Что ты делаешь?

***

      Гарри сидел на подоконнике, глядя, как чёрные тучи ползут над морем. Шрам-молния скрывался под растрёпанными волосами, а зелёные глаза задумчиво следили за миром, что за неделю стал почти родным. Гриффит-Холл — дом из стекла и света, с окнами в пол и модерновыми линиями — поначалу казался холодным, чужим, как будто создан для кого-то другого. Он дышал магией и магловской практичностью — в каждом электроприборе, в каждой детали угадывалось наследие полукровок, что здесь жили. И всё же, за эту неделю дом принял его, наполнив уютом, что медленно оттаивал его изнутри. Он вспомнил Имре — дядю Гвен и Гавина. В первый день тот стоял в центре гостиной — высокий, бледный, в идеально выглаженном сером костюме, опираясь на тонкую трость. Прямые чёрные волосы, зализанные назад, скрывали лоб, а острые черты лица и отчуждённый взгляд карих глаз за прямоугольными очками казались высеченными из камня. Мужчина, которому вот-вот должно было исполниться пятьдесят, лишь коротко бросил своё имя, отметив Гарри и Гвен равнодушным взглядом, и тут же исчез через портал в Польшу. Его акцент — похожий на акцент Гвен, но более сухой и отрывистый — до сих пор звенел у Гарри в ушах. Он настолько ушёл в мысли, что не сразу заметил мягкие шаги. Женщина невысокого роста с округлым лицом и светлыми волосами, аккуратно подстриженными под каре, остановилась у кресла. Её руки в длинных перчатках сжимали спинку кресла у окна. — Похоже, дождь собирается. — Она посмотрела в окно. — Гарри, сходи в оранжерею. Возьми с собой Гавина, если хочешь. — Конечно. — Он чуть замялся. — С Гавином? Айла кивнула, её взгляд стал мягче: — Гавин, наверное, и правда знает о травах больше, чем я. — Она слегка улыбнулась. — Так что не переживай, не потеряетесь. И в правду. Гарри до сих пор, иногда терялся в обширных садах и оранжереях поместья. Она коротко взмахнула руками в перчатках и в гостиной зажёгся свет люстр: — Не сиди в темноте. Зрение посадишь. Она всегда в перчатках. Он заметил это почти сразу, ещё в первый день — длинные, из плотной ткани, цвета пепла. И они всегда были на ней. Даже когда она готовила, даже когда работала с растениями, не смотря на то, что всё это можно было сделать без проблем с помощью магии. Гарри слышал однажды, что благородные леди носят перчатки из утончённости, мол, прилично, изящно, по роду. Но в случае Айлы Гриффит всё было немного иначе.

***

      Это произошло случайно. Он помогал Айле в оранжерее — жарко, пахло сыростью, листья царапали запястья. Она держалась сдержанно и вежливо, не требуя ничего взамен. В день, когда Гвендолин забирала его от Дурслей, она вскользь упомянула, что её семья занимается продажей зелий, лекарств и трав, но тут же заверила, что ему вовсе не обязательно помогать — можно даже не убираться, ведь он у них всего на пару недель. Гарри не собирался сидеть без дела — он сразу взялся за работу в оранжереях. Пока Гавин готовил обед, Айла срезала созревшие плоды растений, и между ними возникла тихая, тёплая беседа — без напряжения, как будто они давно знали друг друга. Она расспрашивала о Хогвартсе, о профессорах, о любимых и нелюбимых предметах. Гарри рассказывал, не задумываясь, то и дело упоминая магловские вещи. Её это не смущало. Ни разу она не переспросила, не удивилась, не выдала себя вопросом. Гарри подумал: то ли это чистокровная гордость — не показать, что чего-то не знаешь, то ли Айла и вправду знакома с магловским миром больше, чем казалась. Он подметил, что для аристократки она удивительно добродушна и разговорчива. Он потянулся за бутылочкой с удобрением. Рядом рос Смоляной колос. Его тёмные, будто поросшие смолой стебли, могли оставить жуткие ожоги от одного касания. Горшок растения качнулся от неловкого движения мальчика, и Гарри машинально потянул руку, чтобы его подхватить. — Не трогай! — Айла вскрикнула и резко дёрнула его за запястье. Почти одновременно она метнулась вперёд, подхватила горшок. В тот же миг ткань её перчатки почернела, будто её обожгло изнутри. — Назад, Гарри. — Выдохнула она, уже стягивая перчатки. — Не подходи. Он застыл. Впервые он видел её руки. Венки, чёрные, как сухие корни, оплетали каждую фалангу, змеились по ладоням и поднимались вверх. Кожа на их фоне казалась фарфоровой. Будто проклятье проросло в теле. Это не было следом Смоляного колоса, а чем-то другим, чем-то неизвестным. Айла заметила его взгляд и спрятала руки, но было поздно. — Боишься? — Спросила она. — Нет. — Тихо. — Мне всё равно. Это было правдой. Гарри был мальчиком, которого всю жизнь боялись. И сам давно разучился пугаться. Но тут он заметил тёмное пятно на руке. Яд. Айла подалась вперёд, схватила его. Её пальцы были сухими, шершавыми, как старая кора. — Стой. Сейчас. Она действовала точно и быстро. Гарри почти ничего не почувствовал. Только прикосновение — будто дерево схватило его. Дрожь прокатилась по его предплечью, в тех местах, которых касалась она. Он отвёл взгляд. В этом мире слишком много шрамов, чтобы разглядывать каждый.

***

      Айла вышла, тихо притворив за собой дверь, и Гарри на мгновение зажмурился — после мягких сумерек, лампы в гостиной казались ослепительно яркими. Глаза слипались, внутри разливалась усталость, вялое послевкусие уюта. Захотелось остаться на диване и вздремнуть. Но, наверное, стоило пойти.

      Они шли по заросшей тропинке, прокладывая путь среди высоких трав. Ветер играл листьями, заставляя лампы в их руках покачиваться, отбрасывая тёплый, неровный свет на дорожку. Гарри держал корзину, время от времени перехватывая её удобнее. Гавин шагал чуть впереди, и Гарри наблюдал за ним, словно пытаясь мысленно сопоставить его с сестрой. В отличие от Гвен, бледной и прохладной, Гавин был как солнечный ребёнок: кожа цвета выгоревшей глины, волосы — тёплая медь, но любопытнее всего была одна прядь: тонкая, седая, тянущаяся от темени и до самой чёлки. Интерес к пряди появился сам собой. Она казалась чужой, словно тайно затесалась среди медных волос. Ему всего тринадцать, но он уже высок и подвижен, как будто в его теле нет ничего лишнего — всё создано для того, чтобы бежать, лазить, жить на открытом воздухе. И глаза у него не как у Гвен — не лесные, не холодные. Их цвет был ближе к тёмному мёду, тёплый и живой. Ветер усилился, заставляя траву гнуться почти до земли. Где-то вдалеке громко каркнула ворона, и небо потемнело ещё сильнее. Гарри машинально прижал корзину к груди и оглянулся на горизонт. — Похоже, сейчас ливанёт. — Пробормотал он, натягивая капюшон, одолженной у Гавина ветровки по самые брови. — Надеюсь, мы успеем. Гавин, или всё же Бьорн, как он сам себя называл, обернулся через плечо и улыбнулся. Они подошли к гравийной дорожке, ведущей в оранжерею через густые сады. Воздух был густой, пахло мокрой землёй. — Угу. Мама прям ясновидящая. — Лениво отозвался Гавин. — Стоило ей нас выпроводить, как небо сразу скисло. Гарри улыбнулся, но его взгляд скользнул к светлой пряди в волосах Гавина. — А это... не краска? — Нерешительно спросил он, кивнув на прядь. — А то я уже неделю думаю, спросить или нет. Гавин ухмыльнулся: — Не-а, с рождения такая. Он сделал пару шагов и добавил, будто между делом: — Но однажды я красился. В синий. — В честь Когтеврана? — Ухмыльнулся Гарри. Хотя, если серьёзно задуматься, то он ни разу не видел Бьорна за столом птичьего факультета. — Мило. — Фыркнул Гавин. — Нет, я никогда не был в Хогвартсе. В Дурмстранге. Там свои… особенности. — Звучит как клуб по интересам с тайными клятвами. — Примерно так и было. Только с меньшим чувством собственного достоинства и большим количеством драк. — Усмешка, больше похожая на оскал появилась на его лице. Гавин потянулся поправить прядь, как будто чувствовал её тяжесть. — Значит, ты не только волосы красил, но и учёба тоже была увлекательной. — Сказал Гарри, с сарказмом отметив, как лёгким шагом Бьорн двигается под наступающим дождём. — Примерно так всё и было. — Ответил Бьорн, прищурив глаза. — Я специально поступал в Дурмстранг, чтобы стать полевым целителем, как старшая. Она узнала, вставила мне по самое «не хочу». Теперь буду обычным целителем. Гарри оглядывал Бьорна, слушая его слова. Его выбор стать целителем казался неожиданным для такого энергичного и уверенного в себе парня. Гарри бы скорее подумал, что он станет аврором — тем, кто всегда в гуще событий. Но Бьорн оказался совершенно другим — тихим, сосредоточенным, готовым лечить и помогать, а не сражаться. Гавин был гораздо более интеллигентен, чем можно было бы предположить на первый взгляд. В его разговоре легко проскакивали упоминания о магловских фильмах, сериалах и музыке, и Гарри даже немного терялся, пытаясь уследить за его темпом во время разговоров. Бьорн знал не только магические темы, но и умел говорить о книгах, которые Гарри читал в магловском мире. Этот широкий кругозор создавал удивительное сочетание с его практичным выбором — стать целителем, а не аврором. Гарри невольно думал, что для такого человека магия могла бы быть просто инструментом для большего, не для войны или борьбы, а для лечения, и помощи. Гарри не мог отделаться от мысли, что этот парень, с его острым чувством юмора и внешним дерзким видом, мог бы сделать что-то гораздо более рискованное. Но, возможно, в этом и заключалась его истинная сила — решимость идти своим путём, несмотря на ожидания окружающих. — Ну, это твой выбор. — Сказал Гарри, слегка кивая. — Хотя я вообще не представляю тебя в роли врача. Бьорн весело ухмыльнулся. — Поверь, я тоже. Особенно когда вижу кровь.

***

— Сука. — Прошипела она, и труба со свистом рассекла воздух, врезаясь прямо в колено Айвори. Хруст — резкий, мокрый, заглушил его собственный вопль. Он повалился на бок, вскрикнув от боли, и обеими руками вцепился в переломанное колено. Глаза бешено бегали — по крыше, по ночному небу, к чёрной двери выхода, до которой было меньше пяти метров. — Нет-нет-нет... — Забормотал он, отползая, оставляя за собой тёмную полосу крови. — Ты не смеешь... ты не имеешь права... Гвендолин молча пошла за ним. Ветер трепал края её плаща, в пальцах по-прежнему была зажата тяжёлая труба. — Вот сейчас не начинай. — Хрипло бросила Гвендолин, двинувшись к нему. Голос был сдержан, но внутри у неё клокотало. Нолан почти добрался до служебной двери, наивно надеясь на спасение. Но она схватила его за ворот рубашки и швырнула его прямо в эту дверь. Он глухо стукнулся спиной, осел у стены, тяжело дыша и с ужасом глядя на приближающуюся фигуру. Девушка стремительно приближалась к нему, сжимая и разжимая кулаки. Её пальцы сомкнулись на его рубашке, приподнимая. Она замахнулась, и её кулак с глухим стуком врезался в его скулу. Нолан вырубился мгновенно. Гвендолин выпрямилась, разглядывая бесчувственное тело. Глаза горели лихорадочным блеском, плечи подрагивали, но дыхание медленно выравнивалось. Четырёх дневное преследование окончено. Наступила тишина, прерываемая лишь начинающимся дождём. Она выдохнула, провела тыльной стороной ладони по лицу. Кровь из носа. Опять. Давление из-за погоды. Усталость. И эта жгучая, липкая злость, что никак не отпускала, лишь притаилась где-то глубоко. Гвендолин вытерла костяшки о ткань плаща, чувствуя, как сердце всё ещё бешено колотится. Огляделась. Где же эта палочка... Она заметила её — у самого края крыши. Бакаутовое дерево, стальная вставка. — Нашлась. — Пробормотала она и подошла, подняв палочку. Касание знакомого дерева под пальцами почти сняло напряжение. Она снова была в строю. Повернулась к безжизненному телу Айвори, достала из кармана крошечную баночку, и, щёлкнув палочкой, направила её на Нолана. Бессознательное тело мужчины зашипело, постепенно уменьшаясь вместе с одеждой, и на его месте появился чёрный жук. Он безвольно шевелил лапками, пока она аккуратно не зачерпнула его в банку. — Жалко, что ты не таракан. Было бы символично. — Буркнула она и закрепила баночку на ремне. Щелчок — палочка коснулась уха. Магическая клипса ожила: — Вега, приём. Ты живая вообще? Час молчишь. — Всё в порядке, Тау. Цель поймана. — Тебя не ранили, нет? — Почти. Но теперь он у меня в банке, как настоящий трофей. — Коллекционируешь жуков? — Только самых противных. — Квазар и Кета закончили. Осталась ты. Мы все ждали тебя, кстати. — Надеюсь, я не подвела. — Ты всегда чуть позже срока. Она усмехнулась, глядя на серое небо: — Слушай, Тау. Передай Квазару, пусть уже наконец сделает защиту от попадания палочки в чужие руки. У меня она опять чуть не улетела. — Хм. Или вообще перенести связь в кольцо. Палочка как рация — ну такое. — Ещё скажи, чтобы он добавил блёстки и голосовое управление. — Смейся, но я бы так и сделал — Ты бы себе на лоб повесил светящийся микрофон, если бы мог. — На лоб нет. А вот на шею — почему бы и нет. Ты бы смотрелась офигенно. Её кривая усмешка превратилась в улыбку. Она устало мяла своё плечо. — Ты что, флиртуешь со мной, Тау? — А ты не замечала? Особенно, когда ты так эффектно укладываешь преступников. Прямо глаз не оторвать. Гвендолин закатила глаза. — Встретимся в штабе. Только не забудь, что я сегодня не в настроении. — Приму как намёк. Связь оборвалась. Ветер усилился. Гвендолин спрятала палочку в кобуру. Эффектно дёрнув рукой, чисто для своего удовлетворения, она выпустила метлу из рукава. Транспортное средство увеличилось по команде, и зависло в воздухе.       Штаб был наполнен приглушённым светом и запахом кофе. В коридоре слышались шаги, сухие разговоры и скрипы кресел. Гвендолин прошла через охрану, не снимая банку с ремня, и направилась к сектору приёма задержанных. После передачи Нолана и короткой формальности она развернулась — и почти сразу заметила его. Матео. — Ну наконец-то. — Протянул Матео с ленивой усмешкой, когда она обратила на него внимание. — Остальные уже успели отдохнуть, поесть и чуть ли не перессориться. А ты только пришла. Матео, как обычно, стоял полубоком к стене, руки в карманах, капюшон сполз с плеч, открывая старый, грубый шрам, тянущийся от ключицы до самой челюсти. — А что вы хотели от целителя. — Парировала Гвен, снимая пустую банку с пояса. — Я, между прочим, физически работала. Бегала. Убеждала его. — Колено сломала. — Ему повезло, что не шею. Он хмыкнул, взгляд скользнул по ней сверху вниз. — Хоть бы пыль стряхнула. Как будто в вентиляцию залезла. — В следующий раз сам ползи по крышам. Я посмотрю, как ты будешь выглядеть. — Шикарно, как обычно. Она фыркнула и наконец остановилась рядом. Он чуть повернулся, позволив ей разглядеть, как бледный след шрама уходит под ткань футболки и теряется где-то у плеча. Выглядело болезненно, но он всегда делал вид, что это просто старая царапина. — И что, Касси с Димой прямо сияли своей продуктивностью? — Спросила она. — Угу. Даже успели провести совещание. Дима, правда, предлагал тебя отстранить от лазаний по крышам. — Пусть сам попробует. — Обязательно ему передам. — Привычная кривая усмешка просила на его смуглом лице. — Ты бы хоть сняла этот плащ. — Заметил Матео, когда они вышли из здания. — Выглядишь как карпатский медведь после урагана Катрин. — Это дорогущая шерсть нундуса. Я как сыр с плесенью. — Фыркнула Гвен, нервно повела плечами. Он молча провёл по нему палочкой. Та вспыхнула мягким светом, сбрасывая с себя пыль, пепел и чужие слёзы. — Вот, теперь ты снова образцовый аврор, а не передвижное пугало. Они свернули в сторону магловского кафе. Дождь уже не моросил, но асфальт хрустел под подошвами от соли и камешков. Тепло окутало их, как только за спиной захлопнулась дверь кафе. Гвен стряхнула влагу с плеча, собираясь снять плащ, но Матео уже подхватил его жестом привычным, почти незаметным. — Давай сюда. — Сказал он тихо, забирая ткань. — Будто с боевого поля вернулись. — Ну, по сути. Официантка бросила взгляд, слегка настороженный, изучающий, но всё же проводила их к столику у стены. Матео придержал стул, подождал, пока она сядет, сам сбросил свой кожаный бомбер и потянулся. — Я возьму стейк. Нет — два. Один с картошкой, другой с чем-нибудь зелёным, чтоб казаться приличным. — Лучше с рисом. Хлеб, — отозвалась Гвен. — И бутылку красного. — Четыре. Мы не дети. — Мы на службе. — Ты уже сдала Нолана в отдел. Я сдал отчёт. Мы свободны. Чизкейк? — Обязательно. Официантка, услышав список, приподняла бровь, но записала молча. — Придётся немного подождать. Минут двадцать-двадцать пять. — У нас есть время. — Сказал Матео, устраиваясь поудобнее. Он опёрся локтем на стол, лениво разглядывая Гвен. — Только не говори, что ты ешь как воробей, и вообще, не голодна. — Я ем как человек, который гонялся за преступником по переулкам. — То есть как зверь. Прекрасно. Я скучал по тебе, Гвен, — его голос был тихим, почти интимным, несмотря на шум кафе. Она лишь чуть склонила голову, позволяя себе короткую, усталую полуулыбку. — Само собой, Матте. Еду принесли быстро. Два дымящихся стейка, картошка с хрустящей корочкой, салат с соусом, хлебная корзинка и четыре бутылки вина, с лёгким запотеванием на стекле. Чизкейк отправили "на потом", с обещанием официантки подать его, когда они «справятся с мясом». Пара решила отгородиться скрывающими чарами, чтобы их никто не подслушал. Матео достал из кармана палочку. Его правая рука, которую он вечно прячет в кармане куртки, покрыта красными шрамами от старых волдырей. Парень смотрел на палочку несколько секунд, на его щеке заиграли желваки, прежде, чем он сделал ей незамысловатое движение. Заклинание сработало, но палочка дрогнула в его пальцах, будто отказываясь подчиняться. Матео незаметно поджал губы и спрятал палочку. Гвен беззвучно выдохнула. Она ничего не сказала, но взгляд стал чуть тише, чуть внимательнее, задержавшись на его руке дольше, чем нужно. — Ну и? — Первой заговорила она, берясь за нож. — Что там с Блэком? — Вроде бы сбежал. — Матео налил им обоим вина. — Вроде бы сам. Без свидетелей, без следов. Как под землю провалился. — А по-твоему? Он пожал плечами: — Мерлин его дери, Гвен. Если бы я знал... — Страшно? — Мне — нет. Министерству — уже да. Они ели молча минуту. Гвен смазывала хлебом соус, наблюдая, как Матео лениво вертит вилку в пальцах. — Ты не думаешь, что он попытается выйти на Поттера? Гвен медленно отложила вилку. — Пускай только попробует. — Сказала она, со сталью в голосе.

***

— Значит, крестраж… — пробормотал Матео, и в его голосе прозвучало хищное любопытство. — И первым, кому ты сообщила о нём — Димитрий Вайсман? Грёбаный еврей? Я то думаю, почему у него чуть ли не стоит, когда вы с ним разговариваете. Ты отдала ему крестраж? Возмущению Матео не было предела. — Не называй его так, Матте. — Буркнула Гвен, с набитым ртом, не отвлекаясь от еды. — Дневник сейчас у моего дяди. Имре отправился в Польшу, чтобы изучить его. Он сказал, что от Гарри фонит такой же энергетикой, как и от крестража. Матео прикрыл глаза ладонями, взвыв. Гвендолин услышала что-то про «грёбаных поляков», «непонятных женщин», и «грёбаных детей». Но спустя несколько секунд молчания, он оторвал руки от лица, откинувшись на спинку стула. — Как он вообще? — Спросил Матео, переводя тему. — Гарри. — Как тебе сказать. Мы с ним успели провести всего лишь три дня, но я знаю, что Бьорн от него без ума. — А ты? — Я просто немного выдохлась. — Её голос усталый, она небрежно бросила салфетку на стол. Парень чуть наклонился, облокотился на стол. — А Айла? — Тихо. — Всё хуже. — Ответ прозвучал почти механически. — Мы оба это знаем. — Прости. Просто, я давно к вам не захаживал. Она кивнула, промолчала. Несколько секунд смотрела в свой бокал. Потом взяла вилку и вернулась к еде, будто ничего не было: — Ты же знаешь, Имре от неё ни на шаг не отходит. Двумя часами позднее        — Ага. — Лениво отозвалась Гвен, потягиваясь и чувствуя приятную расслабленность. Сытный ужин, вкупе с хорошим вином приятно расслабили её, сделав похожей на пастилу. — Надо будет как-нибудь повторить. Не так скоро, конечно. — Не будь такой занудой, Гвенни. Мы обязательно это повторим, но уже полной компанией. — Матео размахивал пакетом с чизкейком, не боясь, что десерт вывалится. Он похлопал себя по карманам, будто что-то забыл. — Слушай, у тебя нет сигарет? Что-то та-ак разморило. Гвен кивнула, доставая из кармана пачку вишневых сигарет и протягивая одну Матео. Он поморщился, но взял. — Ох, и дрянь же ты куришь. — Пробормотал он, чиркая зажигалкой и тут же поморщившись. — Зато пахнет приятно. — Пожала плечами Гвен, затягиваясь. — Ты говорил что-то про Бьорна? — Да. Как там мой медведь? — Решил стать целителем. — Рада? Гвен улыбнулась, выпуская дым. Пальцы на фильтре подрагивали, выдавая усталость. — Более чем. Это лучше, чем идти по твоим стопам. — Она закинула руку на плечо друга, толкая его вбок. — Идиот. Матео хмыкнул, пытаясь сохранить равновесие. — Да ты ему точно мозги промыла. Скорее всего наплела ему про кровь, кишки и смерть, да? — Зато желание как рукой сняло. — Довольно промычала Гвен. — Нет уж. Пусть лучше он будет жив, здоров, и в безопасности. — А ведь из него мог бы отличный аврор выйти. — Задумчиво произнес Маттео. — С его потенциалом. Гвен скривилась. — Потенциалом... Он плакал целую неделю, когда наша собака умерла. Я даже не уверена в том, что он выдержит работу целителем. — Ну, ты-то у нас кремень. — Усмехнулся Маттео. Гвен вздохнула, докуривая сигарету. — В наше время особого выбора не было, Матте. А ему я такой судьбы не пожелаю. Пусть лечит. Мир от этого станет только лучше. Матео кивнул, выбрасывая свою почти нетронутую сигарету. Вишневый запах ему действительно не нравился. — Согласен. Лишний целитель точно не помешает. Ну что, до Темзы еще далеко? Что-то меня на философские разговоры потянуло. Видимо, вино все-таки действует. — Дойдём минут за десять. — Устало пробормотала Гвен, бросая окурок рядом с его. После четырёх бутылок вина она чувствовала себя достаточно расслабленной, чтобы говорить откровенно о чём угодно. Они молча подошли к невысокому металлическому заборчику, ограждавшему набережную Темзы, и облокотились на него, устремив взгляды на темную, мерно колышущуюся воду. Ночной воздух был прохладным и влажным, пахло рекой и едва уловимой тиной. — Артур Уизли, кстати, вернулся из отпуска на прошлой неделе. — Вдруг сказал Маттео, не отрывая взгляда от отражающихся в воде редких огней. Гвендолин нахмурилась, непонимающе покосившись на него. — И к чему это? — Да так, вспомнил просто. — Неопределенно ответил Маттео. — Я тут к нему с одной просьбой обращался, пока он отдыхал. — И что за просьба? Ты что-то натворил, пока я занималась Гарри? — С подозрением спросила Гвен. — Да нет, что ты. — Отмахнулся Маттео. — Просто... попросил кое-что достать. За приличное вознаграждение, естественно. Гвендолин вздохнула, лбом опираясь на ограждение. Её начало укачивать. — Ты такой филантроп, Матте, и всегда готов раскошелиться на всякую ерунду. Маттео удивленно вскинул брови. — Филантроп? Звучит как болезнь. Гвендолин посмотрела на него, открыла было рот, чтобы объяснить, но потом передумала, махнув рукой. — Неважно. Забей. Маттео пожал плечами, тут же забыв о непонятном слове. — Ладно. Слушай, а пошли прогуляемся до одного места? Хочу тебе кое-что показать. — До какого еще места? — Лениво поинтересовалась Гвен, не отрывая взгляда от реки. Маттео вдруг шагнул к Гвендолин и осторожно закрыл ей глаза ладонями. — Эй! Ты чего удумал? — Удивленно воскликнула она, пытаясь стряхнуть его руки, но он держал крепко. — Тихо, тихо, сюрприз. — Прошептал он ей на ухо, слегка покачиваясь. — Просто доверься мне и иди за мной. Он аккуратно взял ее под руку, другой рукой прикрывая ей глаза, и повел за собой, осторожно обходя фонарные столбы и мусорные баки. Гвен шла, немного спотыкаясь, но с любопытством ожидая, что же он задумал. — Куда мы идем? И откуда столько загадочности? — Ворчала она вполголоса. — Скоро увидишь. — Загадочно ответил Маттео. — Почти пришли. Наконец, он остановился и медленно убрал руки от ее глаз. Гвен моргнула, привыкая к приглушенному свету какого-то узкого переулка, зажатого между жилыми зданиями. Они были в каком-то из жилых районов Лондона с однотипными этажками. Прямо перед ними, под тусклым светом единственного фонаря, стоял новенький Астон Мартин, элегантного оливкового цвета. Машина блестела, словно капля росы на утреннем листе. Гвендолин замерла, удивленно раскрыв рот. Она медленно обошла машину, оценивая плавные линии кузова, изысканные диски и дорогой кожаный салон, видневшийся сквозь тонированные стекла. — Вау. — Выдохнула она. — Красивая штучка. Но... Матте? Зачем тебе она? Нам и мётел достаточно. Маттео довольно улыбнулся, любуясь произведенным эффектом. — Ну, бывают в жизни моменты, когда хочется чего-то... особенного. А потом, помнишь, я говорил про Артура Уизли и мою "просьбу"? Гвендолин нахмурилась, пытаясь сопоставить факты. — Ты... ты попросил Уизли достать тебе эту машину? Но зачем? И сколько ты ему заплатил? Эта штука наверняка стоит целое состояние. — Скажем так, это было взаимовыгодное сотрудничество. — Уклончиво ответил Маттео, подмигивая ей. — Да и тем более, он только сделал ей небольшое улучшение. А теперь... леди? Не желаете прокатиться? В такую ночь грех не прокатиться. Гвендолин с сомнением посмотрела на кожаное сиденье, но все же села в машину. Пахло новой кожей и еще чем-то неуловимо дорогим. Матео устроился за рулем, его глаза горели каким-то мальчишеским азартом. — И все-таки, Матте, объясни мне. — Сказала Гвен, пристегивая ремень безопасности. — Зачем тебе это чудо техники? У нас же есть метлы. Быстро, маневренно, парковка в любом месте. Матео пропустил ее вопрос мимо ушей, довольно улыбаясь. Он повернул ключ в замке зажигания, и салон наполнился тихим, породистым рычанием мотора. Затем он нажал на какую-то неприметную кнопку на приборной панели. Гвен удивленно ахнула, когда окружающий мир словно расплылся, а затем снова стал четким, но уже без видимой машины вокруг них. — Что это было?! — Воскликнула она, оглядываясь. — Магия, моя дорогая Гвен, чистейшая магия. — С гордостью ответил Матео. Он нажал на педаль газа, и машина плавно тронулась с места, набирая скорость. Вместо того чтобы остановиться у стены переулка, они легко взмыли в воздух, оставляя ночной Лондон далеко внизу. Гвен вцепилась в дверную ручку, пораженно глядя вниз. Огни города расплывались яркими пятнами. — Ты... ты что, летающую машину себе заполучил?! Матео, ты совсем спятил?! — Ну почему же спятил? — Беспечно ответил он, ловко маневрируя между крышами домов. — Помнишь, в прошлом году мелкий Уизли, Рон, кажется, с этим Поттером на пару в ту гремучую иву влетели на летающем фордике Артура? Меня это так заинтересовало! Артур, конечно, был не в восторге от их выходки, но сама концепция... гениальна, по-моему. Согласись, это гораздо стильнее, чем метла. И багажник какой вместительный! — Стильнее, может быть. — Пробормотала Гвен, все еще пораженная происходящим. — Но и гораздо опаснее, Матео! Ты хоть представляешь, что будет, если нас кто-нибудь увидит? Или если эта штука сломается прямо над Темзой? Матео беспечно махнул рукой. — Да ладно тебе, Гвенни. Артур все зачаровал по высшему разряду. Тут тебе и маскирующие чары, и защитные заклинания, и даже автопилот есть, представляешь? Правда, я пока не разобрался, как он работает, но это дело наживное. Главное, теперь мы можем путешествовать с комфортом и без лишних взглядов. Он довольно улыбнулся, глядя на ночной город, расстилавшийся под ними. Гвен вздохнула, понимая, что спорить с Матео бесполезно, особенно когда он так чем-то увлечен. К тому же, признаться честно, ощущение полета в этой необычной машине было захватывающим. — Ладно. — Сказала она наконец, немного расслабляясь. — И чтобы никаких резких маневров над жилыми кварталами! Матео радостно кивнул и начал что-то объяснять, показывая на различные рычажки и кнопки на приборной панели. Гвен слушала вполуха, любуясь открывшимся видом. Ночной Лондон с высоты птичьего полета выглядел совсем иначе — мерцающие огни, извилистая лента Темзы, темные силуэты зданий. — Кстати, а ты так и не сказал, куда мы летим? — Поинтересовалась Гвен, когда Матео закончил свои объяснения по поводу автопилота, который, судя по всему, работал весьма своеобразно. — Домой летим, Гвенни, домой. — С улыбкой ответил Матео, направляя машину в сторону моря. — Соскучился по вашему острову, по твоей матушке и ее фирменному пирогу с рыбой. Гвен удивленно посмотрела на него. — Ты… ты знаешь, куда лететь? Маттео подмигнул ей. — Да брось, Гвен! Мы с тобой с пеленок на этот остров мотаемся. Я там каждый камень знаю. Просто решил сделать сюрприз и доставить тебя с комфортом. После такого рабочего дня тебе точно не хотелось бы трястись на старой метле. Гвендолин хотела ещё немного поворчать, но сдалась, даже не попробовав. Машинка слишком приятно гудела, и водитель был не таким раздражающим, как в обычные будни. Гвен погрузилась в лёгкую дрёму, убаюканная шумом мотора, покачиванием автомобиля и монотонным мычанием Матео, которое было нисколько не мелодичным. Вскоре впереди показалась темная полоска земли, слабо освещенная лунным светом. По мере приближения стали видны высокие скалы, защищавшие остров от посторонних глаз. — Вот мы и прилетели. — Объявил Матео, аккуратно снижаясь над небольшим песчаным пляжем. — Как же тут хорошо! Гвен вздохнула, пытаясь проморгаться. За время короткого отдыха её ноги отекли, в плечи начали ныть. — Да, хорошо. — Согласилась она, зевнув. — Спасибо, что привез. Хотя… ты мог бы просто сказать, что хочешь в гости. Матео выключил двигатель, и в наступившей тишине отчетливо послышался шум прибоя. Ночной воздух был свежим и пах солью и водорослями. — Ну, во-первых, сюрприз приятнее. — Усмехнулся он, выходя из машины и открывая ей дверцу. — А во-вторых… я хотел произвести впечатление. Как тебе мой новый транспорт? Гвен рассмеялась, выходя из машины и чувствуя под ногами прохладный песок. — Впечатление произвел, нечего сказать. Особенно полет над Лондоном без крыльев. Я его надолго запомню. — Они недолго простояли в тишине. — Тогда проводи меня до двери, и можешь лететь. — Сказала она, направляясь по едва заметной тропинке в сторону дома, который виднелся вдали сквозь деревья. Маттео пошел рядом, внимательно оглядываясь вокруг. Ночной остров дышал тишиной и спокойствием, нарушаемой лишь шелестом листьев и далеким шумом прибоя. Для него это место всегда было особенным, наполненным воспоминаниями детства и ощущением беззаботности. Они подошли к ступеням каменного здания, из окон которого лился мягкий желтый свет. Гвен остановилась, повернувшись к Маттео. — Спасибо, что подвез. И за сюрприз тоже спасибо. Было… неожиданно. — Всегда пожалуйста, Гвенни. — С теплой улыбкой ответил Маттео. — Береги себя там. И дай знать, если понадобится подвезти с ветерком. Гвен рассмеялась и легонько толкнула его в плечо. — Иди уже, летун. А то еще кто-нибудь увидит твою летающую карету. Матео кивнул, доставая из кармана волшебную палочку. — До скорой встречи. И передавай привет матушке. Скажи, что скоро заеду на пирог. — Он взмахнул палочкой, но та проигнорировала его жест. — Мерлин. Lumos! — Холодное свечение появилось на кончике палочки. Крутанувшись на месте, парень зашагал в сторону пляжа. Гвен проводила его взглядом, пока огоньки фар не появились на небе, а потом не исчезли из виду. Затем она вздохнула и поднялась на крыльцо.