Жемчужное чувство

Канна, выпуская шаровые молнии, словно пулемёт, кричала: «Чёртова принцесса, где твоё упрямство, которым ты так хвалилась? Где та госпожа, котороая защищала свою любовь, не смотря на то, что она была обычным человеком.» Но уставая и падая на колени, канна прохныкала: «Я любила вас, словно сестру, госпожа.» Но очерствевшая сердцем королева Хаоса, с легкостью уворачиваясь ото всех снярядов, смеясь прорычала: «ТЫ всё ешё младенец, дракон молний, я же давно увидела правду — в мире нельзя быть добрым и сострадательным, иначе тебя сожрут.» Смотря в глаза подруги но не видя нечего из-за слёз, Канна некак не могла успокоиться. Тогда, срывая дверь с петель в замок вошёл, высекая искры когтями, отец Канны — пепельно белый дракон. Прорычав и обращая всё внимание на себя, превратившись в старика и не смотря на возраст, его голос, словно раскат грома, произнёс: «Тору, а ну стоять.» Подойдя к канне, и поделившись с ней маной, убедившись, что его дочь впорядке, дракон севера начал говорить, смотря в горящие ненавистью глаза принцессы хаоса: «Тору, что произошло у тебя в душе, раз такая своенравная личность как ты, наплевав на всё и всех, стала такой властной?» И тут принцесса, словно много лет назад, упав на колени, сломалась — её глаза заблестели от слёз. Рыдая и теряя всю свою гордость, Тору ответила всем сразу: «Я не смогла смотреть, как моя любовь усыхает и не хочет, что бы я помогла ей стать такой же бессмертной, как я сама.» Смотря на канну, принцесса спросила её: «Камуи, что бы ты сделала на моём месте, если бы с Рико случилось подобное?» Дракон ответила: «Я бы разбилась в лепёшку но отыскала бы средство.» Помолчав дракончик сказала: «И хочу тебе сказать — я уже давно рассталась с Рико, отпустив её к сестре; сейчас я живу с Хлоей вдвоём.» Внезапно Канна вспомнила — в этом мире есть плод, способный даровать вечную молодость и бессмертие. Но проблема только в одном — он находиться в единственном экземпляре, в месте, которое способно посоперничать с полюсом недоступности земли — горах Хеймдаля.