Обнажая душу

Пушкарева сидела на лавочке в городском сквере и ковырялась в сумочке, ища мобильник. Она хотела проверить наличие новых уведомлений с сайта знакомств от разных кавалеров. Все мужики там желали поласкать ее горячую вагину и упругую попку. После болезненного расставания с Михаилом Пушкаревой срочно требовалось заполнить образовавшуюся в сердце пустоту. Но пустота, как себя ни обманывай, присутствовала в груди уже давно, благодаря ждановским стараниям. Она даже не заметила, как к ней кто-то подошел. Тишину пронзил бархатный голос: — Нравится? - Пушкарева подняла глаза и увидела перед своим носом голые мужские причиндалы, которые она бы узнала среди тысячи других. Перед ней стоял Жданов в распахнутом плаще яркого песочного цвета, и под ним он был в чем мать родила. У Пушкаревой на некоторое время пропал дар речи. В немом ступоре находился и Андрей. Он не узнал в наклонившейся к сумочке девушке с отросшими слегка кудрявыми волосами любовь всей своей жизни. Именно из-за ее невзаимности он стал эксгибиционистом. Жданов стыдился того, чем занимался последние несколько месяцев, бил кулаками стены, глушил боль и отвращение к себе алкоголем, однако продолжал демонстрировать одиноким случайным дамам свое голое атлетически сложенное тело. Андрей наслаждался секундами их удивления, шока, громкого вскрика от неожиданности и испуга, и быстро убегал, удовлетворенный произведенным эффектом на перепуганных женщин. Теперь его ноги будто намертво приросли к пыльному асфальту. Дрожащими пальцами Жданов завязал пояс плаща, прикрывая свое увесистое богатство. — Катя... это ты? - прошептал он пересохшими губами. Это была она, его любимая Катя, его Пушкарева, и она даже не шевелилась, а лишь тупо смотрела в одну точку, где-то туда - на большую серую пуговицу жданоского плаща. Он сел рядом с Пушкаревой на лавочку, крайне взволнованно пряча от нее глаза, налитые горькими слезами. — Я могу все объяснить, Кать, - сказал он тихо, смотря, как по земле ветер перемещает какую-то тросточку.