Нет места

На самом деле то, что Пенакония помимо «трёх смертей», заверенных Элио Светлячку, принесла ей в дар знакомство с юношей, в чьей груди билось не то сердце, не то Стелларон, было достаточно неожиданно. Но это был такой приятный сюрприз. Встретив его ещё тогда, посреди оживлённой улицы Золотого Мига под уставшим взглядом измотанного Галлахера, Светлячок искренне не знала, как описать то, что она почувствовала в тот момент. Возможно облегчение от того, насколько легко Келус поддержал её фарс «новой артистки клана Ирисов» и увёл её от потенциальной опасности. Она могла бы назвать его полезным и совершенно несведущим в людях человеком, если бы была кем-то другим с корыстным мышлением. Но Светлячок не ощутила ничего кроме искры привязанности и львиной доли эмпатии к Келусу. Он был до смешного наивен и героичен. В золотых глазах плескалась такая безудержная жизнь, которая блестела светом необъятных ярких звёзд, вероятно охваченных сиянием Стелларона внутри него. У девушки даже промелькнула досадная мысль о том, что Кафка могла хотя бы предупредить её перед тем, как познакомить со своим неназванным подопечным. Он слишком магнетичен. Келус был безрассуден, смел и чуток одновременно. Многогранен, словно необработанный алмаз, нуждающийся в заботливой руке своего мастера. Он был авантюристом, не стеснявшимся нарушать чужие правила ради достижения каких-либо целей. Казалось, этот несносный парнишка был готов пойти куда-угодно, в любую неурядицу ради кого-то или же ради собственного любопытства. Не то чтобы это было хорошо, для ментального и физического здоровья юноши. Поэтому Светлячок была искренне рада тому, что Звёздный Экспресс был настолько сплочен и близок, как метафорическая семья. Такие люди не позволят Келусу сгинуть из-за его безрассудности и Охотница за Стеллароном любила это. На самом деле Келус заставлял её млеть. Так неясно, мягко и нежно, совершенно ненавязчиво. Это было смешно, как за такое совершенно сумбурное и хаотичное время на Пенаконии, украденные моменты наедине между ними стоили всех денег любой валюты со всего необъятного Космоса. То, каким самоотверженным был Первопроходец, искренне стоящим горой за любого невинного, как он горел своим делом, твёрдо шёл по пути Освоения, попутно так мило беспокоясь за людей вокруг. Он был человеком, за которым хотелось идти и Светлячок была ослеплена его солнечным магнетизмом. Временами Келус казался свирепым зверем, а местами слепым котёнком, который в незнании и недостатка опыта постоянно оступался, падал. Возможно он был и тем, и тем. Вероятно, как бы Келус не храбрился, он был неопытен. Совсем неискушенным, так дико и рьяно поглощая любое потрясение, которое отпечатывалось в его сознании так чётко, словно кратер от падения метеорита. Даже метафорическую смерть он воспринимал, как настоящую, искренне держась изо всех сил, когда эфемерное тело Светлячка, пронзённое мем-зоной «Сон» расплескалось перламутровой жидкостью у него на руках. Келус был таким уязвимым. В момент, когда они встретились в вестибюле, она хотела выпрыгнуть из брони «Сэма». Потерянный взгляд милого мальчика, его блестящие глаза то ли от сияния Стелларона, то ли от сдерживаемых слез, дрожащие руки, которые неумолимо сжимали рукоятку копья из замшевого камня Архитекторов. Келуса хотелось приласкать, обнять, пригреть на груди и погладить по непослушным серым прядям волос. Каким был на ощупь этот неземной Безымянный? Холодной, искуссно вылепленной куклой для Стелларона или же живой человек с громко пульсирующим пульсом в сонной артерии, способный жить и вмещать опухоль Миров одновременно? Светлячок не знала, но ощущала греховное желание дотронуться, которое чесалось под кожей. И как же она была рада! Когда ей это удалось, в определенный момент схватив юношу за запястье и потянув за себя, девушка ощутила пульс под венами в невероятно тёплых руках Келуса. Божественно. Каким ни было бы важным Наследие Часовщика и беспредел, устроенный Воскресеньем в Большом театре Пенаконии, это всё смешалось сразу после появления Келуса в её жизни. Его игривость, дерзость, сочетающаяся с робостью и стеснением... Первопроходца хотелось изучать, разгадывать. Он горел, как неистовый огонь и Светлячок чувствовала, как метафорически тянется к этому свету, не боясь обжечься. Потому что это был Келус и она ему безрассудно доверяла. Просто потому что этот наивный мальчик не захочет вредить ей. В конце концов было так приятно обнажить перед ним свою натуру. Спасти свой звёздный свет в последствиях от удара Небытия Ахерон, вскрыть броню и поймать искренний обеспокоенный взгляд Безымянного. Она снова видела его, она добралась до него сквозь все препятствия и слои Мира Грёз, убаюкав в своих руках. Слова Элио о том, что им суждено работать вместе неправильно грели грудь, это было так божественно и прекрасно, иметь дело с Келусом из раза в раз, смотреть ему в глаза, и ощущать это звёздное млечное присутствие рядом с собой. Светлячок любила их разговоры. Она любила голос Келуса, такой теплый и успокаивающий. Она любила его привычку почесывать затылок в моменты неловкости и стеснения, когда он жмурил свои милые глаза и глупо улыбался. О, Эоны, его улыбка. Она стоила того, чтобы Серебрянный Волк в последствии иронично усмехалась над тем, насколько глупо влюбленно Светлячок смотрела на Первопроходца, или же когда светлый образ этих бесценных воспоминаний мелькал перед её глазами. Коллега хакерша смеялась так, будто бы о чём-то знала, но не говорила. Однако она должна была догадаться о том, что такой неземной мальчик мог быть захвачен кем-то. Келус был слишком лакомым кусочком, таким искренним, безрассудным, добродушно весёлым и лукавым. Он буквально просился на ласку, на одобрение, на то, чтобы любить и быть любимым. Было бы странно, если бы никто не проникся к этому, если бы кто то не полюбил Келуса также сильно и нежно, как Светлячок. Она осознала это, стоя на бархатных красных коврах в Лучезарном Шпате, будучи на достаточном расстоянии, чтобы остаться незамеченной. Ранее девушка была преисполнена искушением подойти к замеченному юноше сразу после посещения Яшмы. Однако звуки ненавязчивой музыки плавучего судна вмиг померкли в момент, когда Светлячок вновь разглядела ближе к выходу на палубу знакомые серые локоны, броский жёлтый цвет беспорядочных лент чужого пальто и знакомый, уже успевший полюбиться, силуэт. С Келусом стоял кто-то. Кто-то, кого Светлячок уже видела ранее вскользь, либо во сне Эны, либо же вне, это было не особо важно. Единственное, что знала о нём девушка было то, что его звали Дань Хэн. Она слышала это имя в бормотаниях Блейда, когда тот вернулся с Лофу более мрачным, хотя казалось бы, куда мрачнее. Она чувствовала флюиды ненависти и усталой злобы, который ощущал её соратник по отношению к этому человеку. И он сейчас стоял тут. Рядом с звёздным светом Светлячка. Стойкая, прямая осанка Дань Хэна выражала его, как уравновешенного человека. Его лицо было спокойно и раздражено какой-то неверяще нежной эмоцией, едва уловимой. Взгляд серых глаз с непонятной примесью лазурного моря был устремлен на Келуса украдкой, словно между делом и преисполнен такой сильной нежностью, и любовью. Такой глубокой, совершенной и зрелой привязанностью, коей Светлячок наверное никогда не видела за всю свою недолгую жизнь. Они стояли рядом, плечом к плечу. Словно уже привыкли стоять подобным образом, с уверенностью в опоре друг друга. Дань Хэн выглядел так, словно был готов в любой момент закрыть юношу собой, обезопасить и защитить. Он был идеалом надежности и молчаливой нежности, которую проявлял буквально всем своим естеством. Язык его тела говорил гораздо больше, чем его слова, которые девушка слышала издалека. Он был наклонен чуть ближе к Келусу, но держал комфортное пространство, дабы не напрягать и не мешать. Его губы периодически дергались нежной улыбке, а руки часто болтались где-то рядом с руками Келуса. Он смотрел на Безымянного так, как смотрела на него Светлячок. С такой же искренней молчаливой любовью.       — Я на самом деле не понимаю, чего ты хочешь добиться. — вынося свой вердикт, Дань Хэн между прочим чуть чешет переносицу в лёгкой задумчивости и едва заметном недоумении. Наблюдая за тем, как Келус пытается безутешно объяснить то, почему эти здесь так много шариков в форме головы Босса Камня и почему они расположены подобным образом.       — Я уверен, мы сможем докопаться до истины! Во имя духа Освоения! — будучи преисполненным какой-то невероятной энергией и необузданной уверенностью в своих действиях, Келус внимательно оглядел шарики по сторонам, пытаясь особо не задевать то, в каком порядке они были расположены.       — Не думаю, что это разумно. — покачав головой, Дань Хэн даже не попытался как-то остановить Первопроходца или вмешаться. Это был далеко не первый раз, когда охваченный каким-то звериным любопытством Келус занимался какой-то ерундой или же лез туда, куда не стоило бы. Поэтому работой Дань Хэна было следить за его безопасностью.       — Не будь занудой, мы должны понять, в чём дело! — сверкнув золотом своих глаз, Келус продолжил дело до тех, пор, пока его товарищ не усмехнулся.        — Зная твой послужной список, я боюсь того, чем это может обернуться.       — Какой такой ещё послужной список?       — Ох, серьёзно, ты не помнишь? Ну даже не знаю, как например то, что ты облизал ограду в Белобоге недалеко от реконструкции Двигателя Созидания? — Дань Хэн в притворной задумчивости согнул руку в локте и согнул палец, как бы припоминая один из многих случаев злоключений Келуса, — или то, что нам с Март 7 иногда приходилось буквально оттаскивать тебя от мусорок в том же самом Белобоге? Я искренне рад, что ты не нашёл их на Лофу, честно говоря. Ох, ещё например то, когда ты принял участие в состязании Обжор...       — Что? Откуда ты знаешь про ограду! И про всё это! — уязвленный, Келус с возмущением тыкнул пальцем в сторону собеседника, наблюдая за тем, как тот легко усмехается в ответ, — И вообще, кстати, насчёт мусорок. Здесь, в Пенаконии были мусорки! Я ощутил тогда, э-э-э, чувство, которое называют дежавю? Да! А ещё, здесь есть живые мусорки! С руками и... — переключившись с возмущения на чистейший восторг, Келус с воодушевлённым видом принялся рассказывать про свой опыт встречи с необычными мусорными баками, даже упомянув тот странный сон у Доктора Освальда с Сампо. В тот момент сердце Светлячка неприятно защемило. Она не знала, что у Келуса оказывается есть странное пристрастие к мусорным бакам. И она не знала о всех тех случаях, о которых знал Дань Хэн. Они выглядели так знакомо друг с другом. Зная столько всего друг о друге, пережив явно не меньше и имея немало общего. Горько. В этом всём и крылась ещё одна деталь, которую возможно Светлячок так упрямо и эгоистично не хотела замечать, будучи ослепленной своей первой любовью. Она попросту не обращала внимания на то, что Келус смотрел не на неё. Не хотела думать о том, что эти открытые яркие глаза могут смотреть также искренне на кого-то другого. Однако сейчас девушка видела, на кого смотрел Келус на самом деле. Было так непривычно и одновременно грустно смотреть на любимый золотой взор, который сочился искренней открытой любовью и восторгом по отношению к нему. Келус воодушевленно говорил, постоянно озираясь на Дань Хэна, радушно улыбаясь ему, смотря на него с любовным ожиданием и искренне радуясь, когда тот отвечал, легко усмехаясь и качая головой. Она видела их привязанность, такую незаметную посреди всеобщей суеты корабля, но очевидную, если вглядываться больше, чем нужно. То, как в какой-то момент они прислонились ближе друг к другу, соприкоснулись ребрами ладоней и переплели пальцы, так невесомо, но достаточно значимо. Обменялись краткими улыбками, наполненными знакомым нежным чувством и продолжили говорить, будучи в своем маленьком комфортном мире. Возможно о каких-то глупостях, о том насколько Дань Хэн до сих пор не одобряет шалость Первопроходца, но всё равно остаётся рядом. Как бы ни было особо тоскливо видеть это и осознавать, Светлячок не могла найти в себе чувства ненависти или же жестокой ревности. Она должна была понять ещё раньше, насколько их возможный роман с Келусом романтичен, настолько и глупо наивен. Первопроходцу нужен был такой человек, как Дань Хэн. Насколько она знала, он был таким же Безымянным и частью Звездного Экспресса, а значит был постоянным спутником и надежным напарником, разделяющим общие ценности с идеями. Он был рядом, готов в любой момент подставить своё плечо, утешить и поддержать. А также был явно представителем долгоживущих видов. Дань Хэн мог оставаться с Келусом буквально до самого конца его существования, которое вероятно будет достаточно долгим. Этого не могла дать Светлячок. Её срок жизни туманен и вероятно ограничен, она числится в разыскиваемых преступниках и не может быть рядом, даже несмотря на возможную связь Келуса с Кафкой. Она не была такой же надежной и зрелой, не разделяла цель Освоения Безымянных, даже если и относилась с глубоким пониманием. Это был просто не её путь. Светлячок желала для Келуса всего самого наилучшего. Она хотела его счастья и если он был счастлив с Дань Хэном, она была счастлива тоже. Нет никакой радости для её чувств помимо той, каким было благополучие Первопроходца. Как бы горько это ни было, искренняя любовь заключалась в этом, а не в корыстном желании ненавидеть соперника, который украл сердце Келуса. Она не была слепой и видела, как сплоченно они взаимодействали, даже в подобном повседневном разговоре и соучастии Дань Хэна в шалостях другого Безымянного. Но, даже если счастье Келуса было для неё отрадой, это всё равно было особо печально. Её нежные чувства, словно недавно распустившийся цветок, возможно обречены завянуть, дабы дать прорасти чему-то новому. Либо же они продолжат цвести, только тихо и безмолвно, стараясь поддерживать Келуса в меру своих возможностей помимо своей основной цели, и сценария Элио. Всё же это стояло на первом месте, ибо являлось долгом. Думать об этом было грустно и тяжело. Ей нужно время, чтобы осознать всё случившееся. Поэтому переполох, который устроила Искорка и ранняя небольшая опасность обнаружения Гончими помогли девушке немного отвлечься. Прекратить осознавать свою эгоистичную натуру. Безопасность людей и в частности Келуса стояла на первом плане. Поэтому держа несносную куклу с бомбой внутри под звуки тикающего таймера, Светлячок была непоколебима в своем решении. Возможно, даже рада, что эта чертова вещь взорвётся с ней, знаменуя провал её наивных надежд и только распустившихся чувств влюбленности. Возможно ещё потому что рядом был Келус. Он смотрел искренне и обеспокоено, его золотые глаза блестели под переливающимся небом Мира Грёз и мягкого освещения плавучего судна. Он так очевидно переживал за неё, за её благополучие. Это... неправильно льстило. Её искусственно созданное сердце так рьяно колотилось от этого внимания, а решимость, переполнявшая естество только накалялась. Светлячок была слишком влюблена, чтобы отрицать то, как Келус влиял на неё. О, Эоны, как же хотелось его забрать. Всё произошло так быстро. Эта подставная глупая бомба вскоре взорвалась прекрасным ярким фейерверком, осветив искусственные облака Грёз и озарив всех тех, кто вышел на палубу Лазурного Шпата после переполоха Недотёпы. В один момент Келус обеспокоенно провожает её взглядом а в другой... она ловит его, спасая от очевидного падения на Золотой миг. Сгорает от переполняющих нежных чувств, держа Первопроходца так близко к себе, ощущая его в своих руках. Это было слишком прекрасно, держать его руки, смотреть на озаренное невинным чистым восторгом лицо Безымянного! В разноцветном свете фейерверков и эфемерных переливов, в атмосфере всеобщего счастья, триумфа и радости. Светлячок молчаливо и искренне извинилась перед Дань Хэном за то, что украла этот момент для себя. За то, что эгоистично и так открыто держала Келуса за руки, смотрела с любовью в его глаза и поглощала всё его существо. Всего раз, ещё немного. Пока звездный свет Светлячка в её руках, но принадлежит другому человеку. Девушка надеялась, что ей простят эту дерзость, простят её эгоистичный поступок. Её желание понежиться в своей милой привязанности ещё немного, прежде чем вернуть Келуса на корабль, к его друзьям, Экспрессу и Дань Хэну. Возможно, если бы она оглянулась, то увидела бы чужой взгляд. То, как внимательные глаза следят за благополучием Келуса, не доверяя компетентности Охотника за Стеллароном. Мало ли. Позже Светлячок скроет эти волнующие её девичье сердце чувства и согреется в них на остатке пути. Она могла как отпустить их, так и любить дальше, тихо и безмолвно благоговея перед Безымянным из раза в раз. А пока, она сохранит эти прекрасные воспоминания настолько долго, насколько это будет возможно. Только для неё, никому не рассказав. Когда Келус был возвращён на корабль, Дань Хэн уже спустился на палубу ближе. Ещё раз взглянул на броню «Сэм» нечитаемым, но вполне мирным спокойным взглядом, между прочим вновь незаметно соприкасаясь с ребром ладони Келуса. Который, в свою очередь был более чем рад помахать на прощание Светлячку, которая сбежала из внимания Гончих. И в последствии обернуться на Дань Хэна с искренним восторгом на губах и впечатлениями от полёта в небе Мира Грёз в свете фейерверков. Его внимание более чем утешило видьядхару, который, вероятно изголодавшись по Первопроходцу за всё время их разлуки и миссии Первопроходцев в Пенаконии, следом также незримо прислонился чуть ближе. Всё же, они были на виду и в общественном месте. Вероятно, Келус даже не осознал того влюблённого взгляда от Светлячка, который заметил Дань Хэн, но предпочёл не говорить об этом открыто, так как всё было в порядке. Ибо Келус смотрит на него с такой же любовью и Дань Хэн не был особо злобливым.