Дорога к божественному континенту

Веркалка в полете вытащила из-за спины свое оружие и попыталась вонзить в скалу, но ударяясь о корни, трости соскальзывали вниз, пачкая маску в ошметках мха и комьях грязи. Пока воин с силой не воткнул одну из труб в размякшую землю и, наконец повиснув, схватил за ворот куртки падающее тело юноши, проследив за фреской летящей к скалам. Внезапно прямо под над волнами метнулась тёмная фигура. Чья мантия развивалась на ветру, рассекая воздух рукавами. Когда таинственный силуэт перехватил картину и осел на одном из крутых уступов берега, он смахнул тёмный капюшон и повязку, скрывающую лицо, из-за чего рыжая копна волос осела на плечах, запутавшись в морских брызгах. Ветер раздул плащ, озаряемая ясным ночным небом стройная фигура дидеи, с мечом на перевес, уперла руки в бока, сунув картину под сгиб локтя. — Намая! — радостно воскликнула Веркалка. — За тобой глаз да глаз, — произнес Намая, а потом поинтересовался: — Человечишка? Веркалка опустила взгляд на юношу, которого держала, и невозмутимо законспектировала: — Без сознания, — она покачалась, чтобы ухватиться покрепче, — Снимешь меня отсюда? — По-моему неплохо висишь с человеком, из-за которого тебе плевать на духа Данаканы, — усмехнулся Намая. — Но он у тебя. — Чуть не разбился. Расставляй приоритеты правильно. Веркалка заболтала ногами, словно капризный ребёнок, который что-то требовал, топча ножками пол под собой. Но мужчину это, кажись, не волновало, как отца, наблюдающего за детской истерикой. Он с усмешкой смотрел на повисших, пока Веркалка не воскликнула: — Сними меня. Мужчина положил фреску на землю и протянул руки. — Кидай его. Веркалка раскачалась на трости и швырнула юношу к своему наставнику. Он словил тело за шкирку и уложил на землю, как мешок с барахлом. А потом поднял взгляд к висящей на отвесе Веркалке, поправив сумку на плече. — А теперь пробуй самостоятельно выбраться. Но я поймаю, если что. Веркалка оттолкнулась от склона, прыгнув в сторону бушующего моря. Намая уже готовился ловить летящую фигуру, но трость появилась под ногами Веркалки, блеснув серебряными туфлями, метнулась к отвесному берегу. Она ненадолго исчезла в воздухе, словно была голограммой, которую ненадолго пронзили помехи. Но покачнулась, перед тем как встать гордым солдатом и, повернувшись к Намае, поклонилась. — Плохо, — выдал Намая, — Тебе досталась такая замечательная способность. А ты совсем не учишься её контролировать. — Вечно ты такой брюзга. Мужчина взял юношу, который до сих пор был без сознания, взвалил на плечо и прыгнул к Веркалке. Расстояние было не преодолеть прыжком, но он сделал это так, словно это было не сложнее, чем перешагнуть порог. Намая отмахнул плащ назад, из-за чего оставшиеся в капюшоне пряди волос выпали. Он оглядел пещеру позади воина, а потом поднял голову к крошащимся скалам, словно что-то выглядывал в непроглядных трещинах. — Уютное местечко. Тут человека и оставим. Мужчина прошел во внутрь, небрежно уложил юношу на пол. А потом повернулся к Веркалке, которая следовала за ним послушным хвостиком, прихрамывая на правую ногу. — Ты в порядке? — спросил мужчина. Веркалка подняла голову, а потом пожала плечами, сдавшись под напором зеленых глаз, пролепетала: — Нога болит. Видимо о ветку разорвало. Намая присел на корточки, снял черную облегающую перчатку, закинув ее на плечо, и когтистыми пальцами разворошил рванную рану, отделяя плоть от одежды. Он достал из сумки, покоившейся на его плече, раствор и облил рану, промочив текущее серебро тряпочкой. — Нусы не теряй, — произнёс Намая. Он махнул свободной рукой. Трости вернулись ему в руку, и он уложил их на землю перед ногами Веркалки. — Чего ты со мной, будто мне год? — возмутилась она. — Так умей выбираться из таких ситуаций самостоятельно, и перестану. Без всяких сними и помоги. Веркалка сделала шаг назад, оторвала рукав своих одежд и обмотала им рану на ноге. Намая цокнул, поправив чужую повязку на бедре, и досадно подметил: — А зашивать будем мы с Атторией. Ты же не умеешь. — Зашью… — обижено сказала она и сложила руки на груди. Намая вздохнул, поднялся на ноги, убирая раствор в сумку. После чего направился на выход, небрежно проронив: — Пойдём. — Ты ничего не хочешь мне объяснить, Намая? Почему на фреске я? Откинув назад рыжую шевелюру, мужчина остановился, но поворачиваться не стал. Поднял голову, поджав губы, и после недолго молчания сказал: — Он постарается сделать так, чтобы оно не сбылось. — Аттория говорил, что нельзя предотвратить предсказания воиан. — Кето ошибаются. А этой фрески в хранилище быть не должно… — Пока не припечет, ничего не расскажите. Намая взял картину в руки и присмотрелся к тонким, как льдинкам, кусочкам мозаичного стекла. Он вздохнул, снова прижал картину локтем к своему телу, и свободной рукой накинул капюшон и повязку, чтобы скрыть нижнюю часть лица. — Он пытается беречь тебя. А эта фреска — это ноша, которой он тебе не хочет. А значит тебя это касаться и не должно. Он придумает что-нибудь, — Намая неспешно сделал пару шагов на выход, — У меня плохо получается в душевную организацию. Давай вернёмся домой и попросим Атторию рассказать нам тайну фрески. Это он умный, а не я. — Я останусь. — С ним? — жёстко отрезал мужчина, повернувшись, — Иногда ты ведёшь себя совсем дурно. — И что мне тогда делать? Правда не понимаю, Намая… Намая подошёл поближе, он положил руку на плечо Веркалки и покачивал головой из стороны в сторону, будто разминал шею, а может подбирал слова, отводя взгляд в стороны и томно вздыхая. — Тебе, наверное, просто нужно время на раздумья, — Намая снял с себя сумку и протянул ее Веркалке, — У него сотрясение. Обработаешь рану, наложишь плотную повязку из чистой ткани. Через пару часиков очнется. Его может тошнить. Не пугайся сильно. Пои водой. Если сможет, пусть поест. — Кажется, это не то, что мне надо. — Может быть. Но ты все равно не хочешь его бросать. Святейшество расстроится, что ты не придешь, поэтому не удивляйся, если потом он убьёт твоего человеческого друга. — Глупости говоришь. — Он последнее время очень раздражительный, полагаю, скучает. Он дуреет без твоего присутствия, что жить страшно. Веркалка пожала плечами. — Попроси его, чтобы он меня не беспокоил, — Веркалка выложила хворост, — Скажи, что картина меня очень опечалила, и я не хочу его видеть. Веркалка подлезла к парню, снимая испачканные перчатки. И тонкими изящными пальцами стала перебирать каштановые волосы. Рана была небольшая, кровь на ней уже сцепилась и загустела. Веркалка достала из сумки тряпочку и, промочив её неизвестным раствором, который достала из сумки вытерла не присохшую кровь. После чего, закинув грязный платок в сумку, обнаружила, что ткани для повязок нет. Она достала из ножен на предплечье кинжал и подцепила им свободный рукав. Он был не очень грязным, хотя выбора не было. Полностью пропитав его, Веркалка выжала ткань и внимательно осмотрела перед тем как обмотать голову. Чувствуя рядом шумное дыхание раненого юноши, она уложила его на колени, потрепав за щеку, а потом натянула перчатку. А когда обернулась, Намаи уже не было. — Не помрешь, пока я за хворостом схожу, надеюсь. Заменив себя полупустой сумкой, она поднялась на ноги. Взмахом рук вернула трости за спину, где они и покоились обычно. Внезапно она содрогнулась всем телом и помотала головой. — Намая не передал тебе, что я не хочу с тобой общаться? — прошипела Веркалка. Она не успела сделать и пары шагов, когда снова замерла, сжала руки в кулаки. — Оставь меня в покое! — крикнула она. Эхо разлетелось по пещере, растворившись в оглушительной тишине. Веркалка пугано повернулась, но заметив, что юноша до сих пор без сознания, облегченно выдохнула и бросилась на улицу. Глянув на небо над собой она плюхнулась на землю. Ладони коснулись холодного металла на лице и лёгким движением сняли рогатую маску, упокоив её на коленях воина. — Я просто хочу отдохнуть…