Выбор

- Ты молодец, Хаджи. Вовремя, очень вовремя - с какой-то непередаваемой яростью падишах семи контентов несся по широкой лесной дороге, подымая за собой стену из пыли в человеческий рост. Ещё никогда прежде в нем не сталкивались столь противоречивые чувства, которые разрывали его разум и сердце. Мысли то и дело сменялись в голове, а чувства прыгали от глубочайшего удивления и даже некого трепета с осознанием того, на что раньше даже и не обращал внимания, до бешеной злости и непреодолимого чувства справедливости. Хорошо что путь от этого места до столицы занимал не мало времени и Султан Мурад успел хоть немного прийти в себя. - Я должен был окончательно сойти с ума и украсть вас ещё раньше, султанша, - Кеманкеш легко усмехнулся, даже не собираясь отрицать своих чувств. Спас её потому что безумно любил и ни за что не смог бы потерять, а не лишь из верности, которой обычно были наделены лучшие слуги династии. - Почему, Кеманкеш? - настойчиво спросила, хотя в выражении лица читалась игривость. Знала конечно о его чувствах, за столько лет нельзя было не понять, но именно сейчас, именно в их положении, когда отошли уже очень далеко ото всех вправил, хотела открытого признания. Хотела чтобы он сам произнес это вслух. - Потому что люблю. Больше жизни люблю тебя, Кёсем Султан. С самой первой минуты ты заняла в моем сердце особое место и будешь в нем до последней - Мустафа обнимал её лицо руками, шепча откровенные признания прямо в губы. Султанша так сильно хотела услышать это от него, сама же ещё минуту назад столь уверенно настаивала, но теперь, когда всё случилось, растерялась. Растерялась, растворяясь в его темных медовых глазах, в его тихом бархатном голосе, в его горячих и таких мягких касаниях. Он рай, который она не заслуживала. - Ты стоишь всего на свете, всей власти и роскоши - продолжил, словно услышал её мысли - а ещё ты стоишь любви. Самой сильной и искренней. Не смею просить, но хочу чтобы ты знала, султанша. Я всегда буду рядом с тобой, чтобы ты не решила, но если вдруг вместо огромной империи захочешь меня, я сделаю всё, чтобы ни секунды не жалела о выборе. - Хочу, Мустафа. Хочу только тебя - ели слышно ответила, забираясь ему прямо под кожу такими словами - я люблю тебя, Кеманкеш Мустафа - легко улыбнулась и ее глаза заблестели от пары слезинок, ведь открытое признание спустя столько лет ощущалось как исповедь, как сложить всю свою защиту и открыть душу нараспашку, как сделать шаг в кромешную тьму, надеясь не встретить там демонов - меня так сильно поразила твоя готовность отказаться от всего ради меня, что я хочу сделать то же самое. Я верю тебе, ведь ни разу за все годы рядом ты не дал повода усомниться. - Кёсем.. - прошептал, прижав её ещё ближе к себе. Слишком близко, невероятно сильно. Так, что оба отчетливо понимали всю значимость того, что только что случилось. Десятки лет были рядом и лишь сейчас по настоящему стали вдвоем. - Люблю тебя - повторила ещё раз, наслаждаясь тем, как прекрасно звучали эти слова для него. - Моя султанша, Кёсем моя, моя жизнь - горячим шепотом коснулся уст, а после стал покрывать мелкими несдержанными поцелуями всё её лицо, заменяя безграничную нежность и трепет между ними очень привычным страстным желанием, которое оба уже привыкли душить в себе все эти годы. - Поднимемся на второй этаж? - тихо спросила и встретилась с его слегка удивленным взглядом - не хочу чтобы снова какие-то олени мешали. Кеманкеш усмехнулся и подхватил её на руки, унося в одну из спален. Усадил султаншу на ложе и на мгновенье застыл возле неё, словно ждал позволения чтобы продолжить. В глазах Кёсем четко читалась любовь, которую он ощущал и прежде, но в них теперь сверкало и нечто новое, совсем другое и куда более острое. Он точно знал что это, ведь горел тем же, но стальная выдержка и безграничное уважение к султанше его сердца ни за что бы не позволили действовать без её явного согласия. - Мустафа - позвала сладким шепотом, в очередной раз восхищаясь его отношением к себе и очень легко, за край кафтана, потянула на себя. Его колени коснулись пола около её ног, а сам Визирь смотрел в глаза султанши настолько влюбленно, что ее сердце едва не вырвалось из груди. Думаете только в голубых глазах можно тонуть? Ошибаетесь. Она утопала в его карих, темно-медовых. Уже много лет и прямо сейчас. Чувствовала как проваливается, как погружается с головой и отныне не сопротивлялась. Валиде Кесем Султан больше нет. Свергли, убили, задушил собственный сын в борьбе за власть. Осталась лишь та девочка, что однажды выбрала сильное чувство вместо свободы, только теперь - свою любовь настоящую и навсегда. Его поцелуи больше не жгли, да и разум не застилала никакая пелена. Порывы безумной страсти сейчас пали, оставив место истинному чувству. Любви. Каждое прикосновение, цепкий взгляд, дыхание на коже, всё это казалось неизменно правильным, таким, как и должно быть. Как жаль, что судьба не толкнула их в руки друга друга раньше. Платье султанши безжалостно было смято под его большими ладонями, которые теперь безустанно скользили по её телу, нащупывая каждый изгиб, а если говорить об одежде Визиря, то его кафтан и рубаха давно уже устилали пол этой спальни. Мустафа нависал, забираясь руками под длинную юбку. Ее мягкая кожа под пальцами ощущалась лучше, чем самый дорогой шелк, а запах, который воин прежде ловил только на расстоянии, теперь, кажется, растекался по венам. Всего несколько мгновений и вот, она уже в его руках, обнаженная полностью. И телом и душой. Только длинные темные волосы спадали с плеч, частично пряча пышную грудь. Кёсем была невероятно красива, особенно сейчас, когда из всех одежд и украшений на ней были лишь её горящие глаза. Он целовал неспешно, но в то же время очень жадно. Безумно трепетно, но страстно, не пропуская ни один участок её тела. Губы, шея, ключицы, грудь. Очень плавно, невероятно нежно. Как же её тело отзывалось на каждое касание Мустафы, поддавалось напору, пробивало приятной дрожью и мучительно-сладко ныло, прося ещё и ещё. Пальцы Кёсем зацепились за ремень на штанах, не позволяя ему поцелуями спуститься ещё ниже. - Ты правда готова? - спросил совсем тихо, когда ощутил её пальчики на своем члене. - Кеманкеш, знаешь о чем чаще всего были мои молитвы Всевышнему? - прошептала, обхватив ладонями его лицо - я молила Аллаха избавить меня от греха, Кеманкеш. Потушить то постыдное желание, с которым засыпала и просыпалась, представляя тебя. Очень сильно просила не мучить, разлюбить, не хотеть… - Тише - большим пальцем коснулся её губ, заставляя замолчать - я просил то же самое, но не вышло, султанша. Мои чувства к тебе, словно на зло, росли с каждым днем. Я не умею тебя не любить, Кёсем, я.. - Не умею тебя не хотеть, Мустафа - горячо прошептала, взглядом моля о продолжении. Пошловатая улыбка растянулась на губах Кёсем, когда Кеманкеш головкой коснулся её влажного лона. - Не спеши - единственное, что попросила, когда уже был внутри. Большой и такой твердый, что сводило низ живота от одной только мысли. Но теперь он был в ней, настолько заботливо-нежный, насколько и порывисто-страстный, когда наконец смогла привыкнуть и шире развела ножки, позволяя ему войти до предела. Быстро, жестко, вынуждая теперь уже молить Его, словно бога. С уст госпожи то и дело срывалось любимое имя в совсем новом для обоих контексте. А он продолжал напористо двигаться, упиваясь её сладким голосом. Это было настолько хорошо, что Великая Госпожа едва не сорвала голос от сладостных стонов, а Мустафа исчерпал уже не одну попытку восстановить напрочь сбившееся дыхание. Яркий утренний солнечный свет, который часом ранее залил эту комнату, теперь исчез, ведь небо над лесом затянуло густыми тучами и за окном послышался стук больших мокрых капель. Кёсем Султан мирно спала на груди у самого дорогого ей человека. Даже во сне теперь отпускать его не хотела, да он бы и сам не позволил, ни за что не выпустил бы из объятий. Мустафа смотрел на неё спящую, такую особенно милую, поглаживал шелковистые волосы, касался щеки, целовал очень осторожно и трепетно. - Ты так и не уснул? - спросила, не открывая глаз. - Не смог, Кёсем - мягко ответил - и тебя разбудил, правда? - Целуй ещё, мне очень нравится - улыбнулась и чуть привстала, смотря на него - ты же не спал всю ночь, почему не отдохнёшь? - Боюсь засыпать, султанша - бережно коснулся её лица - боюсь открыть глаза и понять что это всего лишь сон. - Я бы с ума сошла, будь это сном, Мустафа. Вот правда, если мне всё это снится, клянусь, как только открою глаза сразу же найду тебя и поцелую, не соглашусь больше таить чувства и ждать. Они засмеялись, легко, ненавязчиво, глядя друг другу в глаза. А вскоре умолкли, оба чувствовали как сильно любили и жутко боялись что всё это только иллюзия. Чья-то злая шутка, что вот-вот их найдут и разлучат, больше никогда не позволяя быть рядом. И смерть при этом раскладе не самый худший исход. - Давай уедем, Кеманкеш? Уедем как можно скорее. - Ты хочешь покинуть столицу? - Я хочу покинуть Империю. На широкой лесной дороге слышался топот лошадиных копыт, очень быстрый, а ещё треск маленьких сухих веток, которые ломались под давлением тяжелых колес. Поздним вечером по самой глуши две неприметные кареты направлялись в сторону порта. В одной из них покоился ценный груз, который с легкостью позволит начать новую беззаботную жизнь, а в другой - пара горячих сердец, норовящая скрыться ото всех как можно скорее. Их поспешное движение вдруг остановилось, путь преградили массивные бревна. Кёсем тяжело выдохнула, как только поняла в чем дело. Все знали что это значит и для чего делается. Её сердце очень быстро забилось, а пальцы мертвой хваткой сжались на запястье Кеманкеша, когда тот собрался выйти наружу. - Я вернусь, Кёсем, обещаю - спокойно проговорил. - Это ловушка, ты же знаешь - одним только взглядом молила его не идти. - Даже если и так, я должен сделать всё, чтобы спасти нас. Сидеть здесь не решение. Но ты не смей выходить - строго произнес и султанша нехотя его отпустила. Минута, другая, третья, что в страхе тянулись как целая вечность, нагнетали тревогу внутри. С улицы доносился не громкий шум, а окна не было, чтобы посмотреть. Интерес и переживание пересилили, султанша вышла с кареты. Кеманкеш стоял с натянутым луком, всматриваясь куда-то в сторону леса, ведь заметил чье-то движение, пока аги разбирали завал. Воин точно знал, что они не одни, не малый военный опыт и такая же чуйка подсказывали, но резко обернулся, услышав совсем тихий скрип отрывающейся кареты. - Кёсем, сядь на место - прозвучало, словно приказ. Не громкий, спокойный, не яростный, но уверенный и требовательный. И она послушала, быстро закрыв за собой дверь. Паника внутри и беспрерывные мысли о том, что их поймают, так и не позволив уехать, что те пол дня, проведенные вместе станут единственной их наградой за все годы мучительной тайной любви, просто сводили с ума. Хотелось вновь выйти к нему, узнать что случилось, может помочь, но больше не оторвалась с места, беспрекословно выполняя приказ. - Всё в порядке, мы едем - вскоре вернулся и крепко обнял её. - Что это было? - тихо спросила, когда уже тронулись. - Не знаю, Кёсем. Я видел, я точно кого-то видел. Странное чувство не отпускало его до тех пор, пока корабль, на котором бежали Великий Визирь и Валиде Султан Османской Империи не перешёл далеко в нейтральные воды, оставляя позади огромный балласт из проблем, правил, тревог и мучений совести. - Цветы значит, правда? - улыбнулся, поправляя локон у ее лица. - Огромный сад и теплицы. Будем теперь новую империю строить, Кеманкеш - засмеялась, чувствуя на себе приятное дуновение свободного ветра с запахом моря и его большие теплые руки на талии. Любила его дыхание, биение сердца и такой теплый взгляд, что невольно таяла каждый раз, как встречалась с ним. И он, держащий её, как самую большую ценность этого мира. Для него так точно. Женщина, сумевшая завладеть разумом, душой и сердцем. Стамбул. Резиденция Великого Визиря. « Правитель, Султан Мурад Хан Я, Кеманкеш Кара Мустафа, ваш покорный слуга, удостоенный чести стать Вашим Великим Визирем, осмеливаюсь оставить печать, вверенную мне Вами и покинуть столь значимый пост. Моя душа не в силах выдержать столь жестокого наказания Валиде Кёсем Султан по причине и так известной Вам. Отныне меня нет. Точно так же, как и её. Верю что души наши однажды обретут покой.» Мурад хмыкнул, небрежно отпустив листок, который упал на стол прямо возле той самой печати. - Плыви-плыви, Кеманкеш Мустафа. Только не смей возвращаться, иначе тебе и моей Валиде покой будет только снится. Лишь коснется вновь ваша нога священных османских земель, всё тут же огнем запылает.