Ebony Bonds

Ebony Bonds

2009.

Ночная мгла безжалостно сгущалась. Она была настолько плотная и давящая, будто сама Смерть предвкушала свой преждевременный визит. Она медленно пробиралась через узкие коридоры деревянной обители оставляя на стенах глубокие царапины, из которых стекала странная тёмная субстанция с алыми разводами. Она искажала воздух своими хаотичными, громкими вздохами, а пол трещал под воздействием её тяжёлых шагов, где каждый будто весил тонну.

Каждый шаг неизвестного существа вжимал меня в постель. Я дышал ртом, медленно и громко, ощущая, как страх заполняет каждую клетку. Тело казалось мне чужим — словно я всего лишь наблюдатель за своей жизнью, как за старым телевизионным шоу на бабушкином телевизоре. Лучше бы так и было, но шаги приближались, их звук становился ближе и громче, а удары моего сердца выровнялись со звуком непринуждённой ходьбы.

тук, тук, тук, …

Шаги остановились. Вокруг воцарилась тишина, лишь завывания ветра за окном нарушали её, заставляя меня остолбенеть. Я не мог даже взглотнуть, мой взгляд был прикован к золотистой дверной ручке, и я жутко боялся услышать внезапный металлический щелчок.

Свет полнолуния резко пробивался из-за синих облаков, отражаясь на поверхности ручки. Аэрограф словно обнимал её, но интенсивность света угасала с каждым медленным поворотом. Дверь начала медленно открываться, как будто тот, кто стоял за ней, не был уверен в этом действии.

Скоро дверь распахнулась, и в дверном проёме появилась высокая, тёмная фигура, скрытая в тени. Оно сделало громкий шаг вперёд — громче, чем казалось, и подошло к моей кровати, к моему обездвиженному от страха телу. Существо не становилось светлее под лунным светом, словно и было самой тенью. Оно приближалось всё ближе и ближе... И вот, это зрелище вновь стало пугающе близким. Тень медленно опустила свои мерзкие руки с длинными когтями на мою постель. Как только оно коснулось краёв, на поверхности появились чёрные следы, медленно расползающиеся повсюду. Я не мог даже пошевелить зрачками от испуга.

После долгих секунд, когда это существо оказалось почти у моего лица, я смог лучше рассмотреть его тёмное тело. Оно напоминало нечто, нарисованное чернилами, словно созданное резкими, тонкими линиями, переходящими в спиралевидные формы, будто это были каракули ребёнка.

И вот, когда я изучал его лицо, заметил: на месте глаз у него тоже спирали. Да, у этой тени есть глаза. Вспомнил, как мама говорила, что глаза — зеркало души. Но у этой тени душа походит на нечто пустое и спутанное, как его странные, завихренные глаза.

»..Судьба злополучная обернется врагом..»

»..В сердце обида затаится тайком..»

»..Помощь закончится страшной бедой..»

»..А родственные узы станут петлёй..»

Голос чудовища звучал, как шёпот заброшенного леса, пронизанный леденящим холодом ночи. Он был глубоким и резонирующим, как гул страшной бури, разбивающейся о скалы: мощным, но при этом необычайно мелодичным. Сомнений быть не может, это предсказание.

Рассказывая свои пророчества, чудовище наклонялось ближе к моему лицу, и его голос, похожий на звук ржавых цепей, учащало моё сердцебиение. Каждое слово, вырывающееся из его эссенции, словно лилось из источника тоски, было пронизано зловещей иронией.

В голове была полнейшая путанница, а всё что имело сейчас смысл - задать один единственный вопрос, что повис в моей голове. Однако моё внимание привлёк посторонний голос, что являлся таким нежный, словно запах моих любимых розовых гвоздик.

— «Ален», — произнёс знакомый женский голос. Я распахнул глаза, озадаченно глядя на потолок, а затем посмотрел вперёд. Несколько секунд я был в недоумении, но быстро вспомнил о ночном кошмаре и начал осматриваться в поисках монстра. Но к моему удивлению, его не оказалось ни в одном уголке моей комнаты.

— «Как ты себя чувствуешь?.. Ты какой-то бледный», — спросила женщина ласковым голосом, беспокойно наклонившись к моей постели. Я некоторое время смотрел на её лицо, словно на незнакомца, прежде чем узнал в ней свою маму. — «Нормально… вроде», — вымолвил я, коснувшись лба пальцами. Я не мог решить, говорю ли я правду или просто пытаюсь избежать ответа. — «Хмм», — задумчиво промычала она на мой невнятный ответ, прежде чем продолжить: — «Кошмар приснился?»

Моя мама всегда обладала хорошей интуицией. Её густые, волнистые волосы цвета шатен весело падали на плечи. Кожа была смуглой и нежной, а лицо овальным с прямым лбом. Большие голубые глаза цвета необработанного апатита сверкали, как океан, полон безмятежности и уюта. В её глазах искрился свет, словно она видела во мне маленькую звёздочку.

— «Твой папа скоро всё блинчики съест, так что лучше поспеши», — вдруг сказала мама с коротким, шепотливым смехом. Я ахнул, быстро сбросил одеяло и, словно ветер, помчался к кухне.

За обеденным столом уже сидел отец. У него были длинные белые волосы, собранные в хвост, бледная кожа с небольшими кругами под глазами, широкий лоб и сильные белые брови. Красные глаза напоминали мне о мифических существах из старых книг, а красные метки в виде перевёрнутого треугольника под правым глазом и ромба между глазами казались особенно загадочными. Всегда было интересно, откуда у него такие знаки.

Мой папа поднял подбородок и посмотрел на меня. Его губы приподнялись, создавая добрую улыбку. Я в припрыжку сел на стул напротив и с нетерпением уставился на стол. На глянцевой тарелке посередине стояла открытая банка сгущёнки и два блюдечка с малиновым и абрикосовым вареньем. Но что за удивление! Вместо пышных жареных блинов на столе лишь пустая белая тарелка с нарисованным лебедем. Я удивлённо посмотрел на отца и заметил, как в его руке находился единственный блинчик, сложенный вдвое. Он собирался надкусить его, но, как только я встал на стульчик и потянулся рукой, он отодвинулся назад.

Я стиснул зубы и попытался снова, чуть ли не залезая на стол. Но его рука ловко уклонилась от моего стремления, и блинчик оказался надкушенным не мною, а моим отцом, сидящим напротив.

Земля ушла из под ног и я плюхнулся на стул, разочарованно и удивлённо глядя на моего родителя. Я обиженно нахмурился.

- "Эй, ты что, все блины съел? Мог бы хоть что-то ребёнку оставить.", - вдруг строго сказала моя мама войдя на кухню, и сверля своего мужа взглядом, скрестила руки на груди. - "Кто не успел - тот опоздал," - ответил он, надкусив блин с таким удовольствием, будто ничего больше и не нужно. - "Поняла... тогда думаю проблем не будет, если Ален съест маковую булку сегодня вечером?", - с лукавой улыбкой произнесла моя мама и села за стол с тихой усмешкой. - "Ээ, я же её себе покупал!", - вспылил папа, но его тон не был сердитым. - "Вот так вот." - мама, довольная, взглянула на него. - "Завтра будешь сам блины готовить, и если снова сыну ничего не достанется - я задам тебе вопрос!", - усмехнулась моя мама. Это был вовсе не вопрос и не просьба, а утверждение с властным приказом. - "Врх, ла-адно, ла-адно..", - сдался папа, недовольно закатив глаза. Я не сдержал улыбку, увидев их перетягивание каната, и беззаботно посмеялся. Мои родители тоже усмехнулись, после чего моя мама начала новый диалог, видимо, ради которого она и пришла снова на кухню. - "Папа, ты не забыл?", - вопросительно произнесла моя мама. На этот раз её вопрос звучал настойчиво. Папа, сбитый с толку, задумчиво посмотрел на потолок, стену, потом на меня и, наконец, на маму. - "Нет, ты о чем?". - "Ну, ты ведь хотел-", - хотела было ответить мама, но папа её перебил: - "Ах, дак вот ты о чём. Помню, помню.", - селя улыбнулся папа, а затем посмотрел на меня. Я тоже резко перевёл взгляд на него, от чего мой папа немного вздрогнул, но я на это даже не обратил внимание. - "Слышь, сына, а айда ко мне на работу!" - внезапно произнёс папа, и я округлил глаза от восторга. Это было событие!

Я всегда хотел вместе с папой пойти на его работу, но мне постоянно не разрешали с предлогом "Ты слишком маленький". Но, вот, мне уже целых 7 лет! Тем более он предложил сам, для меня - это как нечто нереальное.

- "Конечно!", - воскликнул я, сияя от счастья. - "Собирайся тогда. Через десять минут выезжаем.", - сказал папа, затем встал изо стола и пошёл в свою комнату, а мама последовала за ним. Я тоже побежал в свою комнату одеваться.

Прошло 7 минут, наполненных отчаянным выбором одежды для поездки. В конце концов, я выбрал красную футболку с изображением австралийского шелковистого терьера в красном бантике, а также светло-голубые джинсовые шорты. После этого я надевал белые короткие носки, быстро обул кроссовки и вышел на улицу. Закрыв входную дверь, я спустился по ступенькам на дорожку из камней и направился к калитке. Остановившись, я повернулся и с нетерпением ждал выхода родителей. Я смотрел на наш дом. Он красивый, кирпичный, маленький, но такой родной. В своих мыслях я обдумывал работу отца и представлял, что же скрывается за входными дверями с белыми стенами. Представлений было столько, что я не мог бы описать их ни словами, ни жестами.

Я не заметил, как пролетело время. Вдруг открылась заветная дверь с мимолётным скрипом, и я увидел двух маленьких фигур. Одна из них становилась ближе — это был мой отец. Его белые волосы были завязаны в высокий хвост, он был в простой зелёной футболке и коричневых широких штанах, а сверху надевал белоснежный медицинский халат. Он звенел ключами и подходил к своей машине — неоново-красным жигулям, новенькой ладe ВАЗ-2107, которой он гордился перед всеми знакомыми.

Мама тоже поспешила к нему и, закрыв дверь, улыбнулась мне, открыв дверцу машины. Я сел внутрь, аккуратно закрыл за собой дверь, пододвинулся ближе к середине и пристегнулся, облокотившись на спинку сидения и смотря в окно. Мои родители открыли ворота. Я начал болтать ногами в ожидании.

Тем временем они отодвинули щеколды и открыли две железные двери со скрипом. После этого мама отошла, а папа сел в машину и завёл двигатель, провернув ключ в замке зажигания. Он взял руль двумя руками и медленно начал двигаться по грунтовой дороге. После выезда за пределы калитки он остановился и заложил руки за спину, ожидая маму. Она закрыла ворота, с ключом заперла калитку и подбежала к машине, сев на переднее сидение. Мама вздохнула с улыбкой, пристягивая ремень безопасности. Я ответил ей улыбкой. Папа усмехнулся и нажал на педаль газа. Машина начала вибрировать, и мы тронулись в путь. Вскоре асфальтированная дорога сменила грунтовую, и папа прибавил газ. Мы не ощущали больше колебаний, лишь лёгкую невесомость, под которую хотелось заснуть.

Когда я устало смотрел в окно, внезапно вспомнил свой сон. Чёрная фигура, покрытая тенями, нагнетала страх. Я четко вспомнил это чувство, и по телу пробежали мурашки. Его голос, медленный хрип и жуткие вздохи вызывали ужас, но и любопытство — его слова: «родственные узы станут петлёй...» В них больше смысла, чем кажется, но мне не хочется об этом думать. Я хочу видеть мирные улыбки на лицах своих родителей. Даже сейчас, когда я не вижу их, я чувствую, что они счастливы, и слышу это счастье.

- "Аврор, видишь там курочки ходят?", - с лукавой усмешкой спросил мой папа, показывая в окно. Я вытянул голову чтоб посмотреть, и увидел курочек снизу, мирно бродящих по полю. А потом я посмотрел на маму, ожидая её ответа. - "Сестрички твои", - с коротким смешком дополнил папа, а мама улыбнулась, игриво нахмурившись. - "Пхах, ээй! Ты чего такое обзываешься?", - усмехнулась моя мама, ударив легонько папу по затылку, от чего тот лишь посмеялся.

Я улыбнулся их перебрасыванием скабрёзных шуток и посмотрел снова в окно, погрузившись в знакомые мысли и расслабился всем телом.

Будучи на грани сонного порога царства Морфея, машина остановилась, а вскоре и вибрации вовсе. Я поднял голову, потёр глаза и начал смотреть по сторонам. Моя сонливость быстро улетучилась, как только я увидел долгожданное белое здание. Несмотря на то, что оно имеет скучные белые потрёпанные стены, белую дверь и широкую короткую лестницу - это место всегда казалось мне каким-то невероятным, ведь это - научно-исследовательская лаборатория, где работает учёным мой папа!. Он так гордо рассказывает о своей работе, о своих успехах, открытиях, об интересных историях приключившимися с ним и его коллегами.. мне кажется, что данное место - самая лучшая работа из всех ныне существующих! По крайней мере, по рассказам.

Мама открыла мне дверь. Я отстегнул ремень и вылез из машины, спрыгнув на землю и дав маме спокойно закрыть крыло жигулей. Свежий воздух заполнил мои лёгкие и я начал шустро осматривать всё, бегая вокруг машины.

- "На дорогу только не вылези", - предупредил меня мой папа не глядя, доставая какие-то вещи из багажника.

Я, усмехнувшись, встал возле него и начал с любопытством смотреть на какую-то длинную штуку, которая представляет из себя широкую колбу, которая сверху становится у́же, а на самом верху есть термометр. Она сделана из металла и из неё торчит какая-то прозрачная трубка, которая идёт от колбы к двойной трубке, окружающей тонус посередине, а посередине прикреплён пластиковый прямоугольный контейнер.

Я поднял голову, смотря на папу удивлённо.

- "А что это такое?", - спросил я с детским любопытством, указывая пальцем на эту шантайн машину. - "прибамбасы для работы", - с улыбкой ответил он и одним рывком взял её в обе руки, произнеся "еть!" от тяжести. - "Хочешь, покажу тебе как она работает?", - с улыбкой спросил мой папа, посмотрев на меня краем глаза и начал идти в сторону здания. Мама шла рядышком и просто улыбалась - "Конечно!", - ответил я ему с видимым восторгом. Он издал смешок и встал на одну ступеньку. - "Сын, открой-ка мне дверь", - попросил он, посмотрев на белую дверь и подходя к ней медленно. Я молча подбежал к ручке, а потом нажав на неё со всей силы и открыл её. Мой папа вошёл внутрь и я улыбнулся, последовав за ним хвостиком, а мама закрыла дверь поспевая за нами. Я с открытым ртом осматривал помещение и не заметив стеклянной двери перед собой, - шмякнулся об неё лбом и болезненно начал за него держаться. - "Ну осторожнее же надо быть, Ален. Что ж ты так" - с улыбкой сказала моя мама, присев ко мне на корточках и чмокнула меня в лоб, чтобы не болело. Я улыбнулся, а папа тем временем шёл дальше. Я подбежал к нему, забыв о боли.

Я открыл папе мутную стеклянную дверь, а затем, как только он сделал два шага через неё, я подбежал и опять начал с открытым ртом на всё глазеть.

Продолговатая, просторная белая комната с длинным глянцевым столом посередине, с тонкой и высокой металлической штукой посреди стола с многочисленными дырочками, которая дотягивает до самого потолка. На столе были какие-то стеклянные баночки, ёмкости, жидкости которые мне незнакомы.. всё казалось невероятно необычным и другим, нежели в моём доме.

Папа подошёл к этому белому столу и со стуком, заполнивший всю комнату, поставил эту непонятную мне технику. Он усмехнулся и положил руки на бока, прежде чем куда-то пойти. Обзор закрывал металлический прибор, поэтому я последовал за ним, обойдя стол.

Я заметил, что это скорее не один длинный стол, а несколько, выстроенных в ряд, где каждый выполняет какую-то функцию или где каждый предназначен для определённых целей. К одной из таких подошёл папа и облокотился локтем об стол по-соседству.

- "Это стол под дистиллятор", - обозначил мой папа некий стол с отсутствием передних ножек. Это частично искоренило моё любопытство, но появились новые вопросы. - "А что такое дистиллятор?", - спросил я, вопросительно наклонив голову набок, словно любопытная кошка. - "Это такая штука, которая воду очищает", - с коротким смешком ответил мой папа.

Я сразу же вспомнил прямоугольный фильтр для воды с синей крышкой, который стоит у нас дома, на кухне, для очищения воды из под крана. Всё время его называли простым фильтром для воды, и оказывается, что его имя - дистиллятор!

- "О! Как у нас дома?", - спросил я, чтобы подтвердить свои догадки. - "Пхах, нет. У нас дома чистит воду для питья, а дистиллированную воду пить нельзя.", - ответил он. - "А зачем она тогда нужна?", - спросил я, наклонив с любопытством голову на бок. - "Она нужна для-я-.. например..мм", - сказал папа, а потом задумчиво положил пальцы к подбородку, - ".. как бы объяснить попроще.. Мы используем её для проведения анализов и экспериментов. А в общем - для растворов, в аквариумах, в машинах. А так-же во всяких разных приборах: чайник или утюг, например." - продолжил он, а после убрал пальцы с подбородка. Оттолкнувшись от стола, он подошёл к дистиллятору, поставил его на стол и подключил к розетке. - "Сейчас мы с тобой приготовим дистиллированную водичку," - добавил он с улыбкой.

Папа снял верхнюю крышку, налил обычную воду из бутылки, следя за отметкой внутри прибора. Я тоже подошёл поближе. После этого он закрутил крышку и отставил бутылку в сторону. Мама подошла ближе, надела белые резиновые перчатки и, собрав волосы в хвост, начала заниматься чем-то за другим столом. А тем временем, папа протянул мне крышку.

- "Можешь закрывать", - сказал он и я кивнул.

С гордой улыбкой, я взял эту крышку и начал закрывать дистиллятор. После этого, я посмотрел на папу.

- "Проверь, не пролилась ли вода, а потом засунь во-он тот шнур в разъем." - сказал он, показывая пальцем на шнур. Я кивнул и сделал так, как сказал папа, сначала оглядев полностью стол и саму установку. Я прям горел от желания помочь с чем-то настолько сложным. - "Оп, молодец." - похвалил меня папа, а потом подошёл, взял шнур питания и вставил в розетку. Потихоньку начал вертеться вентилятор в середине.

Мой папа присел на корточки со вздохом и начал смотреть на термометр сверху верхней крышки, изучал его несколько секунд, а потом увидев показатели - он встал и посмотрел на мою маму. Мой взгляд тоже устремился к ней, с прежним любопытством и неподдельным интересом.

Моя мама сидела за столом на стуле, рядом с ней был железный микроскоп среднего размера, а перед её глазами была маленькая круглая и плоская ёмкость с какой-то грязноватой жидкостью, которая тонким слоем была налита в эту стеклянную штуку. Она внимательно её разглядывала, а потом взяла микроскоп, поставила на основание это стёклышко с жидкостью и начала что-то в нём разглядывать через окуляр. Я медленно подошёл к ней с интересом.

- "Ма-ам, маа-ам", - позвал я её, широко открывая рот, пытаясь дозваться. Она оторвалась от микроскопа и посмотрела на меня. - "Что такое?", - спросила она и я улыбнулся. - "А можно и мне посмотреть?", - спросил я ярко, покачаясь на ногах, в предвкушении положительного ответа. - "Пхах, ну если хочешь, - хорошо", - ответила она и улыбнулась, а я с восторгом подошёл к столу. Она подняла меня на руки, посадила на колени и пододвинула поближе прибор. Я взялся за его основу, приблизился глазом к окуляру и начал смотреть что там и как. Но мои глаза от удивления округлились, как только я увидел что , или кто, там находилось.

Тысячи крошечных частиц, хаотичные пузырьки разбросанные по кругу вместе с какой-то пылью и продолговатыми линиями. Каждая микро-частица и каждый микро-организм живущей здесь покрыт тёмной толстой линией, словно это их защитный слой. Но не это меня удивило, меня удивили маленькие живые организмы. Они выглядят как копия моих маленьких кошмаров. У кого-то много щупалец, кто-то выглядит как склизкий червь, а кто-то как и вовсе сороконожка с шиповидными лапками и клешнями. Я отдёрнулся и посмотрел удивлённо на маму. Я плавно слез, всё ещё глядя на неё. Судя по всему, мой вопрос был понятен по моим глазам и она издала приглушённый смешок, снова посмотря в микроскоп одним глазом. Похоже, её вовсе не пугают эти существа..потрясающе.

- "Это микроорганизмы, относящиеся к эукариотам. Ты потом это будешь изучать в школе)", - сказала она мне спокойно, а потом отодвинула прибор и убрала с него стёклышко. Папа с дерзкой усмешкой подошёл, и наклонившись, он взглянул на эту грязную воду, а затем выпрямился и посмотрел на маму. - "Всё ещё мучаешься с анализом? Пхах, я это ещё неделю назад закончил.", - подразнил мой папа. - "У тебя, должно быть, были какие-нибудь инфузории туфельки.", - ответила ему мама с раздражённой улыбкой. - "Не-ет, вообще нет.", - с видимым сарказмом произнёс мой отец, снова проверив давление дистиллятора. - "Ахах, да-да, скажешь тоже))", - ответила она ему и усмехнулась. Я начал бегать туда-сюда, от папы к маме, с любопытством разглядывая всё вокруг, спрашивая обо всех объектах в помещении. - "А что это такое? А это что?", - спрашивал я, показывая пальцем. - "Это просто мойка, а это пустые кюветы.", - отвечал спокойно папа. "А что такое кюветы?", - спросил я сразу же, подойдя ближе и держа одну стеклянную продолговатую баночку. "Для исследований всяких. В них хранят разнообразные опасные жидкости, поэтому даже не вздумай брать такие, если найдёшь.", - объяснил он. По моему телу пробежались мурашки и я быстро положил сосуд обратно и пошёл исследовать дальше.

Я заметил что-то интересное на столе, рядом с прибором для дистилляции воды и поскакал к ней, как обычно. Но полу лежал чёрный провод. Моя нога случайно схватила её ногой и я запнулся. Я испугался, что порву провод и попытался высвободиться, но лишь потянул его ещё сильнее, и я начал падать. Паника заполнила моё сознания, от чего мне было труднее мыслить здраво. В моменте, мама заметила как я начал падать лицом на дистиллятор и моментально, рефлекторно потянулась ко мне, как и папа который стоял рядом.

Я уже практически соприкоснулся с поверхностью прибора. Тревожность и паника нарастала, я боялся удариться об стол и упасть на пол, но кажется у мамы и папы были другие причины для беспокойства. Моя мама была ближе и схватила меня за локоть, стараясь избежать моего столкновения, а я продолжал смотреть вперёд себя, положение моей головы и мой взгляд был обезздвижен, до тех пор, пока от внезапного захвата мой подбородок резко не содрогнулся, словно шея была резиновой. Мои глаза расширились, когда я ощутил внезапно какую-то шершавость и колющую боль, от которой я зашипел и на миг остолбенел, но мой папа отпрянул меня назад. Я подкашивался на ногах от испуга и непонимания ситуации. Моя мама подошла ко мне, встала на колени и начала меня осматривать. Её глаза быстро бегали по каждому дюйму моего лица и заметила что-то, от чего выражение её лица побледнело. Её глаза были устремлены на мою щёку, где и было неприятное ощущение ранее. Я сразу же понял, что что-то здесь не так.

- "Так, принеси аптечку?", - с серьезностью в голосе спросила мама, встав и резко посмотрев на папу, параллельно держа меня за руку. - "Подожди", - изменившимся на серьезным голосом перебил её папа и посмотрел на мою щёку, подняв одну бровь. - "Какое "подожди"?! Надо рану обработать!", - сказала моя мама повысив голос.

Рана? У кого, у меня?.. Но я не чувствую раны или сильной боли..

Я легонько прикоснулся к своей щеке кончиками пальцев и понял, что не чувствую собственной кожи. Онемение?

Мои глаза вновь расширились. Я будто-бы трогал чужую кожу, но всё равно чувствовал болезненные покалывания от чьих-то касаний. Я прошёлся по всей гладкой, но склизкой поверхности кожи. Непонимание ситуации меня тревожило и пугало.

Я опустил взгляд, будучи в сомнениях. Я вспоминал то слова монстра из сна, то улыбчивое выражение собственных родителей в машине, то реакцию моего отца когда он взглянул на мою онемевшую щёку.. мысли визжали, создавая новые, копируя их, дублируя.. но при этом, каждая мысль исчезала за секунду, заменяя новой и более громкой и настойчивой. Я задрожал и даже не заметил, как мама схватила меня крепче за руку и куда-то повела. Мысли, словно клубок ниток, путали мои ноги и я спотыкался об каждый неровный угол.

Мысли постепенно становились тише и осознаннее, а боль наоборот, ярче и острее. Я поднял голову, посмотрел на бесконечный белый коридор, а затем на белую дверь которую открывала мама, а потом медленно посадила меня на какой-то стул и начала рыться на полках, пытаясь что-то найти. Я молча смотрел на неё, было больно шевелить ртом, поэтому я молчал и старался не плакать. Папы не было рядом, он потерялся?.. нет сил думать.

Мама подошла ко мне с несколькими полосками пластырей, ваткой и какими-то баночками. Преподнеся салфетку к щеке, на быстро начала вытирать кровь. Боль становилась из-за этого острой, словно натирают перец чили. Я зажмурился, зашипел и почувствовал как глаза становятся влажными, сейчас пойдут слёзы.. Мама подула на рану, смотря с горечью. Накапав из пластикового бутылька какую-то жидкость на ватку, она начала аккуратно обеззараживать рану. Боль стала невыносимой, щиплющей, мне было невыносимо это терпеть и хотелось кричать, но я сдерживал себя, из-за чего слеза капнула на мою вторую щёку и теперь я посмотрел на маму мокрыми глазами. Похоже, ей так-же тяжело это делать.

Когда она закончила, мне с трудом было даже вздохнуть. Я опустил голову, белые волосы закрыли моё лицо. Через две секунды я снова поднял подбородок. Мама приложила ватку к ране и заклеила его длинными, узкими пластырями с двух сторон по вертикали и горизонтали.

- "Поехали домой", - сказала она мне, взяв меня снова за руку. Я слез со стула и немного кивнул, глядя на её обеспокоенное лицо большими, круглыми и уставшими от слёз, глазами.

Мы начали идти куда-то вновь по белым коридорам и в конце концов мы дошли до белый двери, которую я видел в самом начале пути. Она с лёгкостью её открыла, провела меня через неё, а затем дверь с хлопком закрылась.

Мама усадила меня в машину, а сама села за руль и начала ехать по асфальту.

Мы ехали на протяжении 10 минут. Я смотрел в окно, рассматривая крупные камни, хаотично и многочисленно торчащие из рубцовой, но целостно гладкой и прочной поверхности с частицами между щебнем, и на которых повторяющиеся улицы города, которые были из старых многоэтажных зданий, каменных заборов с разноцветным граффити, маленьких деревьев в клумбах, деревянными вывесками на маленьких магазинах, которых становилось меньше и меньше с каждой сотней метров.

спустя проехавших 11 километров, машина остановилась у деревянного, непокрашенного забора. Она открыла ворота, припарковалась и после закрыла ворота самостоятельно. Я даже не следил за этими действиями. Мой взгляд был устремлён в окно, в котором было видно моё полупрозрачное отражение.

В отражении была видна моя мягкая треугольная форма лица, пухлые губы; большие, тёмные-тёмные глаза, чьи очертания размываются. Мои короткие, белоснежные волосы густо обрамляли лицо, на котором лежит переплетённая чёлка с двумя симметричными прядями, которые касались щёк, слегка прикрывая уши. Задние волосы чуть длиннее затылка, с завившимися концами. Мой взгляд был устремлён сначала на мою большую радужку чёрного цвета, размышляя об их цвете, а затем я посмотрел на свою щёку. На ней была ватка, которая была не белоснежного цвета, как раньше, а будто-бы запачканной, но непонятно как и чем.

Моё отражение резко исчезло и передо мной была мама, открывшая дверь. Я аккуратно вышел и пошёл за мамой в дом. Она открыла дверь и я по деревянным зелёным ступенькам зашёл внутрь. Когда я разулся, мама сразу повела меня в ванную. Она помыла мне руку и я заметил как на её ладоше есть какие-то покраснения и пузыри, но я промолчал. Она помыла мне руку от крови, а потом на вздохе повернулась ко мне.

- "Ещё болит?", - спросила она заботливым голосом, держа меня за руку. - "угум..", - ответил я и отвёл взгляд. Рана болела всё сильнее и сильнее. Мама стиснула зубы и внезапно обняла меня. Я посмотрел на её затылок удивлённо, но обнял в ответ. - "..надо же было аккуратнее..", - сказала она полушёпотом, обняв меня крепче. Я промолчал, чуть опустив подбородок, оперев его на плечо матери.

Обнимав меня некоторое время, она отпустила и посмотрела на меня пару секунд, а потом вывела меня из ванны и повела в мою комнату.

- "Побудь пока здесь", - сказала она и вышла из комнаты, закрыв дверь. Я смотрел на дверь несколько секунд, а потом сел на кровать, слегка недоумевающе, но решил не цепляться за это.

Я подошёл к зеркалу около кровати и посмотрел на своё отражение по плечи, а потом начал аккуратно сдирать с кожи два пластыря и оттянул их в сторону, открывая свою рану. Я немного повернул голову вбок смотря краем глаз на свою щёку.

Коричневое изогнутое пятно на коже, волнистая форма, она как река, извивающаяся по ландшафту с несколькими круглыми, маленькими пятнышками в округе, словно брызги. Чем больше я вглядывался в инородную часть своего тела, я все больше замечал неровности проходящие от центра. Оно болело и жгло адским пламенем, но снаружи выглядит как уже зажившая рана. Так и должно быть? Я снова заклеил квадратный ватный диск пластырем.

После этого я плюхнулся на кровать, расправив руки в стороны и начал смотреть на потолок, будучи в глубоких размышлениях по поводу случившегося.

"Разве раны так быстро заживают?.. у мамы ранка выглядит серьёзнее.. почему она так сильно беспокоилась обо мне?.. и где папа.. папа..", - возникло у меня в голове, в роли моих мыслей. Я прищурился и перевернулся на бок, чувствуя ком в горле. Я положил обе руки под ухо, лёжа в позе эмбриона.

Потом я накрылся одеялом и чувствовал, как начинаю засыпать. С каждой секундой, как боль исчезала, сонливость становилось невыносимее. Когда я начинал размышлять, я сводил все свои доводы на нет, покрываясь желанием заснуть. Со временем, даже это слово заменилось неразборчивым бормотанием, а потом и вовсе, тишина.

***