С вас четыре тысячи, и одно желание

      Солнце в последние дни прячется особенно тщательно, а густые кучево-дождевые облака потакают его прихотям. Вот только желающих играть в прятки так и не нашлось, потому сидит себе безвылазно в тени и знать не знает, как сильно обитатели рода людского нуждаются в его тёплых лучах.       — Ну надо же, середина апреля, а у некоторых всё ещё блудливый март, — Тэхён кривится от вида страстно целующихся на скамейке в парке и спешно отводит взгляд. — Зачем вообще эта любовь? — он сует продрогшие руки в карманы пальто и пинает носком ботинок одинокий камушек. — Розовые очки всё равно дадут трещину, страстный секс превратится в бесцветное порно, а на замену искренности придёт лицемерие, — он смотрит на серое небо и тяжело вздыхает. — В мире так много способов проявлять эту самую любовь к другу другу, но все почему-то сузили значение до невозможно пошлого.       — И что же ты предлагаешь? — внезапный голос за спиной застаёт врасплох. Тэхён оборачивается и не сразу находит что сказать. — Отказаться от любви совсем? А как же продолжение рода? Человечество и так на грани вымирания: войны, природные катаклизмы, голод, мор. И с каждым столетием люди привносят что-то новое. Смертность нынче значительно выше рождаемости. Любовь — единственное, что не даёт им пересечь черту.       — Чушь! — Тэхён возмущён наглой выходкой незнакомца. — То, о чём вы говорите — вовсе не любовь. Это потребность. Самая обычная, вроде хождения по нужде или желания поесть. И, дяденька, вам сколько лет, раз вы до сих пор не знаете, от чего рождаются дети? — Тэхён щурится и пристально вглядывается в иссиня-чёрные глаза мужчины напротив. Он выглядит молодо, но Тэхён знает, что внешность порою обманчива. Чёрный костюм-тройка, идеально завязанный галстук с блестящими по краям от узла бусинами булавки и резная деревянная трость с небольшими поблёскивающими рубинами на рукояти — так одеваются только старпёры.       Мужчина скалится, наигранный смех его, подобный карканью старого ворона, вынуждает отступить парня.       — Тогда что такое любовь? — он склоняет голову ниже и ответно прожигает взглядом: Тэхёну даже искры мерещатся.       — Любовь — это ширма, за которой одни прячутся, а другим она застилает истинную картину происходящего.       — И тебе совсем не хочется испытать это светлое чувство?       — Не думаю, что это то, что мне действительно нужно, — Тэхён безразлично пожимает плечами.       — Тогда чего бы тебе хотелось? Назови своё самое сокровенное желание, — голос мужчины так сильно будоражит, и сердце галопом пускается вскачь.       — Кофе.       — Чего? — мужчина заметно теряется.       — Ну, прямо сейчас я хочу вкусного кофе. Знаете, сейчас так много кофеен, но приличный кофе встречается редко.       — И это всё? Нет, давай-ка ты будешь честен хотя бы с самим собой. Успех, богатство, популярность среди женщин?       — Найти себя? — Тэхён вопросительно смотрит на мужчину, будто тот знает лучше. — В мире столько всего, и каждое до безумия интересно. Мне почти двадцать пять, а я всё ещё не определился.       — Отвратительнее ничего не слышал. Неужели так сложно пожелать чего-то нормального?! — мужчина отчего-то злится. — Впрочем, дело твоё, — он на мгновение исчезает за спиной Тэхёна и, приобняв за плечи, вкрадчивым голосом говорит: — Твоё желание будет исполнено, но взамен я заберу у тебя то, что так тебе ненавистно, — он резко, словно марионетку, разворачивает парня к себе лицом, и с улыбкой продолжает, — любовь. Вот видишь, ты даже дважды в выигрыше. По рукам? — мужчина хватает замершего парня за руку и несильно сжимает. — Вот и славно, — сияет белоснежной улыбкой. — До скорой встречи.       Мужчина исчезает также внезапно, как и появляется, оставляя в душе Тэхёна странное ощущение.       — Псих, — отмахивается он от грянувших роем мыслей и идёт дальше.

***

      — Чего смурной такой? — у поднебесного лифта на сто двадцать четвёртом этаже торгового центра в самом сердце Сеула демона желаний встречает самый безобидный обитатель Небесного Царства. Вооружившись десертной вилкой, он уминает за обе щеки шоколадный чизкейк, но вынужденно прерывается, когда слышит гневные тирады демона.       — Вариться у меня будешь в самом жарком котле, — ворчит тот, не замечая округлившиеся от удивления глаза небесного вестника. Его длинные чёрные когти так и норовят впиться в грешную плоть, а кожаные блестящие крылья едва ли не задевают вестника, когда тот проносится мимо. — Нет! Я живьём сожру тебя! Только попадись мне, — всё никак не унимается демон, курсируя при этом из одного конца коридора в другой.       — Плохой день? — чуть громче спрашивает ангельское создание, откладывая вилку, и стряхивает единичные крошки с белоснежных крыльев.       Демон тут же замирает, а после складывает за спиной крылья и медленно поворачивается к вестнику.       — Ты здесь и опять жрёшь, — от ярости и гнева лишь искры в его алых глазах остаются.       — Где ж мне ещё быть в это время? Вечерняя почта сама себя не растасует, — тепло улыбается ангел, морща носик и выпячивая вперёд свои милые зубки.       — Чревоугодие — один из страшных грехов. Не боишься, что я тебя такого сладкого сцапаю и утащу в преисподнюю? — расплывается в обворожительно-опасной улыбке демон.       — Будет тебе, — отмахивается ангел. — Я ж для дела. Ты лучше скажи, что стряслось у тебя, чего такой заведённый?       — Попался один привереда. Я ему — чего хочешь? А он — кофе, говорит. Кофе! Чтоб его, — сетует исчадие Ада. — А потом вообще заявил, что найти себя хочет! Потеряшка. Чтоб его черти драли, носок не штопанный!       — Вопросы поиска себя среди миллиарда у людей будут всегда актуальны. Знаешь, как много таких запросов поступает к нам ежедневно? — вестник тяжело вздыхает, а затем кивает на стопку ещё неразобранных писем. Он отставляет тарелку с остатками сладости в сторону и щёлкает пальцами: из воздуха тут же материализуются пушистые белые и чёрные тучки, а после преображаются в немного неровные по краям, но весьма привлекательные шахматные фигурки. — Продолжим?       Демон незаметно прикусывает губу, бросает любопытный взгляд на ангела, а затем кивает и хлопает ладонью по столу: небольшая доска, изрисованная аккуратными чёрными и белыми квадратами тут же является из серого облака дыма. Небесные жители — существа не азартные, подобные развлечения для них сродни зарядки для ума, чего нельзя сказать про исчадий Ада. Сокджин, он же демон желаний, всегда стремится к выигрышу, Чонгук же, тот, что вестник небесный, смиренно принимает поражения, и каждый раз демон мучает его дегустацией чертовски острых закусок. Ну разве существует способ лучше, чтобы разом унять горящую адским пламенем жопу и удовлетворить острую потребность ангельской сущности в создании атмосферы безмятежности и покоя?       — Твой ход, — кивает на расставленные в нужном порядке фигуры Сокджин.       — И что же ты решил? Неужто сдашься? — вестник прикладывает указательный палец к губам и тщательно обдумывает свой следующий ход.       — Я и сдаваться? — возмущается демон, при этом тщательно следит за передвигаемой вестником белой фигурой на шахматном поле. — Не в моих правилах пасовать перед сложностями, — он едко ухмыляется. Пернатый, как и всегда, ходит именно так, как и было задумано, но только не им самим. Сокджин довольно облизывается, предвкушая очередную победу, хватает крошку-фигурку, но сделать ход не успевает: божье отродье плюёт прямо в его адское бездушье.       — Для того, чтобы красиво проигрывать, нужно иметь достоинство.       Плевок хоть и метафорический, но обидный до чёртиков. Сокджин готов отшутиться, в конце концов, чего греха таить — он бессовестный, бездушный, горячий и невероятно красивый демон, вот только блаженная улыбочка на премилом бледном личике подбрасывает горящих углей прямо под его и без того пылающий зад. Демон вскакивает и гневно тычет указательным пальцем в растерявшегося вестника:       — Не смей упрекать меня в моей сущности! Таким меня создал ваш босс, и ждать благого от исчадия Ада — тешить себя глупыми надеждами. Но всё же, слово демона твёрже алмаза: глупец получит то, чего так сильно желает. А вот неумение нормально формулировать свои желания — не моя проблема. И плату я возьму сполна.       Импровизированное поле начинает искриться, фигурки дребезжат от жара раскалённой доски, и вскоре всё разом схлопывается, оставляя горстку пепла и одного опечаленного ангела.       — Прости, — шепчет в пустоту вестник и, поджав губы, наблюдает за стремительно убегающими в минус цифрами на лифтовом табло.

***

      Как так всё завертелось, Тэхён и сам не понял, но всё началось с внезапного желания купить на сдачу с кофе лотерейный билетик в киоске у метро.       Огромный выигрыш, сдающееся в аренду по вкусной цене помещение для кофейни прямо в его доме, курсы бариста, закупка оборудования, продумывание меню — всё это захлестнуло не хуже, чем снежной лавиной. И вот теперь он каждое утро приветствует за стойкой собственной кофейни любимых посетителей. Некоторые из них уже успели стать завсегдатаями.       — Добро пожаловать, — его улыбка в это весеннее утро особенно яркая.       — Один Айс Американо, пожалуйста, — темноволосый парень, не отрываясь от телефона, негромко озвучивает заказ.       — Не желаете принять участие в акции: при покупке авторского кофе я исполню одно ваше желание, — говорит на автомате Тэхён.       — Один Айс Американо, — чеканит парень. И от холода голоса его у бариста россыпью мурашки по теле побегают. — Пожалуйста.       Тэхён пробивает один холодный кофе и протягивает чек. Он несмело поднимает взгляд на обладателя столь леденящей ауры и пропадает: точёное бледное лицо, острый взгляд и тонкие розовые губы внезапно кажутся самым потрясающим сочетанием на свете.       — С вас четыре тысячи, — не отрывая изучающего взгляда, говорит бариста. Парень выуживает из бумажника четыре ровные купюры и кладёт на стойку. — Спасибо, что без сдачи. Присаживайтесь за понравившийся столик, я принесу ваш заказ.       Парень уходит в самый дальний угол и размещается за столиком у окна. Он откладывает телефон в сторону, затем из небольшой сумки достаёт планшет, кладёт его перед собой и полностью растворяется в некоем процессе. Тэхёну любопытно. Он спешно готовит кофе, ставит его на поднос, а после ловко лавирует между столиками и аккуратно ставит высокий запотевший стакан прямо перед парнем. Тот, напялив до кучи ещё и огромные наушники, совершенно не замечает Тэхёна, поэтому он, пользуясь случаем, незаметно суёт свой любопытный носик прямо в экран гаджета. Цветные дорожки, куча бегунков, какие-то волночки, напоминающие кардиограмму, и изящные пальцы так быстро, со знанием перебирают всё это, что Тэхён немного забывается. Он прижимает к себе поднос, заворожённо следит за необычным танцем этих узловатых, но таких красивых пальцев, и не сразу понимает, почему те вдруг остановились.       — Что-то не так? — хриплый голос возвращает его на землю обетованную и заставляет нервно сглотнуть.       — Булочку не желаете? К кофе. За счёт заведения, — Тэхён себя так беспомощно и жалко в жизни ещё ни разу не ощущал. Тут же появляется острое желание провалиться сквозь землю и никогда больше не встречаться с этим суровым и осуждающим взглядом. Это ж надо было так опростоволоситься! Масла в адское пламя, на котором сейчас горят остатки достоинства Тэхёна, подливает ещё и затянувшаяся пауза. — Нет, так нет, — сам себе кивает и улетучивается быстрее альдегидов, что образуются при жарке кофейных зёрен.       Когда дверь кофейни за этим леденящим душу красавцем наконец закрывается, Тэхён с облегчением выдыхает и надеется, что больше они никогда не пересекутся: ещё одного позора он не переживёт. Однако надежда растворяется так же быстро, как и сублимированный кофе, когда на следующее утро парень вновь стоит перед бариста и делает заказ. Тот же кофе, тот же столик, тот же планшет и огромные наушники. И так изо дня в день на протяжении целой недели: парень приходит, просит холодный кофе и около часа пропадает в гаджете. Тэхён, глядя на абсолютную безмятежность постоянного клиента, решает придушить назойливую паранойю и попытаться вести себя дружелюбнее.       — Ваш кофе, — Тэхён ловит момент и, пока парень не надел наушники, решает обмолвиться парой слов.       Парень резко вскидывает голову: вероятно, завершившемуся обету молчания он удивлён не меньше.       — Спасибо, — парень неожиданно протягивает руки к стакану, и у Тэхёна случается микропаника. Гей-паника: осторожное, едва ощутимое касание тёплых пальцев к его вечно мёрзнущим, ускоряют сердцебиение похлеще кофеина. Оно длится не дольше секунды, но резкий контраст температур оставляет жгучий след на холодной коже. Тэхён вынуждено сбегает. Снова.       — Кажется, ему здесь нравится, — выгружая коробки со свежими десертами, замечает парнишка, что с недавнего стал поставщиком райского наслаждения для посетителей кофейни. Юное дарование, словно посланник самого Господа, так вовремя появился, что Тэхён не мог не начать верить в собственную удачу. — Как ни зайду, он всё время здесь.       — Это не так, всего-то час или два, — бурчит на него Тэхён, осторожно поглядывая на отпивающего кофе парня. Тот не глядя тянется к трубочке, но промахивается, и она угождает ему прямо в щёку. То, как парень недовольно морщит лицо, заставляет бариста улыбнуться.       — Угости его чем-нибудь, — снова врывается голос кондитера, и Тэхён вынужденно отводит взгляд от розовых губ, что так соблазнительно наконец обхватили хулиганистую трубочку. — Я сегодня для дегустации привёз новинку: мандариновый муссовый торт. Думаю, ему понравится.       И ему нравится. Так аппетитно ещё никто не уплетал десерты в кофейне. И Тэхёну тоже нравится: и торт, что на вкус словно воздушное цитрусовое облачко, и парень, что внезапно решает представиться, — Юнги. Это ведь не делает Тэхёна геем? Впрочем, желание почувствовать на себе касание не только рук этого парня определённо говорит об обратном. Принятие неожиданного факта происходит так естественно, не давая даже шанса на малейшее сомнение.       К привычному ледяному кофе каждое утро в заказ теперь идёт ещё и полюбившийся мандариновый десерт, а бонусом к приличным чаевым ещё и довольная улыбка на лице Юнги, вызывающая сладостный трепет в груди Тэхёна. Из коротких диалогов он узнаёт о бесконечной любви парня к музыке и его преданности собственному делу: Юнги композитор, и у него поблизости своя мини-студия звукозаписи. А ещё он до жути не переносит толкучку в общественном транспорте, поэтому открывшаяся в шаговой доступности кофейня с качественным кофе отменила вынужденные поездки за пару кварталов отсюда.       Он нереальный, такой притягательный, с необъяснимо-манящей аурой. Тэхёну хочется больше: общения, взглядов, касаний. Да что уж там, Тэхёну хочется всего Юнги. И по тому, как долго тот смотрит на него, как тепло и искренне улыбается ему каждое утро, Тэхёну хочется верить, что чувства взаимны.       Солнце едва касается своими ласковыми лучами крыш домов, когда Тэхён, выуживая из шкафа одну за другой, подбирает рубашку к своим любимым брюкам цвета жжёного кофе. Сегодня хочется выглядеть особенно хорошо, ведь не каждый день, будучи убеждённым гетеро, ты окончательно решаешь сделать шаг в совершенно противоположную сторону и позвать на свидание человека своего же пола.       Рубашка классического кроя цвета шампань выгодно подчёркивает его карамельную кожу и прекрасно сочетается со светлыми волосами. Тёмный берет и фартук изумрудного цвета привносят дополнительные акценты в образ, но ничуть не портят его. Тэхён подворачивает рукава до середины предплечья и приступает к работе. С минуты на минуту должен прийти его любимый посетитель, а это значит, самое время подготовить десерт: воздушное лакомство сочным облачком опускается на белую тарелку, и поверх яркой шапочки Тэхён осторожно прикрепляет маленькое сердечко из розового шоколада. Солнечная улыбка озаряет его влюблённое лицо, а затем слышится трель колокольчика на входной двери.       — Добро пожаловать, — радостно приветствует бариста нового посетителя.       Тэхён поднимает голову, встречается с омутом ярко алых глаз и несколько раз промаргивается: это что ещё за адский косплей? Мужчина, облачённый в костюм-тройку цвета спелой вишни, с гордо поднятой головой и зловещей улыбкой на лице вальяжно проходится по залу, а затем разворачивается к парню и негромко говорит:       — Так, так, так. А здесь недурно, весьма недурно. Я был уверен, что ты всё испортишь, настолько бездарным мне казался. Приготовь-ка мне свой авторский кофе, — он подходит к стойке и вглядывается в меню. — О, так ты ещё и желания исполняешь? Как мило, — мужчина дует губы. — Ну-ка посмотрим, — он тянет руку к стеклянному аквариуму и выуживает оттуда свёрнутый вчетверо листок бумаги. — Ванильный пончик, — читает написанное внутри и начинает негромко хихикать. — Скидка десять процентов на следующий заказ, — цепляет ещё один свёрток и тут же читает. — Так ты ещё и маркетолог первоклассный, — и снова смеётся.       — Перестаньте паясничать! — Тэхён убирает стеклянный сосуд от греха подальше. — Вас подослали конкуренты? Или стало настолько скучно с утра пораньше, что вы немедля решили кого-нибудь выбесить?       — Выбесить? — мужчина игриво выгибает бровь. — Это мне подходит. Но, видишь ли, я здесь по совершенно другому вопросу, мой юный волшебник, — улыбка с лица исчезает в мгновение ока, а в глазах языки пламени пускаются в пляс. — Ты, верно, забыл, кому обязан своей фантастической удачей, — мужчина, не сводя пристального взгляда с бариста, перегибается через стойку. — Потерявшийся по жизни любитель кофе.       Тэхён его вспоминает.       — Псих, — едва шевеля губами, произносит он.       — Вкусный кофе теперь буквально у тебя в руках, а что касается поиска себя, — мужчина щурит глаза и ехидно скалится, — разве ты не открыл в себе новые грани?       — Убирайтесь! Иначе я вызову полицию! — голос Тэхёна дрожит, но глаза полны решимости: кем бы ни был этот чёрт, от него срочно нужно избавиться.       — Уф, какие мы грозные, — снова дует губы мужчина. — Я всего-то пришёл за своим: любовь! — театрально выкрикивает он. — Теперь она вся моя. Тебе ведь она всё равно ни к чему, — мужчина вытягивает свои длинные пальцы и мажет одним по воздушному лакомству, притаившемуся в стороне. — Жуть как сладко, бр-р-р.       Мужчина возвращается на место, щёлкает пальцами, а после, задорно подбросив резную трость, быстро исчезает за дверью кофейни.       В голове Тэхёна будто всё разом лопается: резкий звон — и тишина. Ни одной мысли, ни единой эмоции. На секунду становится так легко, а затем страх липким холодом окутывает с ног до головы. Сердце готово выпрыгнуть из груди от малейшего шороха, по телу табуном пробегают противные мурашки, а в висках начинает больно пульсировать. Он зажмуривается, тихо мычит, пытаясь вспомнить и сосредоточиться на чём-то хорошем из своего прошлого, но в мыслях возникают лишь серые, холодные, лишённые такого нужного сейчас тепла картинки. Дышать становится всё труднее: он хватается за край столешницы и жадно хватает ртом воздух.       Колокольчик на двери снова звенит, и сознание Тэхёна возвращается. Он смотрит на знакомое лицо, что так красиво улыбается, ему хочется улыбнуться в ответ… нет, он должен. Тэхён отчётливо помнит…       — Чёрт, — гримаса боли и раздражения искажает лицо, вызывая непонимание у Юнги. Улыбка у того медленно сходит, а взгляд наполняется холодом льда осточертевшего Американо. Парень замирает у стойки и смотрит пристально, ожидая непонятно чего. — Добро пожаловать. Вам как обычно? — выходит слишком резко, и Тэхён, сам не понимая почему, виновато прячет взгляд.       — Авторский кофе, пожалуйста, — негромко озвучивает заказ Юнги, — и одно желание.       — Акция больше не действительна, — Тэхён подхватывает аквариум и лихорадочно высыпает всё содержимое в урну.       — Тэхён, что-то не так? — мурашки от бархатного голоса заставляют поёжиться. Юнги цепляется взглядом за тарелку с испорченным десертом, и Тэхёну хочется взвыть. Ну почему, почему так больно?       — Кофе брать будете? — не глядя на парня, спрашивает бариста. В глазах противно щиплет, хочется разрыдаться. Он ни черта не понимает: ни своих эмоций, которые бешено прут волнами злости и раздражения, ни того, почему сейчас так сильно хочется убиться.       Красивое лицо омрачается грустью.       — Пожалуй, в следующий раз.       Юнги уходит, и, кажется, забирает с собой остатки самообладания Тэхёна. Горькие, противно скатывающие мокрыми дорожками слёзы тут же льются из глаз. Адски больно. Нестерпимое жжение в груди вызывает желание немедленно вырвать голыми руками собственное сердце. Он скатывается на пол и окончательно теряется в помутневшем от отчаяния сознании.       — Тэхён, Тэхён! — голос кондитера заставляет приоткрыть слипшиеся от слёз глаза. — Всё будет хорошо, слышишь? Всё будет хорошо.       Тёплые невесомые объятия расслабляют, Тэхёну кажется, что он парит над землей. Под лопатками ощущается приятная мягкость, а в голове наступает долгожданная тишина, и он безвольно утопает в безмятежных сновидениях.

***

      У поднебесного лифта на сто двадцать четвёртом этаже торгового центра в самом сердце Сеула, развалившись на мягком диванчике, скучает один довольный демон.       — Ну наконец-то! — замечая ангела в проёме, подскакивает с насиженного Сокджин. — И где тебя только крылья носят?!       — Сыграем? — Чонгук сам не свой: ни улыбки привычной, ни капли сияния, ни крошек на сладких губах.       — Ну давай, — демон хлопает по столу, и шахматная доска тут же возникает из облака дыма. Сокджин недовольно хмурится: не виделись чёрт знает сколько, а тут тебе ни привета, ни ответа.       Чонгук щёлкает пальцами и фигурки живо становятся на свои места. Их партия всё ещё не окончена, поэтому ангел кивает, чтобы демон делал свой ход.       — И почему мне кажется, что ты обижен? Если память мне не изменяет, с последней нашей встречи обиженным ушёл я, — демон игриво перебирает пальцами в воздухе и вспоминает свой так и не сделанный ход. Пальцы тянутся к фигурке, но, как только касаются её, она тут же подпрыгивает и негромко начинает шипеть. — Это ещё что такое? — его лицо смешно вытягивается, заставляя смурного ангела дёрнуть уголком губ.       — Вероятно, в прошлый раз ты всё-таки сделал свой ход.       — Нет! Хотя, — Сокджин снова недовольно хмурит брови, — я вполне мог её сместить. Эх, — тяжело вздыхает, — ходи.       Сокджин увлекается ходом игры, рассказывает о своих проделках, не забывая упомянуть и о любителе кофе. Он трещит без умолку, совершенно забыв, что один светлый ангел сегодня был чем-то омрачён.       — Шах и мат, — что гром среди ясного неба, раздаётся из ангельских уст.       — Что? — Сокджин теряется, бегло осматривает оставшиеся фигуры, прокручивает в голове сделанные ходы, но всё равно не понимает, как так вышло.       — Сегодня твоя очередь исполнять моё желание, — и радости в его голосе ровно столько же, сколько души в теле усопшего.       — И чего же ты хочешь? — демон только сейчас понимает, что дело вовсе не в обиде, здесь что-то другое.       — Верни ему любовь, — тихо проговаривает Чонгук.       — Что? — Сокджин думает, что ему послышалось.       — Верни Тэхёну его любовь! — кричит ангел, и с ресниц его срывается крупная слезинка. — Я знаю, знаю, что это против правил. Сделка — есть сделка. Но ведь в любом договоре есть лазейки, форс-мажорные обстоятельства или что-то такое.       — Он поплатился за свою глупость, — цедит сквозь зубы демон, едва сдерживаясь от необдуманных поступков.       — Пожалуйста. Если он больше не сможет любить, Мин Юнги утратит только обрётшее вдохновение. А если вдохновение так и не придёт к нему, значит я не выполню его просьбу, одобренную на Небесах, — он тяжело вздыхает. — И тогда меня отправят на нулевой этаж. В чистилище, говорят, нынче аврал. Я больше не смогу спускаться к людям и здесь появляться тоже, — тише добавляет последние слова.       — Всего за одну оплошность немедленно ссылают в пекло?! И это нас называют исчадием Ада, — кривится демон, и глаза его вновь наливаются алыми рубинами.       — Взамен я отдам тебе свою любовь, — ангел негромко всхлипывает.       — Что-что ты собрался отдавать? Любовь? — его наигранный смех жутким грохотом проносится по этажу. — И что же останется от светлого ангела, если он перестанет любить? — демон грозовой тучей нависает над съёжившимся пернатым комочком.       — Прошу, мне больше нечего предложить, — скулит вестник.       — А вот тут ты ошибаешься, — говорит демон, звучно причмокивая губами после. — Не позволю тебе сбежать от моих пыток. Отныне я не буду использовать иллюзорные чары. Хочу, чтобы ты не только чувствовал, но и забыть больше не мог вкуса моих коварных желаний.       — Что? — Чонгук мелко дрожит под будоражащим мысли взглядом.       — Скрепим сделку поцелуем?       Ангел только охнуть успевает, прежде чем горячие губы демона с жаром впиваются в его. И все воспоминания о жгучем перце тут же испаряются. Не было, не было никакого бурито с «Табаско», не было никакого галангала и креветок агуачилес тоже не было. Всегда были поцелуи его любимого демона.       Язык раскалённой лавой сочится меж губ, размыкает их, и с присущей дьявольскому отродью жадностью пытается вылизать всё до миллиметра. Белоснежные крылышки дрожат, но вовсе не от страха. Алчность, прелюбодеяние, гнев... таких плохих отправляют вариться прямиком в дьявольский котёл. Никаких снисхождений и жалости. Но ласковый жар от поцелуев, касаний демона такой правильный. Чонгук никогда не станет жалеть о том дне, когда, спустившись на землю, случайно опрокинул на этого заносчивого засранца чан с молотым острым перцем. Вариться в одном котле под острым соусом теперь им вечность.

***

      Тэхён просыпается от переливчатой трели утренних пташек, доносящейся из приоткрытого окна, и сильной жажды и голода. В животе урчит раненый кит, а вот сам он и слова сказать не может. Чашка тёплой воды выпивается залпом, а после Тэхён готовит себе неплотный, но питательный завтрак. Надкусывая ломтик авокадо, он внезапно ощущает настолько яркую гамму вкуса, что непроизвольно начинает мычать. Кофе, приготовленный не так скрупулёзно, как обычно, тоже кажется необычайно вкусным, а когда руки доходят до мандаринового мусса, по неизвестной причине оказавшимся вдруг в его квартире, в голове взрываются фейерверки — как же это потрясающе.       Он снова перебирает гардероб, долго красуется перед зеркалом, примеряя свои немногочисленные, но кажущиеся такими изысканными наряды, а после торопится в кофейню. Но, как только переступает порог и слышит звон колокольчика, в голове проносятся события вчерашнего дня. Тэхён замирает.       — Чёртов псих! — эмоции бьют фонтаном. — Своим нелепым поведением довёл до приступа панической атаки, а затем свалил в туман, говнюк престарелый! — Тэхён марширует по залу взад-вперёд. — Чёрт, Юнги-и, — останавливается и отчаянно ноет. — Нужно всё исправить, — его голос тут же наполняется решимостью, и он бежит за стойку.       Тэхён готовит свой авторский кофе, укладывает кусочек мандаринового лакомства в небольшой контейнер и спешит до открытия кофейни всё это отнести в студию звукозаписи, что находится неподалёку. Колокольчик на двери оповещает о госте.       — Простите, но мы ещё закрыты, — не глядя в сторону вошедшего, говорит Тэхён.       — Я только узнать, как ты, — бархат любимого, самого ласкового и такого нужного сейчас голоса разливается по пустой кофейне.       Тэхён оборачивается: на Юнги спортивный костюм, всё те же наушники и небольшая бутылка воды в руках. Вид у него уставший, и волосы местами вспотели, но для Тэхёна он по-прежнему самый обаятельный, привлекательный и до чёртиков милый. Бариста зажимает рот руками, чтобы приглушить всхлип, внезапно вырвавшийся из груди.       — Тэхён…       — Юнги-и-и, — Тэхён не даёт ничего сказать, с протяжным воем бросается к парню, врезаясь и крепко обнимая того за шею. — Прости, прости меня, — шепчет, зарывшись носом в чужое плечо. Слёзы подступают к горлу, не дают и вдоха нормального сделать, а когда на спину укладываются тёплые руки, Тэхён судорожно, но с облегчением вдыхает.       — Тише, тише, мой маленький, — Юнги медленно водит по спине ладонью, другой крепко прижимает к себе вздрагивающее от слёз тело. — Что бы у тебя не случилось, я всё равно буду здесь. Даже если ты пошлёшь меня ко всем чертям, я вернусь узнать нужное направление. Тэхён, ты мой человек. Я как только увидел тебя, внутри всё перевернулось с ног на голову. Ты стоял такой красивый и лепетал что-то про кофе, а я и двух слов связать не мог. Смелости хватило только повторить уже сказанное. А потом ты подошёл так близко, что сердце готово было выпрыгнуть от накативших эмоций. Я попытался заговорить с тобой, но вышло так себе: ты мне булочку предлагал с таким перепуганным видом, — усмехается Юнги. — А я не меньше боялся. Понятия не имею, чтобы делал, если бы на корню обрубил твою симпатию.       — А я ведь даже не гей, — Тэхён мягко отстраняется и вытирает тыльной стороной ладони влажные щёки.       — В смысле? То есть, как это? — недоумение крупным шрифтом пропечатывается на лице Юнги.       — Ну, вот так, — Тэхён пожимает плечами. — Я был уверен, что по девочкам, пока в тебя не влюбился.       В кофейне становится так тихо, что вполне был бы уместен стрекот сверчков.       — Чёрт, — срывается тихое с губ у Юнги, а после парень жадно впивается в так долго его манящие пухлые губы. Но через пару секунд отстраняется, пытается отдышаться и понять, всё ли правильно сделал?       — Пойдём сегодня в кино? — Тэхён тоже тяжело дышит. — На ночной сеанс, возьмём попкорн, колу и билеты на последний ряд.       — Зовёшь на свидание? — Юнги игриво скалится, оголяя верхний ряд зубов.       — Зову туда, где никто не станет пялиться и осуждать за то, как сильно я хочу твоих поцелуев.

***

      Человек без любви — что кофе без кофеина. Сама же любовь — череда бодрящих напитков.       Горячий эспрессо, с корицей, с ликёром,       Холодный, со взбитыми сливками и даже кленовым сиропом,       С воздушной кремовой шапочкой, с сыром, малиной…       И каждый из них чертовски хорош!