость, – эта наигранная горечь в голосе выводит брюнета из себя. Но Сергей оставляет мягкий, почти извиняющийся поцелуй на его щеке, и всё раздражение мигом заменяется нескрываемым любопытством. Сергей чуть ослабляет хватку на руках того. Но Волков не делает ничего, хотя невероятно хочет вернуть себе возможность трогать Сергея везде, где ему только заблагорассудится. Разумовский быстро откладывает телефон немного в сторону, потому что одежда ощущается невероятным препятствием. Одежда на нём. Не на Олеге, разумеется. И когда он полностью убирает руки с запястий любимого... Кажется, он представляет, перед какой дилеммой ставит брюнета. И с упоением наблюдает за тем, как тот не делает абсолютно ничего.       – Настолько мне доверяешь? – Сергей смеется, тянется к телефону, сделав вибрацию почти еле ощутимой. Он не горит желанием упасть, пока с трудом стягивает с себя брюки. Это будет не так элегантно, как он планирует.       – Я никогда не говорил, что это умно с моей стороны – оба улыбаются, и Сергей наклоняется, чтобы снова поцеловать Волкова. Тот убирает прилипшие к его лицу волосы и отвечает на проявление близости. Он прекрасно знает, что всё, что будет дальше призвано лишь позлить его, поиграть на его нервах, раззадорить... Но никто не говорит, что этим будет наслаждаться исключительно Разумовский. На рыжеволосом остаётся одна только футболка, и теперь он делает всё немного медленнее. Неприятная тяжесть одежды более не давит на него, но всё самое интересное в перейди, так что... Волкову стоит попытаться найти на затворках сознания хоть какое-то самообладание. Возможно, ему будет ещё хуже, потому что они всё ещё на полу в прихожей, но, знаете что? Он сам в этом виноват. Теперь Разумовский удобно и очень вальяжно располагается на бёдрах мужчины. Немного ёрзает, призывая Олега перевести всё своё внимание на него и тихо зашипеть от не самых приятных ощущений. Сергей в восторге от предстоящего зрелища. А Олег... Ему действительно приходится с трудом оторваться от того, что юноша даже не пытается скрыть под тканью футболки. Но любимые голубые глаза ненадолго возвращают в реальность.       – Как насчет нескольких... Особенностей сегодняшнего вечера? – это наиболее аккуратная формулировка, которую может выдавить из себя Разумовский, хотя тут же сомневается в сказанном. Почему просто не назвать это правилами?       – Слушаю, радость моя, – иногда Сергея, честно говоря, удивляет то, насколько Олег может быть нежен даже в те моменты, когда единственная цель Разумовского – буквально сорвать его с цепи, но, не подумайте, он ни в коем случае не жалуется.       – Сможешь смотреть только мне в глаза? – заговорческая улыбка сверкает на его лице. Волков обдумывает предложение. Это не казалось бы таким серьёзным условием в любой другой ситуации, но сейчас? Когда он уже достаточно твёрд, чтобы одежда становилась тканевой тюрьмой, и Разумовский вообще не беспокоится о том, что пачкает его вещи своим семенем? Это звучит как серьёзный вызов, – Иначе, боюсь, мне придётся прекратить, – тон становится более задумчивым, но всё ещё очень озорным. Сергей раздражает его уже сейчас, когда почти ничего не произошло. Волков кивает, потому что, давайте будем честны, что ему ещё остаётся? Никто не говорит, что это будет легко, но вызов на то и вызов, чтобы быть почти невыполнимым. Разумовский устраивается на его бёрдах удобней, снова кладёт руку на запястье и берёт телефон. Он задумчиво крутит его в руках и специально долго разглядывает давно знакомую вещицу. Теперь уже он наслаждается видом Олега. Немного раздражённого, недовольного, но всё ещё ахуенного Олега. Бегунок на этот раз снова стремится вверх, но совсем немного. Это чуть выше половины шкалы, но Разумовский уже вдавливает запястья мужчины под ним в пол, чтобы не свалиться с него. Сергея трясёт не только от вибрации и капсулы, которая каждый круг попадает по простате, заставляя издавлять оглушающие стоны... Но ещё и от того, что он чувствует, как Волков смотрит исключительно на его лицо. Интересно, насколько долго он сможет это проделывать?       – Боже... – слетает из уст Сергея, когда телефон падает из его рук и с тихим грохотом ударяется о пол. Он вообще не хочет что-то с этим делать. Ему и так хорошо. Чрезвычайно.       – Милый? – этот тон немного более обеспокоенный, чем Серый ожидал, но это призывает его наклониться к самым губам Олега и простонать его имя в миллиметре от них. Это звучит красиво. Само по себе. Но если Вы спросите Волкова... Что ж, это вообще лучший звук на всём белом свете.       – Я... В...порядке – он говорит отрывисто, останавливаясь перед каждым словом, чтобы набрать немного воздуха в лёгкие. Слова мешаются с прерывистыми стонами, но это только добавляет что-то прекрасное во всё происходящее. Это звучит так же великолепно, как, должно быть, выглядит. Волков не хочет думать о том, что творится ниже лица Сергея. Он чувствует, что его брюки уже почти насквозь пропитались спермой, а бельё с каждой секундой давит на его тело всё сильнее. Настолько, что в какой-то момент из тех, когда Сергей безуспешно тянется за телефоном, Волков теряет остатки самообладания в самом мягком смысле этого словосочетания.       – Блять, Серый... Ты меня убьёшь так, – он зажмуривается, потому что смотреть ему в глаза становится невыносимо, шея уже начинает болеть от того, как Олег противиться опустить глаза на нечто более интересное. И в один миг всё прекращается. Разумовский нащупывает где-то сзади себя тонкий провод от вибрирующей капсулы и, в принципе, морально готовится к завершению этого вечера. Сергей не назвал бы себя человеком слова, но в такие моменты? Каждый понимает, что Разумовский этого не сделает. Его удовольствие слишком велико для того, чтобы он действительно смог через него переступить. Но в тот момент, когда он вновь тянется за телефоном, и просто снижает вибрацию, Волков начинаем сомневаться в том, а правильно ли он истолковал его поведение?       – Чего именно ты хочешь? – взгляд Сергея приторно-сладкий и очень контрастирует с тем, как сильно он сжимает запястья любимого. Он может гарантировать, что к завтрашнему дню там останутся синяки в форме пальцев, но эта одна из вещей, которые они могут позволить себе. Особенно после сегодняшнего дня.       – Не считаешь, что я как-то обделён вниманием? – сейчас Олег взвешивает все за и против в том, чтобы разом поменять их местами. Хватка Серёжи периодически ослабевает, и он действительно может воспользоваться одним из таких моментов, чтобы больше не мучиться... – Пожалуйста?       – Ладно. Ладно, – он хмыкает, отодвигаясь. Требуется порядка пяти секунд, чтобы расстегнуть ширинку. Вся одежда Олега уже достаточно мокрая для того, чтобы неприятно липнуть к коже, но он молчит, потому что Серёжа оторвётся для ещё одного колкого комментария в его сторону, и такими темпами одежда так и останется на нём. Серый заливается смехом, потому что член парня выпригивает из боксёров примерно с тем же эффектом, что игрушки на пружине в коробке, и от этого зрелища ну невозможно не засмеяться. Волков на это лишь чуть пинает юношу пяткой, но выдыхает от облегчения. После десяти минут пыток, это ощущается как рай на земле, но это явно не вся месть, которую задумал Разумовский. Хотя, кто знает? Иногда его очень тяжело прочитать. Проходит пара мгновений прежде, чем Разумовский решает прибегнуть примерно к тому, что писал во время прогулки. Но перед этим...       – Слушай, подержишь телефон? Он выпадает у меня из рук! Да и... Вряд ли ты сильно хочешь его испачкать. – Сергей не дожидается ответа, потому, что согласия читается на лице у мужчины прежде, чем тот вообще успевает открыть рот. Разумовский вкладывает ему телефон в руку, но не говорит, что Олег не может наугад управлять бегунком. Что ж, это определённо будет очень весело. По крайней мере, немного необычно. Взгляд Олега снова прикован к любимым глазах, хотя он чувствует, как Серёжа проводит рукой по его члену. После долгого времени это предполагает хоть какое-то трение, и Волков протяжно стонет. Сергей усыпает всё его лицо поцелуями, даже если они получаются немного влажными от слюны, хаотичными и прерывистыми. Были бы у брюнета свободны руки, на теле Разумовского не осталось ни одного места, обеденного лаской, но увы, его любимый решил играть по-крупному. И даже если пару минут назад Волков был раздражён, сейчас это ему до чёртиков нравится. А ещё ему нравятся закрывающиеся глаза любимого и то, как он выгибается в спине. Нравится, как волосы обрамляют его лицо, как он вдавливает собственные запястья в пол с адской силой. Олег не мазохист, но сейчас приятные ощущения и вид Разумовского, почти удобно рассевшегося на нём самом, перечёркивает все болезненные ощущения. В глаза Серёжи почти без какого-либо труда можно увидеть одно сплошное желание и наслаждение. Как бы ни закончился этот вечер, Волков будет полностью удовлетворён им. В какой-то момент Сергей чуть привстаёт с бёдер любимого и тянется рукой за провод от вибропули. Она всё ещё очень приятно, но уже чуть менее интенсивно бьёт по простате, и Разумовский чувствует себя максимально готовым к продолжению вечера, хотя может уже и ночи. Не то, чтобы он сильно считал, сколько времени прошло. Девайс с тихим стуком падает на пол. Серёжа тянется рукой к телефону, чтобы выключить игрушку, потому что монотонные стуки о пол начинают несильно, но очень верно действовать на нервы. Волков всё ещё не смеет опустить взгляда, поэтому осознавать происходящее приходится при помощи бокового зрения и звуков. Не самый плохой вариант, но это не очень удобно. С другой стороны это так же новый опыт, и мужчина не жалеет, что согласился на это. Очень интересные ощущения. Так вот, как примерно чувствовал себя Сергей прошлой ночью?       – Җаным... – Волков не умоляет, просто обращает на себя немного внимания. Как-то рыжеволосый очень уж долго возится с игрушкой, и это начинает настораживать. Но юноша не отвечает. Он тянется для ещё одно поцелуя, а Олег отворачивается, – Всё в порядке, просто... Какого чёрта? – в это предложение он вкладывает очень много смысла. Настолько, что Сергей на пару секунд теряется и не знает что ответить. Что именно не понравилось партнёру? – Тебе хочется чего-то другого? – его реплики всё ещё очень прерывисты, он ищет опору в груди Олега, смотрит ему прямо в глаза и ждёт. Он, в принципе, вообще ничего не делает. Не то, чтобы это было ну вообще непереносимо, это заводит ещё больше, но, Господи, куда больше? Волков лишь мотает головой. Он возмущается, но привыкает к своему несколько плачевному положению. Да, он не в сильном восторге, но это всё ещё ощущается очень приятно, поэтому Олег не жалуется. По большей части ему не нравится лежать на полу, но это сущие пустяки. Всё не так уж и плохо. Прерываться и добираться до спальни ну вообще никак не хочется. В какой-то момент это всё принимает чуть более... Интенсивные обороты. Не то, чтобы Разумовский не беспокоился о своей безопасности и чьём-либо комфортнее, даже наоборот. Собственно, именно поэтому в прихожей становится ну очень жарко. Сергей легко обхватывает член Олега рукой и направляет его так, чтобы буквально сесть на него. На самом деле, сейчас он идет на небольший риск, потому что это требует хотя бы небольшой физической подготовки и возможности удобно упираться во что-либо, но его абсолютно всё устраивает. И по обрывистому вздоху, который издаёт Олег, Разумовский может без сомнения сказать, что его тоже всё устраивает. И даже больше.       – Милый... Не отпустишь? – сейчас рыжеволосый останавливается и очень комично стучит по подбородку ногтём. С одной стороны отпустить его руки – очень хорошее решение для самого Серёжи, с другой... Ему так не хочется давать ему ещё какую-то свободу. Вот вообще никак.       – Ты можешь смотреть на меня всего. Достаточно? – он улыбается. Частично от того, что Волков наконец позволяет себе перевести взгляд куда-то ниже губ Сергея. Разумовский, правда, тут же жалеет об этом, когда чувствует резкий, но не болезненный толчок. Так этот ублюдок просто поддавался всё это время?! В такие моменты очень легко забыть, что Волков всё же сильнее него самого.       – Эй! Я могу встать, и ты проведешь чудесные мгновения этой ночи вместе со своей рукой, – теперь улыбка Сергея дразнящая, и он тянется за поцелуем, который мог бы компенсировать его шок. Олег бормочет что-то ему в губы о том, что Сергей не посмеет этого сделать, но жадно целует в ответ. Так, будто если он этого не сделает, весь мир мигом обрушится. Сергей чуть привстаёт и тянется одной рукой к подбородку любимого, чтобы приподнять его лицо. Рука с запястьей перемещается чуть ниже, чтобы площадь обхвата была больше, и самому Серому было удобно. Это не очень удобно и не очень просто, потому что у Серёжи уже не так много сил – часть была потрачена на то, чтобы не завести Олега в туалет в торговой центре. Ещё силы забрала прогулка, так что... Он двигается очень медленно. Частично, да, он всё ещё дразнит своего парня и проверяет, сможет ли он не вмешиваться в процесс от слова совсем, и... На самом деле удивляется. Потому что даже когда он специально низко наклоняется, облизывает его мочку уха, стонет его имя с хрипотцой в голосе... Всё, что действительно позволяет себе Олег – это отвечать такими же стонами и просить, почти умолять о чём-то немного более весёмом, чем медленно трахать себя на его члене. И как бы Разумовский не хотел наконец отпустить его руки, он, на самом деле, не очень хочет. Изначальной его целью было несколько ограничить Волкова в движениях, поэтому то, как сейчас он пытается вернуть себе хоть какой-то контроль над ситуацией лишь веселит. В какой-то момент рука Сергея с груди Олега плавно перемещается на шею Волкому, и рыжеволосый вопросительно выгибает бровь. Это нелепое, очень странное предложение, но Разумовский приблизительно представляет ответ мужчины, так что не спешит убирать руку.       – Души меня, Сергей Разумовский... – это заставляет юноша согнуться пополам и буквально упасть на грудь Волкова, заливаясь очень заразительным смехом.       – Я больше В ЖИЗНИ не пущу тебя шерстить сомнительные сайты – он не может остановиться смеяться, но так же не может сказать, что весь настрой быстро сбит, просто... К этому привыкаешь. Это было бы что-то вообще из ряда вон выходящее, если бы в какой-то момент они не начали смеяться.       – Это должно было звучать сексуально! Не кинк-шейм меня – ворчит Волков, тоже иногда посмеиваясь. Не то, чтобы он говорил это на полном серьёзе, но в качестве варианта, который можно попробовать? Это ближе. Правда, это всё ещё немного опасно, потому что у него нет возможности намекнуть любимому, что он чуть перебарщивает с давлением на горло, поэтому эта идея относится в ящик "обязательно когда-нибудь потом".       – Это звучало нелепо... – Сергей выпрямляется и тянется, чтобы запечатлеть мягкий поцелуй на костяшках пальце Олега. Это действие почти сразу снова приводит в чувства, и спустя пару мгновений никто уже не смеётся.       – Ты... Невыносим, знаешь? – стонет Олег где-то в промежутке между тем, как Разумовский целует его и как абсолютно нечаянно проводит своим членом по его животу, вызывая чуть более ощутимое сопротивление рук. Волкову всё ещё очень тяжело что-либо сделать со своим желанием обхватить талию любимого и направить его самостоятельно.       – Да ну? – он не заканчивает, специально направляя Олега в себе в одно конкретное место. Он сильно прогибается в спине, стонет настолько громко, что на мгновенье кажется, что он просто сорвал голос, но нет. Иногда он просто очень хороший актёр или, если угодно, способен контролировать голос так, чтобы не сорвать его. Разумовский перестаёт одной рукой опираться на грудь любимого, заправляя спадающие на лицо пряди назад. Он не считает особо нужным предупредить партнёра о том, что ещё буквально пару движений, и всё блаженство закончится, потому что футболка Волкова итак уже достаточно грязная. В любом случае придётся отправить вещи в стирку, так что особой роли это не сыграет.       – Я тебя тоже невероятно люблю, – шепчет Сергей где-то около рта Олега, хотя он не очень уверен, что сейчас правильно ориентируется в пространстве. Спустя ещё несколько мягких толчков, его собственный член слабо дёргается, а Сергея накрывает нечто почти неописуемое. Больше всего это похоже на долгожданный отдых, тёплый напиток в холодный зимний день... Это в полной мере ни с чем не сравнимое удовольствие. Только теперь он отпускает запястья Олега настолько, чтобы он мог ими пользоваться, но мужчина даже не думает об этом. Он далеко запрокидывает голову, прислоняя её к холодному полу и смотрит на юношу, распластавшегося у него на груди прежде, чем с гуд Сергея срывается недовольный вскрик. Не то, чтобы Олег этого не ожидал, примерно такая реакция у него была каждый раз, когда секс приводил к мерзкому ощущению семени внутри. С другой стороны, Разумовский сам очень сильно виноват в этом, поэтому невольство заканчивается на раздражённом ойканье. Волков тянется к макушке Серёжи, чтобы перебрать там запутавшиеся волосы, которые сейчас может спасти разве что горячий душ. Он лениво пытается их расчесать, чем вызывает грозный взгляд любимого, но попытки исправить плачевное состояние предпринимать не перестаёт.       – Сильно больно было? – спрашивает Сергей достаточно сонным голосом, чтобы Волков оставил на его виске успокаивающий поцелуй.       – Иногда – да, но мне нормально, – вот теперь он позволяет себе вольность наконец взять юношу за талию и, несколько приподняв его, выйти из этого страдальца. Хотя здесь не так уж и понятно, кто страдал больше.       – Угу. Ты всё ещё хочешь повторить подобную прогулку? – Рыжий тихо смеётся, сворачиваясь в нечто наподобие калачика прямо на груди Волкова.       – Если это будет на кровати, и ты возьмешь те наручники, я, вроде как, не против, – он улыбается и полностью зацеловывает всё лицо любимого. Теперь у него есть свобода действий, и он не намерен как-то лишать себя удовольствия насладиться хотя бы моментами после секса.       – Понесёшь на руках? – ещё пара минут, и Разумовский точно заснёт прямо здесь. В своё оправдание он бы сказал, что на Олеге очень приятно лежать, но оправдываться его никто не просил.       – А ты просишь? – в ответ на это он получает слабый удар в живот, но лишь продолжает усыпать все места, до которых достаёт, мягкими поцелуями. У них есть всё время мира, и юноши могут потратить его на то, что считают нужным. Даже если лежание на полу может занять целую вечность, об этом никто не пожалеет.