Пустота

Сумеречная тишина окутала виллу Супер Камня своим тяжёлым покрывалом. Лишь одинокие свечи в спальне хозяина слабо трепетали, в окнах пятого этажа. Их свет больше не казался тёплым и уютным — он стал холодным, почти враждебным, словно отражая боль, поселившуюся в этих стенах. Альберу остановился у подножия лестницы. Три ступени, которые он знал наизусть, сейчас казались непреодолимой горой. Ноги словно приросли к полу, не желая двигаться вперёд. Сердце сжималось от невыносимой боли, и император прижал руку к груди, пытаясь унять эту агонию. Вилла, некогда полная смеха и жизни, теперь напоминала призрак былого счастья. Тишина давила на уши, становилась почти осязаемой. После смерти Кейла все разошлись кто куда, не в силах оставаться в месте, где каждый камень напоминал о потере. Каждый шаг вверх по лестнице давался с трудом. Пятый этаж казался недостижимым, как сама вечность. Слёзы застилали глаза, но Альберу упрямо шёл вперёд, борясь с подступающей болью. У двери в спальню он замер, собираясь с силами. Глубокий вдох — и тёмный эльф переступил порог комнаты, которая навсегда останется связанной с памятью о его младшем друге. — Здравствуй, дорогой донсен, — голос Альберу дрожал, выдавая глубину его переживаний. — Луна нашей великой империи, прости своего глупого хёна за то, что так долго не приходил. Я знаю, ты всегда понимал меня лучше других. Прийти на твою могилу я не в силах — слишком тяжело смотреть на камень, где покоится тот, кто стал мне братом. Месяц прошёл с того страшного дня, но время здесь, в этих стенах, словно остановилось. Империя продолжает жить, но для всех жителей все еще трудно осознать, что тебя больше нет. Эрухабен, не в силах оставаться на месте, забрал детей и отправился в бесконечное путешествие, пытаясь найти утешение в дороге. Моланы и Чхве Хан ушли охотиться на лисиц — может быть, в надежде, что опасность поможет им справиться с болью. Лок с младшими отправились искать родину тигров, ища ответы в древних легендах. Мэри и Розалин заперлись в магической башне, погрузившись в исследования, которые когда-то им достал именно ты. А я… я стал императором. Трон давит на плечи непосильной ношей, больше, чем я ожидал, и каждый день я жалею, что тебя нет рядом. Ведь именно младший ты понимал меня лучше всех, был ближе, чем собственные братья.- В кресле у кровати, там, где Кейл закрыл глаза в последний раз, Альберу просидел до рассвета. Свечи догорали одна за другой, а он всё говорил и говорил, словно боясь замолчать, словно боясь, что если прекратит говорить — боль станет невыносимой. — Знаешь, донсен, — шептал Альберу, — каждый день я вспоминаю наши разговоры. Как ты всегда находил нужные слова, как умел поддержать даже в самые тяжёлые моменты. Ты был светом для всех нас, путеводной звездой, которая вела через тьму.- Взгляд Альберу скользил по комнате, останавливаясь на знакомых предметах. Вот здесь Кейл обычно сидел, читая книги. Там он любил пить чай по утрам. Каждая деталь напоминала о нём, вызывая новую волну боли. — Я так хотел, чтобы ты был рядом, когда я восходил на трон, — продолжал Альберу. — Хотел, чтобы ты увидел результат своих стараний и жертв. И сейчас, не смотря на то, что я готовился к этому всю жизнь, мне кажется, что без тебя эта корона слишком тяжела. Слёзы катились по его щекам, но он не пытался их скрыть. Здесь, в этой комнате, он мог позволить себе быть слабым. Мог дать волю своей боли, своей скорби. — Ты всегда говорил, что я слишком перегружаю себя, — улыбнулся сквозь слёзы Альберу. — Что мне нужно больше отдыхать и наслаждаться жизнью. Но как я могу это делать, когда тебя нет рядом? Первые лучи солнца окрасили комнату в золотистые тона, но император не замечал этого. Он всё ещё сидел, сжимая в руках ткань покрывала, и в его глазах отражалась бесконечная печаль человека, потерявшего не просто друга, а часть своей души. — Я буду хранить твою память, донсен, — прошептал Альберу. — Буду защищать то, во что ты верил, и делать всё возможное, чтобы твоя жертва не была напрасной.- Первые птицы начали петь за окном, Альберу наконец поднялся. Он знал, что должен вернуться к своим обязанностям, но часть его навсегда останется в этой комнате, рядом с тем, кто был для него больше, чем просто друг, тот кто стал семьёй.