Роскомнадзор not love porn

Роскомнадзор постукивает пальцами по коленке, наблюдая, как Фикбук закрывает дверь в комнату Роскомнадзора. Его мама не должна вернуться раньше девяти, так что три часа у них точно есть. Роскомнадзор и остался бы, конечно, до ее прихода, но самому нужно быть дома не позднее половины девятого. Ничего особенного волнительного пока что не происходит, но Роскомнадзор всё равно успел вспотеть и словить, кажется, приступ тахикардии. Он цепляется пальцами за край шорт, безуспешно пытаясь зачем-то натянуть штанину на колено, и не смотрит на Фикбук, пока тот подходит ближе, усаживается рядом и включает компьютер. Проходит минута или десять — Роскомнадзор не уверен, что может в моменте адекватно воспринимать реальность — прежде чем Фикбук подает голос: — Ну… — звучит он не менее взволнованно, чем Роскомнадзор, но от этого только беспокойнее, — вот. Смотри, выбирай. Глаза поднимать страшно, но усилием воли сделать это всё же получается. Взгляд утыкается в экран, где много маленьких картинок с голыми людьми, сопровождающихся смешными пошлыми подписями. Роскомнадзор не может сдержать смешок, когда на глаза попадается «Шлюха и Шавуха», и это помогает хоть немного, но успокоиться. Волнение, однако, возвращается с новой силой, когда он начинает разглядывать картинки. Мужчины и женщины в самых разных позах, приближенные планы гениталий и лиц, на которых то ли слюни, то ли сперма — выглядит это всё совсем не привлекательно, если честно, но… Посмотреть надо. Роскомнадзору не хочется оставаться среди сверстников единственным лузером, который порно ни разу в жизни не видел, когда многие из них умудрились наложить лапу еще на родительские видеокассеты. Роскомнадзор очень сомневается, что сумел бы откопать что-то подобное у своих родителей. А время на пользование единственным в доме компьютером, для него строго ограничено и должно быть посвящено исключительно учебе. Даже сейчас, летом, ему разрешают только домашку на нем делать, изучать программу наперед и готовиться к ЕГЭ, потому что «вот в этом году его добровольно сдавали, а в следующем ведь могут и обязательным сделать!» От мыслей о грустном его отвлекает Фикбук, чуть пихая локтем в бок: — Ну, чего завис? Роскомнадзор бросает мимолетный взгляд в его сторону, но и этого достаточно, чтобы заметить покрасневшие уши. Хотя уши Фикбука в любых обстоятельствах сложно не заметить. Экран пестрит всё теми же картинками, и Роскомнадзор прокручивает колесико мыши, пытаясь найти что-то более-менее привлекательное. Останавливается на варианте, где парень и девушка на картинке просто целуются и даже пока стоят в одежде, и кликает по картинке, не глядя даже на название. Фикбу рядом напряженно молчит, потирая ладони о шуршащие шорты, и Роскомнадзор молчит тоже. Хочется, вроде, сказать что-то, чтобы избавиться от повисшей в воздухе неловкости, но… а что тут скажешь-то? Сердце так и продолжает колотиться, и Роскомнодзор смахивает пальцами пот с брови. Наверное, в жару вообще вредно так волноваться, но назад отступать уже точно поздно, потому что видео наконец подгружается и громкая музыка заставляет его вздрогнуть. Фикбук рядом дергается тоже и спешно тянется к колонкам, чтобы сделать звук раза в три-четыре потише. Роскомнадзор этому благодарен — не хочется беспокоиться, что соседи могут что-то не то услышать. В голову лезут тут же мысли о том, что бы с ним сделал отец, доложи ему кто, чем Роскомнодзор в свободное время занимается, и по спине пробегает мерзкий холодок. Он впивается ногтями в свою коленку, чтобы вернуться в реальность, и старается сосредоточиться на экране. Актеры действительно сначала целуются, сидя рядом на диване, и Роскомнадзор чуть выдыхает. Спустя минуту их поцелуи становятся более откровенными, звуки от них более влажными. Они снимают друг с друга одежду, что выше пояса, продолжают целоваться. Роскомнадзор не уверен пока, что чувствует. Происходящее на экране точно не отвращает его, как содержание некоторых картинок из тех, что он успел просмотреть. Волнение всё никак не отпускает — в груди трепещет всё и как будто давит, а нервный пот ощутимыми капельками стекает изредка по спине. Актеры трогают друг друга за руки, за спину и грудь — первое прикосновение к соску девушки заставляет ее тонко на выдохе простонать, и лицо Роскомнадзора от этого в мгновение нагревается. В животе чуть тянет, и это, похоже, всё-таки возбуждение. Это… странно, в каком-то смысле. Роскомнадзор привык дрочить только для того, чтобы избавиться от стояка, возникающего обычно самостоятельно — чаще всего по утрам. Он никогда не пытался как-то… намеренно себя возбуждать ради этого, а голые девичьи тела на пляже или в телеке вызывали смущение, но не более. Сейчас же в животе как-то щекотно, и Роскомнадзор сглатывает то небольшое количество слюны, что успевает скопиться в высохшем рту, продолжая наблюдать за происходящим на экране. Дела там развиваются довольно стремительно, напоминая, что смотрят они не просто кино, а всё-таки порно. Девушка стягивает с парня штаны, опускается перед ним на колени, берет без лишних церемоний в рот. Роскомнадзор не уверен, насколько ему приятна эта картинка, но парень на экране начинает мягко постанывать, и уже эти ощущения Роскомнодзор точно не спутает ни с чем другим — низ живота словно простреливает возбуждением, и рука неосознанно тянется по коленке выше, но тут внимание перетягивает другой звук. Тихий, но достаточно различимый при невысокой громкости колонок вздох со стороны. Фикбук Не то чтобы Роскомнадзор забыл, что он не один, но эта деталь в какой-то момент отошла на второй, а то и третий план в его восприятии. Только чтобы сейчас бронепоездом врезаться в грудь, заставляя лицо вновь вспыхнуть, а сердце пуще прежнего задолбиться о ребра. Про порно же забыть оказывается невероятно легко, потому что теперь Роскомнадзор , как бы ни старался, не может сосредоточить внимание ни на чем, кроме присутствия Фикбука. Глаза невидяще смотрят в экран, в периферии улавливая чужие голые коленки, одна из которых чуть трясется. Стоны актеров становятся похожи на фоновый шум, и в то же время слух ловит каждый шорох и каждый сдавленный вздох сбоку. Роскомнадзор понятия не имеет, что делать. Единственное отчетливое в моменте желание — сомкнуть колени и сжать посильнее бедра, но он выбирает стратегию притвориться мертвым. Рано или поздно это всё ведь закончится, правильно? Надо только дождаться, а разобраться со всем можно и потом. Роскомнадзор только благодаря тому, что сидит намеренно замерев, не дергается, когда Фикбук в отличие от него, раздвигает наоборот ноги чуть шире и коленкой задевает Роскомнадзора. Роскомнадзор только сильнее сжимает пальцами свою ногу Он пытается сосредоточиться на происходящем на экране — парень берет уже во весь голос стонущую девушку сзади, но это так… неинтересно. Механично, в каком-то смысле. Роскомнадзор этих людей не знает, и смотреть на них вот так скорее странно, чем возбуждающе. На другой же чаше весов — человек, сидящий рядом. Настолько близко, что они даже соприкасаются! Роскомнадзор не думает, что это делает из него… педика. Ну, логично ведь, что живой человек рядом будет волновать сильнее, чем какие-то там картинки — пусть и движущиеся, пусть и со звуком. Правильно же? Любопытство пересиливает, и Роскомнадзор рискует слегка повернуть голову, чтобы посмотреть на Фикбук . Взгляд цепляется за его коленку, ту самую, которая горячо и чуть влажно соприкасается с его собственной, и двигается по ноге выше. Ладони лежат на бедрах рядом с пахом, где довольно однозначно натянуты шорты, и Роскомнадзор , смутившись, поднимает глаза резко вверх, сталкиваясь с взглядом Фикбука. Тот румяный весь и дышит как-то тяжело — как и сам Роскомнадзор , впрочем. Внутри всё от его вида скручивает, и глаза приходится тут же вернуть на экран. Там девушка снова парню сосет, и смотреть на это сейчас, как ни странно, безопаснее всего. — роскомнадзор … — у Фикбука голос на середине слова пропадает, и он прочищает горло, прежде чем повторить: — роскомнадзор , ты не будешь… не будешь против, если я?.. — Что? — выходит как-то испуганно-пискляво, и Роскомнадзор жмурится на мгновение, пытаясь параллельно тоже вернуть себе нормальный голос. — Ты… что? — Ну, блин, — Фикбук фыркает шумно носом, — если я подрочу? Что более странно? Позволить другу подрочить при тебе, хотя ты парень? Или, наоборот, попросить этого не делать и создать впечатление, что тебя это почему-то волнует? Ответ слетает с языка раньше, чем Роскомнадзор успевает обдумать хотя бы один из этих вопросов. — Я не против. — Ага, — Фикбук говорит чуть сдавленно, а потом вздыхает как-то странно, будто хочет сказать что-то еще, но передумывает в последний момент. Роскомнадзор продолжает втыкать в экран и уже через пару мгновений слышит, как шуршат рядом шорты фикбука и вжикает молния. Слышит, как тот сплевывает себе в ладонь, как начинает чуть влажно дрочить. Пиздец. Пиздец, роскомнадзор никогда в жизни не был так возбужден — и дело вовсе не в порноролике, где девушка успела оседлать парня и с упоением и громкими стонами скачет теперь на нем. Хоть он и пытается сделать вид, что погружен в происходящее на экране, всё его нутро сосредотачивается на Фикбуке. Как тот дышит чуть чаще, как шуршат его треклятые шорты. Легкие звуки трения и жар, исходящий от его тела, которое, по ощущениям, находится непозволительно близко, пусть и точка соприкосновения у них лишь одна. Рука, наверное, просто от накопившегося напряжения вдруг резко дергается, задевая чужую коленку. — Прости! Прости, я случайно, она сама почему-то, я не знаю… — Роскомнадзор отдергивает руку, хватается за нее своей второй и сцепленными руками упирается в собственную коленку — ту, что не рядом с Фикбуком — Да всё нормально, роскомнадзор , ты чего, — Фикбук говорит немного с трудом, — а ты не хочешь, ну… Тоже? А то сидишь так. Что более странно?.. На этот вопрос у Роскомнодзора тоже ответа нет, но возбуждение и правда граничит уже с болезненным, поэтому он лишь как-то невнятно угукает и сжимает себя поверх шорт, едва сдерживая облегченный стон. Они ведь просто дрочат на порно, правильно? На самое обычное порно, не какое-то… странное. Ну и что, что находятся при этом в одной комнате? Это просто обстоятельства так сложились. Где еще Роскомнадзор мог бы вот так? А если у него и скручивает всё внутри до поджимающихся яиц, когда он слышит сдавленный скулеж Фикбука, а не мелодичные стоны девушки с экрана, то знать об этом кому-то вовсе не обязательно. Роскомнадзор еще с полминуты трогает свой член сквозь шорты, а потом всё же не выдерживает и чуть приспускает резинку — сразу и шорт и трусов, — вытаскивая его и обхватывая нормально. С головки течет смазка, а рука влажная от пота, но этого всё равно недостаточно, поэтому он плюет — буквально — на остатки приличия, следуя примеру Фикбука. Мокрой ладонью прикасаться к себе гораздо приятнее, и в этот раз Роскомнадзор не успевает заметить собственный стон, пока тот не срывается с языка, оглушая его самого. — Бля, роскомнадзор … — его имя на чужих губах звучит как стон тоже, и Роскомнадзор жмурится, чувствуя, как член дергается в руке. Соленый пот заливается в глаза, когда он через пару мгновений открывает их вновь. Проморгавшись, Роскомнадзор в очередной раз обращает внимание на их коленки, которые так и продолжают соприкасаться, слипшись уже, наверное, от влаги. — роскомнадзор , — Фикбук чуть бодает его коленкой, — Роскомнадзор , а не хочешь, ну… Знаешь, типа… — Что? — Роскомнадзор , кажется, ничего уже не знает в этой жизни. — Ну… подрочить друг другу? — не давая ему времени отреагировать, Фикбук спешно едва дрожащим голосом продолжает: — В смысле, ну, знаешь, типа… ощущения будут круче? Ну, из-за того что рука не твоя просто! А не потому что… че-то там еще. Знаешь, как если руку, короче, отсидеть и потом подрочить — только, ну… руку отсиживать не надо. — Я… — роскомнадзор не знает, кого благодарить за то, что они не смотрят сейчас друг на друга. Он не знает, какой вопрос задать себе на этот раз. Или боится узнать — не ответ даже, а сам вопрос. На секунду сжимая до боли веки, всё же думает: сколько еще времени пройдет до тех пор, пока роскомнодзор сможет попросить о таком какую-нибудь девчонку с рукой? То есть… Да когда в принципе он сможет попросить девчонку, хоть даже и без руки, о сексе? А рука фикбука ведь, в целом, ничем от руки какой-нибудь девчонки не отличается? Размером, разве что… Не давая себе времени развить мысль, он выпаливает: — Хорошо. — Что? — Фикбук спрашивает то ли удивленно, то ли просто запыхавшись. — Говорю, ладно, давай. Я согласен, — роскомнадзор свободной рукой сжимает с силой ткань шорт, — если… если ты серьезно. Он начинает уже сомневаться в своей адекватности — может, ему вообще всё почудилось, и никакого разговора про руки не было? Мысль снова не успевает развиться, в этот раз благодаря Фикбуку: — Да! Да, я… Я серьезно, — он к концу реплики притихает. Пару секунд Роскомнадзор слышит только громкие женские стоны и звук шлепанья кожи о кожу из колонок, а затем Фикбук выдыхает, и всё, на чем становится возможно сосредоточиться — прикосновение, сначала совсем легкое, его пальцев к бедру Роскомнодзора Фикбук поддевает его руку, просовывая свою под локтем. Тепло его ладони Роскомнодзора уже улавливает своей, когда понимает — надо отпустить. Сделать это сложнее, чем может показаться, и он медлит вплоть до тех пор, пока Фикбук не касается прямо так, легко обхватывая пальцами поверх его собственных. Роскомнадзор издает какой-то странный звук, определение которому дать не готов, и вытягивает руку из мягкого хвата чужой. Фикбук сжимает его член чуть крепче, и Роскомнадзор жмурится, выдыхая шумно носом. Это и правда иные совершенно ощущения, чем когда трогаешь себя сам. Лицо горит, капля пота течет по виску неприятной щекоткой, и роскомнадзор до боли сжимает свою коленку, когда Фикбук начинает двигать рукой. Хватка у него крепче, чем у самого Роскомнодзора , и дрочит он резче, и легкие, кажется, сейчас разорвутся. Этого не происходит, конечно, но уж лучше бы произошло — потому что вместо этого из них вырывается лишь протяжный высокий скулеж, сдерживать который становится невозможно. — Бля, — роскомнадзор упирается лбом ему в плечо, заставляя от неожиданности вздрогнуть, и говорит полушепотом: — Роскомнодзор, пожалуйста… Слова вынуждают опомниться — верно, они должны ведь дрочить друг другу. Роскомнадзор разлепляет веки, смотрит на их размытые коленки, на лохматые волосы Фикбука в периферии, на его руку у себя в паху. Понимает, что отступать некуда, и тянет руку тоже. Касается сначала кончиками пальцев и чувствует, как член под ними чуть дергается. Отстраняется сначала, больше от неожиданности, а потом сам себя мысленно отчитывает — ну, чего он, письки испугался? — и обхватывает уже крепче, чуть сжимая под самой головкой и проводя медленно вверх-вниз. Член горячий, влажный, отчего-то непривычно ощущается в руке. Роскомнадзор экспериментирует, оглаживает его пальцами, трогает головку, проходится большим пальцем по уздечке, шву и… Охает сдавленно, когда Фикбук его самого сжимает сильнее. Это возвращает в реальность — и как он вообще сумел настолько увлечься? — Роскомнадзор , — чужие губы задевают плечо, дыхание обжигает кожу даже через рукав футболки, — не… не дразнись. Лицо вспыхивает одновременно в смущении и возмущении — потому что что значит «дразнить»? Как будто он специально! Все возражения умирают на языке, когда Фикбук с едва слышимым «дай…» накрывает его руку своей и начинает дрочить в одном темпе им обоим. Роскомнадзору удается приловчиться к тому же ритму, но Фикбук свою руку всё равно не убирает. Их пальцы скользят и переплетаются, и дышать с каждым новым движением становится всё сложнее. Легкие горят так, будто он пробежал уже целый марафон, а от жары хочется расплавиться. Фикбук приподнимает голову, только чтобы уткнуться лбом ему в висок. Дышит шумно через рот, обжигая Роскомнадзору ухо и шею, и поскуливает едва слышно — или это он сам? Разобрать уже не получается, получается лишь продолжать двигать рукой и пытаться не задохнуться. Роскомнадзор мелко вздрагивает, когда чувствует мягкое прикосновение за ухом. Выдыхает судорожно, но не говорит ничего — и прикосновение повторяется. Он снова жмурится. Фикбук целует его шею? Чувствуя это еще раз, и еще, и еще, роскомнадзор убеждается — фикбук целует его шею. Это… это должно быть странно. Должно быть странно, но вовсе так не ощущается. Роскомнадзор сжимает Фикбука в ладони еще чуть крепче и наклоняет немного голову, подставляясь под чужие губы. Фикбук ведь не осудит? Внизу живота всё сводит, и Роскомнадзор совсем не следит уже за тем, что вылетает из его рта. Фикбук проводит носом у него за ухом, шумно втягивая воздух, а затем касается шеи куда более влажно — лижет. В голову залетает одна мысль — он же, наверное, такой от пота соленый, зачем Фикбук это делает? Но тому всё равно, он лижет снова и снова, и присасывается мягко к коже под самой мочкой, и Роскомнадзор неожиданно для самого себя кончает, как-то громко неловко пискнув. Он замирает на мгновение и лишь позволяет Фикбуку двигать своей рукой. Тот прекращает лобызать его шею и только дышит прерывисто, касаясь губами уха и нашептывая быстро«роскомнодзор …» Член в руке пульсирует, пачкая их переплетенные пальцы спермой. Фикбук совершает еще пару дерганных движений и замедляется, останавливаясь совсем. Голова у Роскомнадзор кружится, а в ушах шумит, но даже сквозь мнимую вату он понимает, что ничего, кроме их сбивчивого дыхания, не слышит. Приоткрыв глаза и потратив еще пару секунд, чтобы сфокусироваться на экране, он видит — ролик закончился, и сайт предлагает пересмотреть его, либо открыть что-то еще из появившихся в окошке превью. — Видео… — Роскомнадзор сглатывает сухо, — видео кончилось. — Оно давно, роскомнадзор , — Фикбук продолжает говорить ему тихо на самое ухо, и Роскомнадзора мурашит. Это так… это, наверное, так всё неправильно, но в то же время так почему-то хорошо. Они сидят пару минут в тишине, пытаясь отдышаться. Сперма на руках начинает понемногу застывать и стягивать кожу, и Роскомнадзор вытаскивает свою руку из чужой хватки, отпуская ставший совсем почти мягким член Фикбука. Тот почти сразу протягивает ему салфетку — как только успевает достать? — и Роскомнадзор благодарно протирает ей ладонь и свой пах. Прилив эндорфинов успевает чуть схлынуть, и сердце начинает вдруг биться с новой силой. Дискомфорт скручивается где-то в солнечном сплетении, а щеки снова обдает жаром. Что они только что сделали? — Фикбук?.. — он подает голос, заправив член обратно в трусы и натянув шорты. — М-м? — тот звучит отвлеченно, и Роскомнадзор поднимает голову, чтобы взглянуть на него. Дожидается, пока Фикбук приведет себя в порядок и посмотрит на него в ответ. — Это всё… Это ведь не значит ничего, правильно? — голос предательски дрожит, пусть Роскомнадзор и пытается сохранять хоть какое-то подобие невозмутимости. — В смысле, ну… Это же не делает меня — не делает нас?.. Фикьук смотрит на него, заломив как-то странно брови, — бегает глазами по лицу секунду-другую, затем выдыхает, улыбается чуть криво одним уголком губ. — Нет, Бро. Конечно, нет. — Просто… просто протянули друг другу руку помощи, да? — Ага, — Фикбук отворачивается, смотрит на часы на экране компьютера, — у нас ещё часа полтора-два есть до того, как тебе надо будет выходить. Хочешь, фильм какой-нибудь можно глянуть? — Ага, — он отвечает в тон фикбука. Всё хорошо. Подумаешь, ничего такого. Сейчас они посмотрят что-нибудь — что-нибудь, где не будет никаких совокупляющихся людей, а о случившемся просто забудут. Только в ночи, лежа у себя в кровати и безуспешно пытаясь заснуть, Роскомнадзор понимает — забыть не получится.