Джисон боится темноты

Джисон боится темноты. Этой поглощающей каждый сантиметр, топящей в себе, мгле, что в ночном свете фонарей кажется чем-то неизведанным. Ступишь в неё и всё — пропадешь. Боится её так же как и своей. В душе клекочет надежда, в горле повисли рваные всхлипы и мольбы, а глаза наполнились слезами. — Не уходи.. Пожалуйста.. Знакомый до боли дождь омывает изгибы, льется на глухую землю, растекается холодными струйками прохлады, оставляя за собой след дрожи. Воздух вокруг будто серый, оттягивает шум.. Он повсюду, но его не слышно, сердце бьется сильнее дождя по карнизу. Ему страшно. Глаза напротив стеклянные, такие же холодные как осенний дождь: в них нет тепла, чувств, которые мерцали раньше, их нет. Они другие — чужие. — Твои глаза.. Почему ты так смотришь на меня..? В ответ лишь тягучая как нефть тишина, морозный, пронзающий взгляд, острее только наточенного лезвия. Душу рвёт. Он боится. Темно, страшно до безумия и боли в костях, он словно маленький ребёнок оставленный средь гущего леса один, под пеленой ночного неба, откуда не найти выхода. Он подходит ближе и берёт за руку, замыкает меж своих ладоней и смотрит в полные холода глаза. — Останься со мной… Губы дрожат, хочется кричать, завыть на весь мир от боли, что копьями пронизывает сердце, бьет сильнее ледяного дождя, но не сильнее этого взгляда. Он больше не горел теплом, в нём не метались искры любви, больше не подчеркивал красивые ямочки пухлых губ при улыбке. Без этого взгляда всё теряло смысл: браслеты подаренные на юбилей, письменные признания в любви, звёзды, что были обещаны, хотя бы парочка — время теряло смысл. Джисон помнит как его отражение мелькало в этих красивых глазах, помнит момент встречи и первую улыбку, звонкий смех, мягкие губы на своих, сквозь которые можно было ощутить всю полноту чувств. Надеется, что он ослеп, что ему кажется, но отражения больше нет. Отказывается верить, плачет в грудь, кричит — не хочет. Внутри с громким звуком что-то разбивается, словно фарфоровая чаша, только это было нечто иное — его сердце. Хочет ещё раз утонуть в этих касаниях, увидеть себя в этих зеркальных глазах, вновь, будто впервые, попробовать на вкус малиновые губы. Хотя бы пару минут…Ещё немного.. Он любит — как солнце луну, любит — как вода песок. Любит, до последнего вздоха. Но не эти глаза. Вырывая руку из его, глаза полны холода обвораживают, заставляют взглянуть на себя, перед тем как уйти. Ему не показалось. В них не отражения. З-за шума тяжелого дождя, что не прекращаясь бился о землю тяжелым грузом, послышалось еле слышное, холодное как лёд, «прости». Он так и не получил ответ. Фонари освещают промокший от дождя асфальт, огибают улицы, но ничего не видно. Джисон боится темноты. Отдав своё наивное, всё ещё любящие сердце, внутри него образовалась своя — та, что не имела смысла, та, которой он боялся. Теперь не страшно ходить по темным ночным переулкам, ведь темнота, что клубится внутри — страшнее. И уже не важно, что не видно куда идти, не важно, что свет фонарей размазан тенью на дороге. Его больше не видно.