Часть 1
17 июля 2024 г., 16:17
Солнечное лето и тоска, пропитывающая ребенка, по родным краям. Он не хотел переезжать из-за страха, что не сможет найти себе друзей в новом городе.
Первый день в Йокогаме. Дитя не выходил из своей комнаты, хотя в целом был активной и подвижной личностью.
— Коленька, выйди, погуляй! — трепетно взывала своего сына мать. — Ты же такой подвижный у меня был.. Что-то случилось?
— Нет, мам, — произносил ребенок. — Я просто не в настроении.
Матушка переживала за него, ведь он был единственным, кто у нее остался. Не понимая причину, почему Коля так резко переменился, она решила развеять его, потому позвала своего сына прокатиться и изучить новый город. Мальчик не считал нужным пререкаться, пусть и не особо хотел этого. Все времяпровождение Николай был в своих мыслях, отвлекаясь изредка. Из-за этого он случайно врезался в, по всей видимости, ровесника своего и выронил пакет.
— Ой, извини! — взволнованно говорил Коля, переживая, что принес неизвестному неприятности. — Я не специально. . .
Мальчик потянулся к упавшему пакету, но их руки соприкоснулись. Сверстник, к удивлению Николая, потянулся к той же вещице, что и тот.
— Ничего страшного, — спокойно ответил брюнет, не сводя глаз со своего собеседника. — Меня Федя зовут, а тебя?
— М-меня?.. Коля, — настороженно молвил блондин, убирая свою руку от его. — А ты что, как Достоевский?
— Ну, да, — сказал Федор, явно не понимая шутку. — А ты? Гоголем будешь?
— Ох.. Да! Мы прям как судьбой сведены, — улыбался и хохотал тот.
Достоевский на это лишь усмехнулся, не придавая какого-то значения. К сожалению, им обоим было пора идти. От растерянности Гоголь забыл спросить, где живет его новый знакомый. Может, они совсем близко? Считая, что, если он сейчас побежит обратно к Федору, это будет глупо со стороны, потому медлил. Однако, наплевав на подобное, он сорвался с места, отчего аж его мать встрепенулась, и, добежав до Достоевского, спросил адрес. Его глаза расширились, когда он услышал то, что ожидал. Они жили друг на против друга.
После такого неловкого знакомства Гоголь стал сиять будто бы. Всегда был на улице. Буквально с утра до вечера проводил со своим другом. Им было комфортно друг с другом. Отношение Гоголя к Достоевскому и отношение Достоевского к Гоголю заставили даже их родителей познакомиться. Они были не разлей вода. Мечтали попасть в один класс и попали.
— Ура! Федя-я-я! Мы вместе! — тепло и радостно кричал Коля, обнимая своего друга.
— Ха-ха, да. Вместе, — менее активного отвечал он, принимая объятия, которые не мог позволить себе с другими.
Мальчики росли и развивались вместе. Они были самыми близкими друг у друга. Достоевский стал для блондина первым и единственным настоящим другом, как и Гоголь для брюнета.
Каждый раз Федор делал что-то, чего не делал с остальными. Это льстило Николаю и приносило много радости. Иногда он даже поддразнивал своего друга по этому поводу, видя, как тот смущается.
Шло время. С каждым годом они были все взрослее и взрослее, но не отдалялись друг от друга. Однако была ситуация, которая выводила Гоголя из себя. Практически в пубертатном возрасте Достоевский интересовался какой-то одноклассницей, и это раздражало Колю. Он сам не понимал почему. "Она то, она это. Боже, провалитесь оба! — мысленно проклинал парень". Он чувствовал некую обиду, которая потом перетекала в ревность.
— Гоголь, ты что, ревнуешь? — угрюмо спросил брюнет, глядя на своего друга.
— Что? Ха-ха, очень смешно. Нет, — холодно ответил Гоголь, делая вид, что Федор смешно пошутил. — С чего бы? Поводов нет, простите конечно.
— Хм? — задумчиво он смотрел в его глаза разного цвета, не находя, что и сказать. Может, просто не считал нужным. — У тебя красивые глаза. Не знаю, говорил ли я это когда-нибудь.
— Извини? Нет, не говорил, — слегка ошеломленно проговорил блондин, отводя свой взгляд куда-то вниз.
Их тема быстро сменилась, и они обсуждали разное. Правда ни с того, ни с сего Достоевский спросил у Гоголя: "Как ты относишься к однополым бракам, к примеру?" Николай не знал, что ответить. Он никогда не задумывался об этом.
— Нейтрально? Ну, мне нет дела до того, кто с кем спит, кто кого любит, ха-ха. Кто у кого сосет, в общем, а может и лижет, — шутливо молвил он.
— Спасибо. Можно было без последних слов, — более спокойно сказал Федор.
— А что? Стесняешься таких слов, милый? — заигрывал с ним Гоголь, дразня.
— Обязательно, любимый, — ответил своему другу Достоевский, не растерявшись.
После этого минутного флирта их диалог вновь вернул прежние обороты. Уже стемнело, и блондину надо было возвращаться домой, потому они попрощались, обнявшись. Правда, эти объятия вызвали у Николая странные чувства. Он старался не зацикливаться на этом, но все безуспешно. Вскоре его сны посещали весьма интересные сюжеты, наполненные Федей и им самим. А также очень занимательное увлечение. "Господи, что за чертовщина? — думал парень. — Раньше все было нормально, что за бред?" Колю такие повороты судьбы не очень устраивали, потому что он не понимал, что это за знаки вселенной, и чем ему это считать, из-за чего решил подавить все полностью. И у него получилось, пока не настало его четырнадцатилетие.
На его день рождения пришли Достоевский и еще парочку их общих товарищей. Все было прекрасно: веселье, курево и алкоголь, который они тайком пили из бокалов взрослых. Уже поддатыми они решили сыграть в игры, подобные «правде или действию». Как выяснилось из таких игр — Федор симпатизировал в одно время одному из приглашенных. Такая новость не особо обрадовала Гоголя, но он, конечно, пытался не подавать виду и подавить свои интересные чувства. В момент, когда двое товарищей решили освежиться, Достоевский и Николай остались наедине. Коле было неловко заводить диалог первым, но почему? Они всегда непринужденно разговаривали, а щас, после услышанного, Гоголь ничем и пошевелить не может, будучи с ним один на один. К счастью, эту неловкость прервал брюнет, прося своего друга закрыть глаза. Парень не понимал, к чему и зачем Федор попросил это сделать, но без вопросов повиновался. Не прошло и минуты, как блондин ощутил на своих губах его собственные. Достоевский не остановился на простом поцелуе — он проник своим языком в рот скованного Николая, изучая его стенки. Гоголь хотел отстраниться. Хотел? Но не отстранился, а поддался своим истинным желаниям. Он годами подавлял свои чувства, однако в данный момент в его организме был хоть какой-то градус, и Коля не мог сопротивляться себе настоящему. И не желал. Гоголь полностью отдался поцелую, переводя его в более импульсивный и страстный ритм, кладя свои руки на тело Достоевского, а иногда и под его одежду. Федор покусывал губы своего партнера настолько сильно, что тот постанывал сквозь поцелуй. Брюнет прекратил их прелюдия, как по интуиции, чувствуя, что их товарищи вот-вот вернутся. Гоголь был расстроен, и это читалось по его выражению лица, но возразить не посмел. Он был рад, что его «лучший друг» поступил именно так. Именно с ним. Коля чувствовал горечь на своих щеках. Чувствовал, как ему жали брюки в области паха. Парень отлучился в туалет, оставив Федю одного.
Почти сразу вернулись и их товарищи. Они, заметив, что Николая нет, задали вопрос, на который брюнет ответил, что тот пудрит носик. Все с этого усмехнулись и принялись дальше проводить время, но менее активно, так как уже было вымотаны.
Гоголь же, пока остальные специфично отдыхали, удовлетворял себя. Он знал, что Достоевский все понял, потому ему можно было не торопиться. Уважения, как такового, к остальным, кроме своего друга, у него не было. Блондин вспоминал и прокручивал произошедшее с Федором, пока ублажал себя. Он трогал себя в местах, которые жаждали прикосновений брюнета. Закончив свое дело, он помыл руки и направился в комнату к остальным. Коля не мог смотреть в глаза Феди, но так зртелоаь.. чего-то извращенного с ним. Этот момент, несомненно, перевернул все с ног на голову для парня.
Последующие дни пролетали, будто ничего и не было. Достоевский делал вид, что все в порядке, что так и должно быть, а Николай потакал ему. К сожалению, он ставил своего близкого друга выше себя и молчал об этом. Не говорит Федор — не говорит Гоголь.
Шли дни, месяца. Блондин уже не мог терпеть и молчать. С того поцелуя, а он, кстати, был первый у него, многое поменялось, и Коля больше осознал. Беловолосый позвал своего друга посидеть на любимом месте после уроков. Они так и сделали. Для Феди это было чем-то обыденным, а для Коли — нет.
— Федь, — медленно и глухо произнес блондин. — Я, знаешь, что хочу сказать, — тихо говорил Гоголь, пытаясь не спугнуть свою пассию.
— Гоголь? Я не узнаю тебя. Что случилось? — спрашивал тот, смотря в сторону своего друга.
— Ничего. Ничего не случилось. Просто, — неловкая пауза. Парень поднимает свой взгляд, обращенный на Достоевского. — Я люблю тебя.
Молчание. Тишина. Федор не знал, что ответить на это. Гоголь воспринимался исключительно как друг, но тут тишину прерывает Коля.
— Ты стал моим первым и настоящим другом. Самым близким... Я сначала не понимал своих чувств, после отвергал их, подавлял, но после того, как ты украл мой первый поцелуй, все поменялось. Лично для меня. Да, я ревновал тебя, бывало, но я и право не имел покушаться на твои границы, — Николай говорил это все с невозмутимым лицом, но в его голосе слышались страх и переживания. — Я сделаю все для тебя, только скажи. Мне никто не нравился и не нравится, кроме тебя.
— Прости, Коль, — с ноткой отчаяния произнес брюнет, отводя свои глаза. — Это невзаимно.
— Мг. Может, я могу как-нибудь заслужить твою любовь? Пожалуйста? Скажи что, и я сделаю, — парень не хотел принимать отказ. Это было больно.
— Нет, Гоголь, — более холодно, но с тем же отчаянием молвил он. — Ничего не нужно. Я не смогу полюбить тебя.
В ответ на это блондин лишь кивнул с разочарованием. Кивок был и прощанием на тот день. Николай не понимал, что в нем не так, и почему его не любит тот самый единственный? Неужто он так плох? Может, у него уже есть объект обожания? Странно, но Коля не наблюдал за Федором никаких подобных намеков. Ребята пытались общаться, как прежде, и у них, вроде бы, выходило, пока к ним в класс не перешел новенький. Гоголь его невзлюбил сразу. Новенький воспринимался для него угрозой, ведь вдруг он сможет заполучить внимание, а то и больше, от Федора.
Спустя пару недель после того, как к ним перешел этот парень, он уже показал себя с хорошей стороны. Харизма и соблазн, по нему страдали чуть ли не все девочки. В их числе, по всей видимости, был и Достоевский. Однако, Дазай, тот самый новенький, заинтересовал его исключительно в интеллектуальном плане. За эти пару недель Осаму уже успел похвастаться и повыкрикивать свои ненужные пять копеек. Брюнет не был из тех, кто долго думал, а уж тем более медлил, если дело касалось знакомства с тем, кто ему нравится, потому он сразу предложил новенькому пообщаться. Тот согласился. Слухи на счет этого распространились так же быстро, как и согласие Дазая. Николай пропитался обидой и ревностью, но покушаться не стал. Пусть Достоевский и сказал, что Гоголю никак не заслужить его любовь, это его не останавливало. Блондин пытался угодить своему возлюбленному. Делал, что угодно. Все, что тот захочет. Увы, проку не было.
Узнав, что шатен заинтересовал пассию Коли настолько сильно, что тот предложил пообщаться, Гоголь почувствовал предательство.
Прошло уже несколько месяцев с момента, как Федор и Осаму начали общаться. Они могли уже и друзьями называться — видно было. Гоголь, казалось бы, смирился со всем этим, приняв неизбежную реальность, но ему все еще было обидно. Видя, как Феде комфортно с шатеном, он предпочел отдалиться. Достоевский так просто это не оставил.
— Какого черта ты делаешь, Гоголь?! — грозно спросил брюнет.
— Ты о чем? — Коля пытался включить дурочка. — Я не понимаю тебя.
— Не притворяйся. Думаешь, я не вижу, как ты смотришь на Осаму? Как ты отдалился? Как ты избегаешь меня, — злобно молвил парень, но уже с ноткой грусти, сокращая дистанцию между ними.
— Федь.. Тебе показалось, я уверен, — сдавал заднюю Коля.
— Нет. Я знаю тебя, — более спокойно и разочарованно продолжал Достоевский. — Не надо пытаться меня обмануть.
После сказанного воцарилась тишина. Эти слова добрались до души, и Гоголь всхлипнул. Затем еще. И еще. Федор не вмешивался, наблюдая за этим. Он не хотел мешать выплескивать эмоции. Блондин неожиданно и обессиленно упал на поверхность, и это заставило Федю обеспокоено отреагировать. Лучшие друзья провели время, пусть и не в самой лучшей обстановке, но в нежной и теплой. Это и нужно было Николаю. Успокоившись, Коля извинился за причиненные неудобства, и они договорились провести время на днях, как в старые добрые.
Настал тот самый день. Ребята встретились в парке. Федор рассказывал обо всем, что произошло за момент, пока тот пытался отдалиться, а блондин внимательно слушал, иногда хихикая. В момент прогулки Николай почувствовал тепло и нежность, которых ему так не хватало от своего друга. Веселье постепенно сменялось на философию, как обычно и бывает на прогулках. Они к тому времени дошли уже до какой-то поляны и присели отдохнуть. Гоголь положил свою голову на колени Достоевского. Пока они разговаривали на не очень приятные и грустные темы, Федя перебирал его волосы, а в особенности косу. Такой жест друга заставлял парня смущаться.
— Коль, — спонтанно, но нежно обратился брюнет. — А как ты понял, что любишь меня? Ну, или же, тебя тянуло ко мне?
Гоголь не нашел что ответить, ведь не особо умел говорить о своих чувствах, в особенности таких. Подумав, он ответил: "Тянуло, и я не понимал почему. Задавался вопросом, мол, что же это? А понял, что люблю.. После твоего поступка.."
— Поступка? Ты про поцелуй? — спокойно спрашивал Достоевский, все также перебирая волосы друга. — Можно поподробнее и конкретнее?
— Да, про него, — вздохнул Коля. — Во время нашего поцелуя я наполнялся теплом и страстью. Я был счастлив, что это наконец свершилось. Я хотел этого, но избегал подобных мыслей. В области груди все было ватным, сахарным.. Я не знаю, как это объяснить более понятно. Это нужно прочувствовать.
Федор не спрашивал ничего, ожидая дальнейшего рассказа.
— После того, как ты разорвал поцелуй, я.. — парень сглотнул, и пару мгновений они сидели в тишине. — Я пошел мастурбировать. На это. На тебя.
— Ожидаемо, конечно, — плавно проговаривал он, смотря то на друга, то в небо. — Тебе понравилось?
Блондин и не знал, что ответить. Понравилось ли ему? Да. Хотел ли он об этом говорить настолько открыто, да и еще объекту симпатии? Нет, наверное? Гоголь, решив, что терять уже нечего, ответил сквозь ком в горле: "Да. Понравилось. Я бы.. разделил с тобой свою жизнь, сам знаешь. Я не врал в момент признания, Федь". Молчание... "Почему он молчит? Господи, я что, лишнего вывалил? — тревожные мысли бегали в его голове".
— Спасибо за ответы, но, — маленькая пауза. — Но я не знал, что ты так возбуждаешься от раскрытия своих чувств.
Коля не понял, что тот имел в виду, пока не поднялся и не посмотрел на свой торчащий бугорок в области органа. Он не знал, как отреагировать и что ответить. "Блять. Я возбудился от обычных действий друга.. У него на глазах. Сука, — размышлял блондин". Правда, Достоевскому не было до этого конкретного дела, и он сделал вид, будто ничего не было. Они принялись дальше прогуливаться, пока не стемнело.
Брюнет, придя домой, отсчитал количество времени, которое прошло с момента их знакомства с Дазаем. Не просто так он спрашивал своего «любовника» об этом. Федор не знал, чем считать свои чувства. Он был тем еще алекситимитиком, если честно. Несомненно, он понимал и признавал тот факт, что его тянет к Осаму, но почему? Они знакомы целое ничего, как думал он. Федя долго размышлял над этой всей ситуацией, но его мысли подвели его, сворачивая куда-то не туда. Ах, как же шатен был прекрасен в его голове.. Он фантазировал что-то, чего раньше и не было. "Боже? Что за.. — поймал себя на этих похабных мыслях он. — Какого черта.." Оклемавшись от своих размышлений, парень заметил, что, по всей видимости, возбудился. Каким образом? Почему? Федор был из религиозной семьи и, конечно, подобное считалось грехом, однако парень не особо и слушался родителей в плане религий и установок. Он принялся за дело. Спустя пару минут он эякулировал. Достоевский вытер свои руки и места, куда попало семя, салфетками, которые лежали неподалеку. Парень не особо желал медлить, потому назначил встречу с Дазаем на завтра.
Днем брюнет пришел на место и ожидал своего товарища. Он судорожно смотрел на время. Оказалось, это не Осаму опаздывает, а Федя пришел раньше. Наконец-таки шатен показался на горизонте.
— Ха-ха, извини, что опоздал, — шутливо говорил тот, как бы показывая, что ему и не особо важна пунктуальность. — Я просто кувыркался с горяченькими.
— Эм? Ладно, — Достоевский воспринял это шуткой и не придал значения. — Я хотел сказать, что меня к тебе тянет.
— В каком смысле? Извини, конечно, но на анальный секс я не готов пока что, — все еще отшучивался подросток, надеясь, что он неправильно понял.
— Я хочу узнавать о тебе больше, времени больше проводить. Сближаться, в общем, — Федор говорил об этом так, будто у него подобное каждый день. — Я тянусь к тебе. Ты тянешь меня к себе. Меня тянет к тебе. Так понятно?
Осаму не смел его перебивать, слушая, не отвлекаясь. То, с какой серьезностью говорил об этом брюнет, показывало, что он не шутит.
— Ха-ха.. Это весьма.. Мило? Забавно? Не знаю, — Дазай не знал, что и сказать. Ему впервые признаются парни. — Но я серьезно трахался с нашей одноклассницей, потому и опоздал. Извини, наверное, но это не особо взаимно. Ты крутой и интересный парень, но не настолько.
После услышанного Достоевскому как-то поплохело. Он знал, что исход будет таков, но все же надежда в глубине души была. Сглотнув ком в горле, он спокойно произнес: "Хорошо. Спасибо, что пришел и выслушал. К сожалению, мне пора". Осаму понимал, что его товарищу нужно побыть в одиночестве, потому не стал расспрашивать. Ему, впрочем, и дела-то не было. Они попрощались и пошли каждый своей дорогой.
Придя домой, Федор взял телефон в руки и начал писать единственному, кто был с ним рядом всегда. И будет сейчас, он был уверен.
— Гоголь, я сказал Дазаю, что меня тянет к нему, а он отверг меня.
— . . .
— Я понимаю, что это не особо и правильно. Ты любишь меня, меня же влечет другой, и вот тут я говорю тебе о таком, но..
Не успел Достоевский дописать и отправить сообщение, как ему раздался звонок от Николая. Он взял трубку.
— Федь, я буду рядом. Этот шатен кареглазый недостоин тебя, послушай, — пытался приободрить его блондин. — Я сделаю, что захочешь. Просто скажи.
— ..Спасибо, — медленно проговорил Федор. — Ты можешь приехать ко мне?
— ... Да. Что-нибудь захватить?
— На свое усмотрение.
— Буду скоро, — после этого брюнет сбросил звонок в ожидании, когда тот к нему приедет.
Прошло несколько минут. Может быть, 15-20. И вот, раздался звонок в дверь. Парень пошел и открыл ее, встречая перед собой старого доброго друга. Гоголь не особо знал, как вести себя в таких ситуациях. Нужны ли Федору объятия? Не нарушил бы он его личное пространство? На удивление блондина парень сам его обнял. Николай ответил на объятия, положив аккуратно пакет.
— Что в пакете? — отрываясь от Коли, спросил Достоевский.
— Алкоголь. Если быть конкретнее... Коньяк, — ответил он, улыбаясь.
Не медля, они прошли в комнату парня и уселись поудобнее.
— Хм? А где твои родители? Давно их не видел, — неожиданно спросил блондин, пока его пассия наливала коньяк в рюмки.
— Отец на ночной смене, а мать, — пауза. — Не знаю.
В ответ на услышанное Коля лишь кивнул, давая понять, что ему все ясно и затрагивать эту тему смысла нет, ведь они тут для другого. Гоголь не пытался вытянуть из своего друга слова, а просто выпивали по рюмке каждый раз, когда хотелось. Чтобы дело пошло быстрее, Николай предложил сыграть в игру. Он не прогадал с ее выбором. Федор совсем скоро уже был пьян и, как ожидал блондин, мог бы и заплакать, но этого не произошло. Достоевский просто выговаривался ему. Коле было больно и неприятно от осознания того, что не он стал тем, к кому тянуло Федю, но в такой момент он все подавил.
— Хуесос недоделанный, — агрессивно сказал пьяный Достоевский. В этом чувствовалась обида.
— Я и не знал, что ты материшься, — подкалывал его Николай.
— Боже.. — спонтанное молчание. Блондин думал, что его друг щас продолжит выливать свои чувства. — Ты все еще любишь меня?
От вопроса, который тот задал, Гоголь удивился. Разве это важно в такой-то момент?
— Мг. Да, — спокойно ответил Гоголь.
— Потрахаться хочешь? — сквозь икоту спросил Федор.
— Извини? — Коля не знал, что и ответить, пока тот смотрел своими пьяно-стеклянными глазами в его. — Я.. Я не думаю..
Не успел Николай договорить, как Федор полез к нему, а если быть точнее — к его половому органу. Ему удалось слегка поласкать его.
— Блять, Федя.. — сквозь легкое возбуждение произнес он. — С-сука.. мгх.
— Хочешь отсосу? — Достоевский не хотел останавливаться на простых ласках.
— "Хочу ли я? Блять, да. Хочу... — ответил тот мысленно" — Нет. Не нужно, — шел против себя блондин.
Федора не остановил такой ответ. Он знал, что конкретно щас Гоголь врет. Выпив еще одну рюмка горючего, он полез к паху друга. Николай не хотел сопротивляться, напротив даже. Его возбуждал нынешний вид Достоевского, а то, как он сам лезет к нему.. От возбуждения он хотел застонать, но знал, что это будет неправильно. Коля остановил свою пассию.
— Федор, нет, — холодно ответил он. — Не нужно. Я не хочу, правда.
— Пиздабол, — брюнет был уверен, что его собеседник врет. И он был прав.
— Пожалуйста, ложись спать. Ты совсем никакой, — уговаривал его Гоголь.
Спустя какое-то время уговоров и отказов на секс Достоевский наконец-то заснул. Николай был рядом, чтобы тот, если вдруг проснется, не подумал, что он один. Убедившись, что Федор крепко спит, Гоголь пошел справлять нужду в туалет. Лучше уж помастурбировать, чем воспользоваться моментом и трахнуть беднягу, ведь желание «пьяницы» было вызвано исключительно алкоголем и внутренней обидой. Его рука двигалась быстро, скользя по половому органу. Его фантазии были весьма извращенными. Однако, он не считал нужным торопиться, ведь, как правило, пьяные спят крепко и долго, потому он то набирал темп, то снижал, дразня себя. Гоголь даже соски себе «вывернул» в момент мастурбация. В итоге, он эякулировал. Причем сильно. Вытерев свое семя, он вернулся в комнату своего возлюбленного и лег спать. Быть может, Коля был и рад, что Федю отверг тот Осаму. Все-таки, владеть Достоевским он хотел. И хотел быть у него единственным.
