Тряпичная кукла, набитая небом

Я с лет двадцати работал стражем в нашем Речном - селе на берегу реки средь лавандовых полей. Людей у нас в нём всегда было мало, а жили крестьяне в страхе под гнётом вампиров, оборотней и прочей нечистой твари, от которой я их и стал защищать. Необычного ничего не происходило: я женился на жрице, построил дом и жил, как и остальные – изо дня в день делая одно и тоже. Всё спокойно, стабильно, со временем и моей помощью чудища начали обходить наше село стороной. Самым потрясающим событием стало его появление... Чьё же? Высокой, бледной фигуры в протёртых аристократских одеяниях, по-детски резвящейся в полях под проливным дождём в грозовую ночь, разносящей по округе звенящий, заливистый смех, нещадно марающей дорогие одежды в грязи. И я как раз его застал, посчитав смех за явление демона или игривого духа. Но это был человек, парнишка лет двадцати, может чуть больше, а может меньше, пусть и исполинского роста – даже больше меня, хотя я с детства был явно крупнее всех своих знакомых. Не было у него моей силы в руках, не было у него силы жены моей в колдовстве, но было что-то иное. Что-то, что заставило меня почувствовать себя беспомощным ребёнком. И именно тогда ко мне пришло осознание: я свернул не на тот путь. Перед ним, слабым и безоружным, я с секирой и годами работы стражем был беззащитен. Бегая наперегонки с ветром, пытаясь поймать молнию в сумку и собирая лаванду на венки, он заставил меня очароваться той жизнью, что была у него. Каждый мой шаг, когда я подходил к нему ближе, был тяжёлым и вязким, пока его заношенные туфли будто едва касались земли, моё массивное тело тянуло меня к земле, пока его тело казалось оцелованным облаками. Никогда я ещё так не восхищался человеком, тем более видимым мною в первый раз. Но этого раза хватило, чтобы понять, что это за человек. Когда я подошёл ближе и выдал своё присутствие, вместо того чтобы постыдиться своего ребячества, его обветренные губы растянулись в широкой улыбке, обнажив кривоватые зубы, после протянув мне руку. – Здравствуй, юный охотник! Как мне тебя называть? Слова застряли у меня перед горлом, вылетели из мыслей. Пусть я и не юн, пусть и не охотник, но он попал в самую точку. Мне лишь удалось с трудом выдавить своё имя и встречный вопрос. – Дэмиан… А Вас? – Рэгдолл! Рэгдолл. Тряпичная кукла. Но такая кукла может быть соткана лишь нечтом неземным: из перистых облаков, набита небом и приласкана лунным светом. Кожа его на вид нежна и совершенна, изящно бледна и мягка, а глаза – драгоценные камни, достойные места в короне богов. Хотя, достойны ли боги чего-то столь прекрасного? Дыхание моё замерло. Казалось бы, оба мы простые люди, но я будто чувствую между нами пропасть. Только вот он эту пропасть может перелететь в любой момент, а я лишь ждать и надеяться на лучшее. Чего ж я так распинаюсь об этом? Это был момент, что-то во мне переключивший, после которого я начал ломать свою жизнь добровольно. К добру иль к худу – я не знал, знал лишь то, что не хочу так дальше жить. То спокойствие, что было у меня, за пару минут растеряло всю свою цену. Почему я, ещё молодой и сильный, должен всю жизнь провести без перемен, пока кто-то не боится показаться неидеальным? В разговор меня затянул он. В голове моей путались нити, и запомнил я мало что. Он расспрашивал о Речном так, будто жил там когда-то давно, обо мне так, будто были мы старыми друзьями, пока я, отвечая на его вопросы, вёл его домой. Смотрел он или ровно мне в глаза, или вокруг, восхищаясь вслух округой. "Ах, какие красивые цветы, да как много! По дороге я видел столько лишь в Золотых полях! Кстати, я слышал, что недалеко отсюда есть настоящий клубничный лес, как в сказках!" Но у нас он не был ни разу. Каждый странник в нашем селе – это целое событие, тем более если это белоснежный разноглазка такого роста! Сколько бы я не пытался прийти в себя, Рэгдолл путал меня ещё сильнее. Если бы тряпичной куклой был я, он бы набивал меня своими рассказами до такой степени, что я бы расходился по швам. Ещё тяжелее мне становилось тогда, когда я пытался уследить за его движениями: он махал руками, то и дело крутился вокруг своей оси, пару раз споткнулся, хоть и не упал, и каждый раз смеялся. Рассказы свои он сопровождал жестами: "Дерево было во-о-от таким громадным, во-о-от таким раскидистым, а совушка была вот такая маленькая!" Проводил я его до таверны, где мог бы он остановиться, но в ответ он мне сказал, что остановится в другом месте, но всё равно поблагодарил – с той же яркой улыбкой на лице. Мне оставалось ещё минут десять – и я мог возвращаться домой. Я пытался углядеть за парнишкой, что все эти десять минут носился по селу, разглядывая здания, разговаривая с уличными кошками да облезлыми псами, но в момент из вида его упустил. Было желание пойти его искать, но всё же я его переборол, ушёл домой и, переодевшись, лёг в кровать. Жены опять нет дома, но камин ещё не потух, и на этом спасибо. Сон мне не шёл, и оставалось лишь спутывать беспорядочные нити мыслей в голове в клубки, пока не поднимется солнце.