Чайный цвет

      Иностранка смотрит на Сиэля сквозь цветное стекло.       — У тебя красивые глаза.       Сиэлю кажется, будто он слышит свои собственные мысли. Голос девочки звенит, как лучший дворцовый хрусталь.       — Обычные глаза, — говорит Сиэль, внутренне содрогаясь. Ему кажется, госпожа Кушина глядит через своё чуднóе стекло прямо ему в душу. Если та, конечно, в действительности ещё в нём. — Вернее, глаз. Голубые, вот и всё! — Сиэль горделиво вздёргивает подбородок.       Они, кажется, ровесники, но иностранка видится ему глупой малявкой, хоть и порядком пугает.       — Голубые, — задумчиво говорит она и легко улыбается, будто только что заприметила где-то на лице Сиэля прекрасную бабочку, раскрывшую для неё пёстрые крылья. Сиэль морщится и отпивает пахнущий соломой чай. Девочка следует его примеру, прежде чем мягко заметить: — Я люблю голубой цвет. В моей стране это цвет жизни и творения, Сиэль. Равновесие и незамутнённый, чистый разум. А фиолетовый означает мудрость и тёмные начала, власть, отчуждение и смерть. Ты очень противоречив.       — Фиолетовый? — с фальшивым изумлением повторяет Сиэль, сцепляя в замок пальцы. Швы на его перчатках трещат.       — Твой второй глаз, — спокойно кивает девочка, невинно хлопая длинными белыми ресницами. — Он очень красивый. В моей стране ты мог бы не прятать его, а гордиться.       — В твоей стране не учили не лезть в чужие дела? — шипит Сиэль, машинально ухватившись за повязку. До этих пор никто не догадывался о том, что его глаз не потерян в разрушенном поместье. А если и догадывались, помалкивали. Хватало ума!       Иностранка склоняет голову, и пряди её белых волос, убранных в аккуратную причёску палочками, спадают на лицо.       — Ты прав, Сиэль, — она всё так же легко улыбается. — Конечно, мне не стоит говорить об этом. Прости меня.       Сиэль скрипит зубами. Себастьян предупреждал, что с гостьей стоит быть осторожнее и вежливее, но с каждым часом их знакомства сохранять пиетет с пронырливой малявкой становится всё сложнее.       — Зачем ты здесь? Кто тебя подослал? — не выдерживает он. Анна удивлённо моргает, её алые глаза блестят, и в них отражается свечной свет.       — Никто, Сиэль, — говорит она с наивным изумлением. Сиэль готов взорваться, расколотить посуду и вылить прямо на белые волосы остатки мерзкого зелёного чая, который иностранка пьёт не без удовольствия. — Я ведь уже говорила, мы нанесли визит вашей королеве и не смогли уплыть домой из-за гроз…       — Наглая ложь! — верещит Сиэль.       Дверь распахивается. Тёмная фигура Себастьяна на пороге выцвечивается молнией в широком окне холла. Госпожа Кушина даже не вздрагивает, хотя вошедший дворецкий внушает некоторый трепет даже самому Сиэлю. Но Сиэль знает, что под чёрным фраком прячется демон. Анна — нет. По крайней мере, она не должна знать.       — Мой господин, — глаза Себастьяна тоже слегка блестят. — У вас всё в порядке?       — Да, — цедит Сиэль. Улыбка Анны злит его с каждой секундой всё больше. — Принеси нам ещё сладостей. И не врывайся больше без стука!       — Спасибо, Себастьян-сан, — Анна переводит на дворецкого алые глаза. — Те пирожные с розовым кремом очень вкусные.       — Я принесу, — учтиво кивает Себастьян, смеряя девочку неким странным взглядом, который Сиэль совсем не может понять.       Когда дверь за ним закрывается, Сиэль смотрит на госпожу Кушину. Прямо в алые глаза.       — Что за стекло, через которое ты постоянно смотришь? — он прищуривается недобро. — Оно колдовское? Отдай.       Анна вкладывает в его ладонь стеклянный шарик, но Сиэль, взявший его с опаской, совершенно не ощущает ничего необычного.       — Без него я вижу только красный цвет, — Анна пожимает тонкими плечиками. Алое кимоно с рюшами и множеством поясов делает её похожей на фарфоровую статуэтку из лавки диковинок. Или на куклу. А стеклянный шарик в руке Сиэля — кукольный глаз.       — Для тебя мир чёрно-белый? — хмурится Сиэль. — Никогда не слышал о такой болезни. Как она называется?       — Я не знаю, — снова улыбается Анна. — Тот, кто подарил мне эти стеклянные шарики, никогда не говорил мне, что это болезнь. Я лишь знаю, что это нечто необычное.       — Об этом наверняка есть что-то в королевской библиотеке, — еле слышно бормочет себе под нос Сиэль, а после дерзко спрашивает: — Откуда тебе известно про мой второй глаз? Подслушивала? Подглядывала? Её Величество рассказывала тебе что-то? О чём вы с ней говорили?       — Ты задаёшь так много вопросов, — хихикает девочка и отпивает чай. Её белые пальцы почти цвета изящного фарфорового сервиза. Сиэль отбирает у неё чашку, и та оказывается неожиданно тёплой.       — Ответь хоть на один, — требует, сведя брови. — И чем пить эту траву, лучше попробовала бы настоящий чай!       Бледные губы Анны удерживают улыбку без особого труда, и это кажется чем-то заразным. Сиэль брезгливо отставляет чашку девочки на стол и недобро косится в свою собственную. Жёлтая жидкость даже по цвету напоминает помои.       — Он настоящий, — мягко говорит иностранка. В её больших глазах, кажется, пляшет огонь. Сиэль почти пугается. Почти. — Маленькие зелёные листочки. На ощупь они очень нежные. Чай цветёт осенью, у него прекрасные белые бутоны с жёлтой сердцевиной. Она похожа на солнце. Может, когда-нибудь тебе доведётся увидеть их вживую, Сиэль. Уверена, ты будешь поражён их красотой. Чай, который вы пьёте, такой же. С ним лишь проделывают больше волшебства, прежде чем он попадает к тебе в чашку.       — Волшебство? — ухмыляется Сиэль. — Хочешь сказать, наш чай ещё и волшебный?       — Любой чай волшебен, — кивает Анна. — Листья вбирают энергию солнца, чтобы ты мог пить её, просто заливая их достаточно горячей водой. И все они разные. Разве это не самое настоящее волшебство?       — Не видела ты настоящего волшебства, — фыркает себе под нос Сиэль, брезгливо принюхиваясь к странному напитку в своей чашке. Встрепенувшись, возмущается: — Не думай, что сможешь меня отвлечь! Откуда тебе известно про меня? Кто тебе рассказал?       — Я просто увидела, — пожимает худыми плечиками Анна. Она ничуть не пугается вспышек Сиэля, будто совсем не замечает их. — Я лишь хотела сказать тебе, что твои глаза очень необычны. Может, они немного похожи на мои. Не думала, что так задену тебя.       — Ничуть не похоже! — Сиэль смотрит с возмущением. — Да разве в нас с тобой вообще есть что-то общее?       Анна улыбается шире, поправляет шляпку, прежде чем робко опровергнуть:       — Ты ошибаешься. Мы очень похожи, Сиэль.       — И чем же? — брезгливо интересуется Сиэль и поджимает губы. — Такие девчонки как ты…       — Мы оба, — прерывает иностранка, — правим. Ты выглядишь не меньшим ребёнком, чем я, но обладаешь огромной силой. Непомерной для человека. Но я думаю, ты не захочешь со мной об этом говорить.       — Чертовщина какая-то, — фыркает Сиэль. — Это ничего не значит, даже если ты права. И зачем мне обсуждать это?       — Ты сам спросил меня, — напоминает Анна. Благодарит Себастьяна, поставившего между ними тарелку с пирожными. Дворецкий наполняет её чашку новой порцией чая, прежде чем, не сказав ни слова, уйти. Всё время, что он кружит вокруг стола, Сиэль и Анна молчат. Но как только за ним снова закрывается дверь, девочка вкрадчиво продолжает: — Если ты присмотришься, ты поймёшь, сколько у нас общего. Я думаю, ты очень умён, Сиэль. И у тебя есть знания того, кто тебе прислуживает. Признаться, я бы тоже не отказалась от такого подарка судьбы. Сил мне хватает, а вот опыта, бывает, не достаёт… Почему ты не кушаешь пирожные?       Сиэль бурчит:       — Не хочется, — и раздражённо цедит чай.       Маленькая чертовка говорит полнейшую ерунду, он не станет и задумываться об этом. Ещё чего, крутить такую пакость в голове… И как только у неё язык повернулся?       — Как только закончится гроза, я тебя покину, не волнуйся, — улыбается Анна. — Я знаю, моё общество тебе в тягость…       — Ничуть, — приходится выдавить Сиэлю, хотя он три тысячи раз согласен поскорее избавиться от незваной гостьи, навязанной Её Величеством.       Та, поглаживая края чашки своими фарфоровыми пальцами, не говорит больше ничего странного, только рассказывает ещё что-то про чай, в котором Сиэль всё равно ощущает привкус соломы.       И всё же, как Сиэль ни обещает себе обратного, он задумывается. О многом. Но всё же не признаёт их схожесть. Нет, на эту девчонку он совсем не похож. Подумаешь, какая-то там Красная Королева из островной страны… Все они там странные, да и живут, как дикари. Неудивительно, что встречаются такие жуткие экземпляры.       Госпожа Кушина покидает графский особняк наутро, сопровождаемая молчаливым высоким блондином, то и дело закуривающим новую и новую сигарету. Подол её красного кимоно темнеет от росы и кажется почти чёрным, когда она забирается на ступеньку, сжимая рукой в чёрной перчатке пальцы своего провожатого. Стеклянные шарики звенят в её тканевой сумочке, ударяясь друг о друга.       — Какое милое дитя, — хмыкает Себастьян, провожая отъезжающую карету заинтересованным взглядом.       — Да что в ней милого? — вспыхивает Сиэль. Сверкнув глазами, заявлет: — Себастьян, я хочу, чтобы ты убил её! Она обо всём догадалась! Мелкая бестия!       Себастьян, впрочем, не двигается с места.       — Это неразумно, господин, — говорит он негромко, и Сиэль злится только больше.       — Что? — обескураженно переспрашивает он. — Ты мне перечишь?       Карета скрывается в тумане за поворотом и наверняка направляется в город, к порту. Выплакавшее дождь небо розовеет чайным цветом, но солнце ещё не показывается из-за желтеющих туч на горизонте.       — Там, откуда это очаровательное существо родом, — говорит Себастьян, опуская ладонь на плечо господина, — не раскрывают чужих секретов. Если вы боитесь, что она представляет для вас из-за этого опасность, напрасно.       — Я ничего не боюсь, — вскидывает подбородок Сиэль. Поднимает голову, чтобы взглянуть в чужое безмятежное лицо. — Существо?       Дворецкий смотрит на него с интересом. Приподнимает тёмные брови.       — Не думали ведь вы, что девочка — человек? Она не меньший монстр, чем я или вы, господин, — Себастьян на миг оскаливается в улыбке. — Её сила… Что ж, убить её даже мне было бы крайне затруднительно. Она Красная Королева, первая и единственная в своём роде, к тому же, такая кроха.       — Я не имею понятия, что это означает, — сварливо сообщает Сиэль, уязвлённый чужими словами. Себастьян покладисто предлагает тут же:       — Я расскажу вам, если пожелаете. Или попросите саму Анну при следующей встрече. Впрочем, можете просто написать ей письмо.       Сиэль разворачивается и уходит через тёмный сад обратно в поместье, не обращая внимание на то, что дворецкий так и не следует за ним.