Я с тобой

Я с тобой смогу о чем-то главном мечтать, И выше неба к солнцу взлетать. Твои ладони к сердцу прижать! Я с тобою, но ветер знает, ты — не моя. Твоя улыбка не для меня, но я тебя, любимая, буду ждать.

***       Комната была насквозь пропитана страхом и нескончаемыми сожалениями. Прокручивая каждое событие, связанное с той полицейской, Грета всё глубже падала в пучину ненависти к самой себе. Как она могла быть такой неосторожной? Всему виной её жажда любви. Тогда в магазине женщина проявила интерес, и Грета увидела в этом возможность перестать мечтать о лучшей подруге и переключиться на кого-то другого. И это работало. Её мысли понемногу заполнялись мечтами о близости с той женщиной. И тут такое… Забавно, что после того, как ей раскрылась личность новой знакомой, влечение исчезло. Она чувствовала себя обманутой и жалкой, а слёзы на подушке служили тому подтверждением. — Всё будет хорошо, я уверена, — приговаривала Альма, гладя её по блондинистым волосам. — Я боюсь, что брата посадят. Клянусь, с собой покончу, если это произойдёт. — Ничего такого не будет. Даже думать об этом не смей! Поглаживания прекратились. Ладонь Альмы пробралась между сложенных вместе рук Греты, переплетаясь пальцами с одной из них. Её тело теперь было плотно прижато к ней, поэтому блондинка не просто слышала, а ощущала вибрацию, исходившую от ровно бьющегося сердца подруги. Горячее дыхание обжигало шею. И у самой Греты сердцебиение стало чаще. Но при этом она ощущала спокойствие. Словно была под защитой. Слёзы перестали литься из глаз. Даже воздух в комнате стал легче. Вот что делало простое прикосновение. Если бы Альма могла чувствовать то же, что и она… — Можешь поцеловать меня? Хочется немного любви, — повернувшись лицом к подруге, почти прошептала Грета. Простая просьба. Они не раз это делали. Как подруги, которым хочется немного близости. Но для Альмы это ничего не значило. А вот Грета… Она каждый раз трепетала, когда губы подруги касались её. И хотя девушка всячески гнала от себя эти мысли, где-то в глубине души она знала, что давно и серьёзно влюблена в Альму. — Конечно, — ответила та, проводя рукой по волосам Греты. Но целовать не спешила. Всякий раз до этого момента поцелуи были в шутку или являлись частью невинной игры. Но сейчас как будто всё было серьёзнее. Отогнав от себя эту мысль, Альма наклонилась и коснулась губами её губ. Осторожно и нежно, словно боялась, случайно причинить боль. Волосы девушки всё время падали на лицо подруги, сколько она не пыталась их убрать, и ласково щекотали кожу при каждом движении. И даже несмотря на то, что временами они кололи глаза, забираясь под прикрытые веки, Грета чувствовала себя счастливой. И сердце в груди стучало так бешено, словно хотело побить мировой рекорд и остановиться, достигнув цели. Альма целовала медленно. Каждый раз захватывая губы подруги, она долго не отпускала их, посасывая поочерёдно то одну, то другую. Без намёка на страсть. Но Грета смаковала каждое мгновение нежности, подаренное ей, и тому была рада. Едва касаясь, она ухватила подругу за край лица кончиками пальцев и отвечала тем же. Хотя хотела большего. Но не могла позволить себе лишнего прикосновения, потому что рисковала никогда в дальнейшем не удостоиться ни единого поцелуя. Да и дружба, в том виде, что она была сейчас, почти наверняка перестала бы существовать.       Когда внизу послышался голос мамы Альмы, девушки перестали целоваться. Грета отвернулась лицом в противоположную сторону от подруги, а та подтянулась к спинке кровати и, обхватив колени руками, облокотилась о неё. Взгляд у Альмы был растерянный. Как будто бы, этот поцелуй отличался от тех, что были раньше. Ощущения после него вызвали смятение. Губы требовали продолжения. И она несколько раз облизала их, словно считала, что так сможет избавиться от внезапно возникшего желания. — Будете ужинать, девочки? — спросила мама Альмы, когда зашла в комнату. — Я бы лучше чего-нибудь выпила, — заявила Грета. — Да погорьче и с градусом повыше. — Смешная шутка, Грета, — ответила женщина. — Максимум, что могу предложить, это безалкогольное пиво. И возьмёте сами, Альма, — тут она обратилась к дочери. — Слуг здесь нет. Махнув на маму рукой, девушка соскочила с кровати и очень быстро побежала на кухню, чтобы взять пару баночек с пивом. Одну из них она приложила к губам, словно пытаясь привести их в норму, охладив, но это не помогло. И потому Альма боялась возвращаться обратно. Остановившись у основания лестницы, она до скрипа сжимала в руках жестяные банки, пока не услышала шаги мамы. Та обязательно бы спросила, что с ней такое, а обсуждать то, что сейчас происходило внутри неё, девушка не желала.       Вернувшись в комнату, она обнаружила Грету в том же положении, в каком оставила ранее. Чувство стыда захлестнуло Альму. Вместо того, чтобы быть хорошей подругой и поддерживать её в трудную минуту, она заботилась лишь о своих ощущениях и желаниях. Это было неправильно. — Я принесла попить. — Если это то, что пообещала твоя мама, лучше сразу умертви меня с помощью подушки. Поставив банки на тумбочку, Альма приняла то же положение, что и до того, как уходила из комнаты. Тишина звенела в ушах, но девушка не знала, что сказать. И Грета не прерывала молчания. Оно не висело тяжёлым грузом в воздухе, заставляя подруг испытывать напряжение. Каждая думала о своём и не мешала другой пропадать в размышлениях. — Нужно предупредить удар, — внезапно приняв положение «сидя», сказала Грета. — Я вернусь в её дом и заставлю совершить ошибку, которая будет стоить ей не только карьеры, но и свободы. — Что ты задумала? — с тревогой спросила Альма. Её голос почти не был слышен и больше походил на шёпот. Во рту пересохло. Безалкогольное пиво сейчас было кстати. И Альма открыла его и сделала несколько глотков. Но было ощущение, словно она и вовсе не пила. — Заставлю её переспать со мной, — Грета выглядела решительно. — И скажу, что заявлю в полиции, будто она меня изнасиловала. Типо заманила к себе домой, дала покурить травку, налила вина, а дальше я уже не понимала, что происходит. Что-то придётся снять на камеру, чтобы доказательства были. Я несовершеннолетняя, так что проблем не оберётся. — Ты с ума сошла?! — А что ещё делать, Альма?! Я не позволю брату сесть в тюрьму. Из-за меня… — Надо сказать Давиду. — Зачем? Что он сделает? Впадёт в панику от моей несусветной глупости?! Я должна разобраться со всем сама, не впутывая его. Представляю, как он будет разочарован. — Но в чём ты виновата? — порывисто подсев поближе, Альма обняла подругу и положила голову ей на плечо. Аромат духов Греты ударил в нос. Теперь он ощущался приятнее, чем обычно. Смесь нескольких луговых цветов, отдающая запахом арбуза смешанного с огуречной мякотью. Захотелось уткнуться ей в шею и дышать только им. Но Альма этого не сделала. — Тебя обманули. Думаю, Давид всё поймёт. Он должен знать. А то, что ты задумала… Это слишком опасно. Для того, чтобы прийти к той тётке, тебе нужно ещё и травки купить. Я не позволю тебе больше идти к тем диллерам! Они жуткие. — Попроси у Давида. Немного. Ты же его девушка, он легко даст тебе на пару затяжек. А больше и не надо. — Девушка? Ой, ну скажешь тоже, — Альма потёрлась подбородком о плечо, а затем прислонилась виском к виску Греты. — Мы так… Просто трахаемся иногда. — Он что, так сказал?! — Отпрянув, Грета смотрела на подругу с возмущением. — Да как он смеет! Пренебрегать моей подругой! Я ему устрою!!! Но… — девушка сменила гнев на грусть. — Но всё ещё загреметь за решётку он не заслуживает… Не говоря ни слова, Альма вновь крепко обняла её, порывисто поцеловав в шею. Она знала, что решительности Грете не занимать. Если она что-то задумала, то обязательно это осуществит. И лучшее, что могла сделать девушка, так это просто поддержать её. Поэтому Альма ответила: — Я с тобой. ***       Несколько дней спустя девушки, не помня себя от страха, забежали домой к Грете и, впопыхах поздоровавшись, тут же рванули на второй этаж в её комнату. Они всё же осуществили то, что задумала девушка. Альма раздобыла для неё травки. На встречу с той полицейской они пошли вместе. Только внутрь Грета пошла одна. То, что происходило там, подруга обрисовала в общих чертах, сообщив, что получила то, чего добивалась. Давида не будут преследовать. Но сказать ему, что стоит свернуть лавочку, всё же было нужно.       Доподлинно Альма не знала, как далеко всё зашло у Греты, но оказавшись близко к ней во время поездки на автобусе домой, она почувствовала тяжёлый запах духов, смешанный с травкой и собственном парфюмом девушки. Скулы свело от ревности. Нет, Альма не хотела знать, что между ними было. Когда за девушками закрылась дверь комнаты Греты, та, не раздеваясь, села на кровать. Её руки тряслись. Она смотрела в одну точку, покусывая губы. Альма села рядом с ней, не решаясь заговорить первой. О чём думала Грета? Были ли это воспоминания о том, что случилось в доме полицейской, или она думала о Давиде?.. — Она не занимается наркотиками, — вдруг произнесла Грета. — Работает в отделе преступлений против несовершеннолетних. — И что? Это же не значит, что она не может выполнять работу для друзей из наркоотдела. — Да… Мне надо в душ. И Грета встала, на ходу снимая с себя пальто. Не сводя с неё взгляда, Альма разочарованно поджала губы. Всё-таки она расстроена из-за того, как поступила с той женщиной. Из чего единственный логичный вывод был один… — Ты влюбилась в неё, да? Девушка остановилась. Пальто теперь висело на спинке кресла, а сама девушка уже сняла свой бордовый лонгслив и теперь оставалась лишь в темно-серых джинсах и цвета парного молока ливчике. На голос подруги, она обернулась. Альма скользнула по ней взглядом, стараясь не задерживать его ни на чём, кроме её лица. — Конечно, нет. Но мне показалось, что это возможно. Грета улыбнулась и, пошутив, что Альма должна сунуть двадцать евро ей в трусы за спонтанный стриптиз, играючи, сняла с себя джинсы, а затем кинула ими в подругу, прежде чем скрыться за дверью ванной комнаты. Предмет одежды, запущенный ей, не достиг цели. Подняв джинсы с пола, Альма повесила их туда же, куда и пальто. И свою верхнюю одежду оставила там. А потом и серую худи и цвета фуксии штаны широкого кроя. Теперь на ней осталась лишь оверсайз-футболка белого цвета и черные трусы, скрытые под ней. Удобно устроившись на кровати, девушка просматривала новости в телефоне. Сегодня без мерзких дикпиков в личных сообщениях. Вскоре из ванной вышла Грета. Она была облачена в домашний костюм, состоящий из красной майки и в тон ей фланелевых штанов. Волосы её были мокрыми на концах. Запрыгнув на кровать к подруге, Грета заключила её в объятья и поцеловала несколько раз в щёку. Настроение её явно улучшилось. — Ты голодна? — Спросила Альма откладывая телефон в сторону. — Это я должна спрашивать, ты же у меня дома. — А какая разница, чей дом? Проявлять заботу можно вне зависимости от того, где ты находишься. Так что? — Нет. Есть мне не хочется, — девушка откинулась на спинку кровати, беря в руки подушку. — Да и пить тоже. До сих пор не могу поверить, что всё закончилось. — Тебе удалось снять видео? — Записала только звук. И сделала её голые фото. Посмотреть не предлагаю, извини. Это… на это неловко смотреть. — Я и не хотела, — Альма придвинулась к Грете и улеглась рядом, слегка нависая над ней. — Придумала, как скажешь об этом Давиду? — Ой, может сама скажешь своему любимому? Плохие новости звучат лучше, когда их преподносит такое милое личико. И Грета ласково потрепала девушку за подбородок, а затем сложила обе руки у себя на груди. Внутри всё трепетало от близости Альмы, отчего девушка напряглась. Казалось, сейчас последует поцелуй, но ничего не происходило. Альма смотрела спокойно. Её взгляд скользнул по губам Греты, заставив ту облизнуться. — Но новости же хорошие, как я понимаю, — проговорила Альма, разглаживая волосы девушки. — Его не посадят. Это ведь хорошо. — Да, но… — сглотнув скопившуюся слюну, Грета продолжила: — Плохо, что я подвергла его опасности. Не стоило быть такой дурой. — Я не умней, если тебя это утешит. Ты сама знаешь, в какую историю я влипла. — Не утешает, если честно. Я тогда испугалась за тебя. Думала, что твой хладный труп найдут где-нибудь в парке Ретиро. — Скорее, в какой-нибудь канаве. С моим-то везением. Девушки рассмеялись. Грета попыталась незаметно вынырнуть из-под Альмы, чтобы вновь начать дышать, но та ей не позволила. — Знаешь, а я проголодалась, — вдруг проговорила Альма, кладя руку подруге на грудь. Её ладонь легла на плечо Греты и обвила его, мягко и нежно. И девушка заметно приблизилась, словно дразнила, зная, что не позволит большего. — Я припрятала пачку чипсов в нижнем ящике тумбочки. — Я имела в виду не этот голод. Можно на этот раз мне… немного любви… Прикусив губу, Альма ждала ответа, не двигаясь с места. Прежде, она никогда не пыталась поцеловать подругу первой. Почему сейчас? О чём она думала? Грета не знала. А соблазн согласиться был слишком велик. И она поддалась искушению, кивнув в знак согласия. Альма не заставила ждать. На этот раз в поцелуе было всё: страсть, нежность, любовь… Голова кружилась от захватившего обеих желания. Обе девушки чувствовали, что это был уже не лёгкий, ничего не значащий поцелуй двух подруг. Рука Альмы прошлась по телу Греты, спустившись вниз. Но замерла, остановившись на резинке штанов. И тогда поцелуй прекратился. Прикоснувшись лбом ко лбу Греты, Альма произнесла: — Я планирую разбить сердце твоему брату. Что скажешь? — Не знаю, Альма. Я не знаю… А в голове слышался голос, твердивший: «ДА! ДА! ДА!». Но ей было страшно от того, что могло всё измениться навсегда. — Ты тогда подумай об этом… А я просто буду делать то, что хочу. Ладно? — Угу. И это было почти разрешением. Не заботясь о том, увидит ли их кто-то, Альма покрывала поцелуями шею и лицо Греты. Но она не позволила себе ничего большего. Это было бы слишком для обеих в тот момент.