Звёзды

Я увидел его в четверг в 17.00 в планетарии. Он показался мне одним из тех подростков, готовых бросаться куда угодно ради новых эмоций. Растянутая футболка с нелепым принтом, множество фенечек на руках и расшитые звездами черные джинсы. Со стороны и не скажешь, что такой человек придет на скучную лекцию, проводя в душном закрытом помещении несколько часов подряд. Но он был здесь. Внимательно слушал и часто задавал вопросы. Говорил будто нараспев, тихим голосом, аудитория на мгновение замолкала, пытаясь расслышать то, о чем спрашивает этот юноша, глубоко в голове замолкали даже мои мысли. Я был не профессионалом, даже не любителем, я был тем, кому случайно выпала возможность оказаться здесь сегодня. Возможно, половина зала оказалась в этом месте по той же причине - скоротать вечернее время. Я не находил ничего прелестного в космосе, он напоминал мне бездну, желающую поглотить всех и вся. Я слушал невнимательно, ерзая на стуле и пытаясь привыкнуть к ползущей по стенам духоте.  Я узнал его имя потом. Когда лектор объявил конец своему вещанию и забрал помятую сумку с первого ряда, удаляясь в темноту коридора, тот парень подошел ко мне. Может его привлек мой пристальный взгляд, а может любопытство, так или иначе, я смог разглядеть его получше. Чёрные короткие волосы. Две пряди, обрамляющие лицо, заплетены в косички, концы которых искупались в бирюзовой краске. Ногти, выкрашенные в зеленый цвет – точно такой же, как и его глаза. Нелепый разброс красок. Настолько нелепый, что моя повседневная серость задыхалась где-то рядом, гниющим шепотом упрашивая подорваться с места и убежать. Я не был придирчив к разного рода вещам, но был придирчив ко всему, что вторгалось в мое личное пространство.  В тот вечер я проводил его до метро, оказалось, что нам было по пути. Он не был подростком, как я изначально предполагал, мы были ровесниками. Двадцать три года не такое уж и внушительное число, но я привык к тому, что к этому возрасту у людей потихоньку начинают забирать их детскую яркость, затмивая ее серостью реальности. Все дети взрослеют, их замки рушатся, а на голову сваливается работа, кредиты, воспитание детей и прочая подобная херня. Он же как-то обошел эту сдачу, видимо, потерялся между домами и забрел не на ту улочку, пропустив обозначенное заранее время. Возможно, ему просто повезло. Спустя несколько остановок я узнал, что его зовут Венти, это имя ему подходило. Мне нужно было выйти раньше, сделать пересадку, так что у нас оставалось от силы минут пять. Я долго думал, что могу сказать напоследок, ведь был уверен, что никогда больше не увижу его. — Давай встретимся в четверг? — он сделал это за меня. – В планетарии.  — Посмотрим, — я кивнул, выходя из вагона. Дать гарантию, что приду снова не мог, на тот момент даже не думал о том, захочу ли возвращаться в то душное помещение. Обранив, что меня зовут Сяо, я шагнул в уносящий к очередному выходу поток толпы. *** Все время до следующего четверга я пытался отговорить себя, но в итоге сдался. Только когда дошел, осознал, что время мы так и не обозначили и, возможно, даже разминулись. Я пришел в семнадцать, Венти здесь не было. Планетарий был не большой, стены обшарпанные и старые, видимо, денег на корректировки не выделялось. Здание было двухэтажное, посетителей было немного, редко появлялись здесь даже экскурсионные группы. Почти заброшенное место, еще немного и оно станет таким, не выдержит. Прошло уже полчаса, а его все еще не было. Мне казалось, что я выгляжу глупо, стою у входа и разглядываю плитку. Пошедшая трещинами, она навевала ужасную тоску, пробивающаяся в сколах трава приветливо покачивалась от надоедливого ветра. Уже было собравшись уходить, потому что ожидание стало схожим с нелепым розыгрышем, точно таким же, как и его зачинщик, я увидел выбивающийся из толпы цвет бирюзовых косичек. — Извини, я задержался в университете, — Венти посмотрел виновато, как будто был мне чем-то обязан. — Здесь рядом есть парк, пойдем.  Я сказал безразличное "ничего" и кивнул, позволяя увести себя подальше от несчастного планетария.  Пока мы шли в этот парк, он много говорил. За это время я узнал, что учится Венти на факультете астрофизики, но «учится» было громко сказано. Для меня его влечение к космосу и позиционирование себя никак не могли сложиться в общую картинку. Я думал, он какой-нибудь лодырь художник, зарабатывающий на продаже картинок в интернете и прогуливающий колледж. Но его рассказы полностью разбили засевший в голове образ. Еще я узнал, что он только в этом году смог съехать от родителей, перебрался в общежитие, потому что устал от бытовых ссор и недомолвок. Какое-то время подрабатывал в кафе, потому что нужны были деньги.  — Тебе хоть интересно? — он вопросительно бросил на меня взгляд, отвлекаясь от своего рассказа о звездах. — Нет, — я попытался отмахнуться. — Ничего не смыслю в этом.  — Так даже лучше, — его глаза засверкали ярче, хотя мне показалось, что я все же задел его, но Венти продолжил рассказывать с энтузиазмом, в красках, не обращая внимания на это режущее «нет», приводя различные примеры и показывая их жестами. Если бы здесь был блокнот, думаю, он бы не поленился и попытался нарисовать мне всё, о чем сейчас говорит.  Оставшуюся часть вечера мы бродили по дорожкам парка, я не привык к таким долгим прогулкам, и боль в ногах ощущалась предательски сильно. Время перевалило за десять часов, тусклые точечки света отражались в глазах Венти, только сейчас я заметил, что на его шее висит какой-то неработающий механизм, вещица в стиле «стимпанк». Он поймал мой взгляд и продемонстрировал подвеску.  — Заметил всё-таки? — подцепив указательным пальцем цепочку, юноша приподнял ее верх. — Совсем недавно купил, увидел милую девушку на улице, просто загляденье. Ручная работа!  — Сложно, наверное, — я пригляделся. Разобранные часы в эпоксидной смоле, трудоемкая работа.  — Я думаю, всему можно научиться, — как только он опустил руку, подвеска шлепнулась о рубашку и притихла. Я посмотрел на нее еще несколько секунд и отвел взгляд.  Конечно, научиться можно было всему. Стоило только иметь это желание учиться, а с ним в моей жизни было туго.  Мы разошлись около часа ночи, успев обсудить столько, сколько мне бы и в голову не пришло обсудить за несколько часов. Венти не беспокоился о том, что говорил, и эта откровенность заставила меня мысленно поднять руки в жесте «твоя взяла, я сдаюсь, делай, как хочешь». Я говорил не часто, отвечал лишь на задаваемые им вопросы, но это оказалось достаточным, я смог спокойно выдохнуть.  *** В следующий четверг я снова пришел. Мы не договаривались встретиться, но мнимая надежда на это поселилась где-то внутри и не собиралась покидать меня. Я не мог ничем оправдать это рвение увидеться еще раз, мы не были друг для друга даже знакомыми, так что разум сам собой решил списать это на изголодавшийся по социальным отношениям мозг. Спустя час я все же увидел его, выходящим из планетария. Когда он заметил меня, мне показалось, что ему грустно. — Ты пропустил такую классную лекцию, - Венти помахал рукой, проходя через поток из взрослых людей, я засомневался в «интересности» этого мероприятия. — Ну и ладно, я думаю, что способен тебе ее пересказать, хочешь?  — Давай, — я согласился и ни разу не пожалел. Венти рассказывал хорошо, с живым интересом и самоотдачей, словно он сейчас сам проводит лекцию, человек так на пятьсот. — Ты не думал стать преподавателем? Я спросил невзначай, подумал о том, что ему бы подошло.  — Думал, - он рассмеялся, и я почувствовал себя глупо. — Это не мое. *** Он делает вид, что дергает пальцем за солнечный луч, извлекая из него какой-то неуловимый человеческим ухом звук.  — Ты знал, что солнечному свету требуется около восьми минут, чтобы достигнуть поверхности земли? — он делает короткую паузу, выжидая моего ответа. Я киваю. — Но частицам, которые достигают поверхности за восемь минут, требуется миллионы лет, чтобы выбраться из ядра Солнца и добраться до его поверхности. Ты представляешь? Миллионы лет! Я смотрю на него и чувствую какую-то необъяснимую теплоту. Космос меня по-прежнему не привлекает, но в словах Венти я слышу заинтересованность и не смею с ней бороться.  *** Прошло уже несколько месяцев, мы по-прежнему встречались в четверг, иногда в субботу и воскресенье, несколько раз во вторник. Если четверг стал нашим негласным днем, то в остальное время это выходило случайно. Наше место встреч - парк или планетарий. Тропинки парка водят кругами, извиваются, как змеи, нападающие на свою добычу. Но именно там всегда спокойно и почти безлюдно.  Начало лета как никогда было поглощено дождями, палящее солнце пряталось за тучи, а те, в свою очередь, тянули распростертые лапища к земле. Только вот с их невидимых лапищ стекали видимые капли, или слезы, но мне не хотелось думать об этом в таком ключе. Мы прятались в ближайшей кофейне, когда гроза не на шутку разбушевалась, сгибая деревья пополам, а на сенсорном экране телефона вылезло оповещение о технике безопасности.  — Сяо, почему ты не говорил мне, что работаешь тату-мастером? — он обиженно смотрит в мои глаза, как будто я в этом виноват.  — А что бы это дало? — обычно это не считалось профессией, скорее, хобби, так что я привык не распространяться о подобном роде деятельности.  — Ну как "что?", я бы обязательно набил тату! — Венти все еще делает вид, что дуется на меня за то, что я умолчал. — А можно?  — Можно что? — я переспрашиваю, словно не понял это с первого раза.  — Сделать тату, — он вздыхает и смотрит на меня так, словно я причина всех его невзгод.  — Можно, — «я буду рад» — хочу добавить, но не делаю этого. Мысль теряется, зарывается глубже и считается невесомой для того, чтобы выйти из моих уст.  *** В один из дней я заметил у него шрамы. Белесые полосы на руках, которых раньше не было. Что-то кольнуло под ребрами, так неприятно закрадываясь и нашептывая всякие изощренные идеи. Конечно, можно было просто спросить, но я привык к тому, что подобные темы в обществе не приветствуют. Пока я раздумывал, чтобы такое сказать, Венти снова заметил мой пристальный взгляд.  — Я обрабатывал, не волнуйся, — это прозвучало так легко, как будто это просто детская ссадина от неумения кататься на велосипеде.  Я молчал еще несколько минут, пытаясь подобрать стоящие слова, параллельно думая, так ли они нужны. А мысль о том, что я могу сказать что-то не то и сделать только хуже нагнетающе наседала сверху и сдавливала-сдавливала-сдавливала.  — Ты всё ещё хочешь набить тату? — выдавил я из себя вместо слов поддержки.  — Разумеется, хочу! — он словно понял, где гуляли все мои мысли в это время, мне хотелось на это надеяться.  *** Я стоял с бумажным стаканчиком кофе в руках около тату-салона, день выдался прохладным. С момента моего предложения набить тату минула неделя. В тот день он спросил адрес, а я предложил обменяться номерами телефона. Тогда во мне что-то щелкнуло, и я решил, что это самое подходящее время. На этот раз Венти не опоздал, пришел вовремя и долго улыбался.  Мы прошли в помещение, довольно-таки просторное для местных тату-салонов. Изначально оно мне вообще не принадлежало. Отрыли дело с однокурсником, но тот быстро перегорел. Был вариант продать помещение, но его постоянные разговоры о том, как печально будет потерять постоянный клиентов, меня в конечном счете достали. Он оставил этот «бизнес» мне, нельзя сказать, что в тот день я был не рад. В конечном счете все остались в выигрыше.  Когда мы сели за стол, Венти протянул мне маркер и сказал: «нарисуй ты», мне чертовски не хотелось брать на себя отвественность за его первое тату, да еще и на столь видном месте.  — Ты можешь нарисовать всё, что захочешь, — смотря на мое замешательство беспечно ответил он, словно это просто рисунок, который можно будет стереть в любой момент.  — Я понимаю, — и не найдя слов лучше, я забрал маркер из его рук.  Вскоре, начиная с запястья и заканчивая локтем красовались тонкие паутинки звезд.  — Ты же знаешь, что звезды выглядят не так? — сказал он таким голосом, каким учитель поучает неумелого ученика.  — Я же сказал, выбери сам, — я уже был наготове стиреть свой рисунок. — Не нравится?  — Да ну что ты! Мне очень нравится, — он смеется и весь мир моментально меркнет, потому что в мире всего семь цветов, а Венти умеет вносить в этот спектр свои коррективы, неестественные для понимания и восприятия.  «Я не люблю звезды. Не люблю космос и всё, что с ним связано, эти черные дыры никогда не вызывали у меня стоящих эмоций. Но если этим космосом будет Венти, я готов обдумать все еще раз и сделать шаг вперед. Ведь все влюбленные люди – идиоты, с запутанным клубком мыслей в голове без видимого конца».