(Не)знакомый

Сеул окутала тьма, утомлённые люди спешили домой после изнурительного рабочего дня. Улицы гудели от шума автомобилей, а тротуары были заполнены людьми, идущими торопливым шагом. Одни спешили домой, чтобы скорее оказаться в тёплой кровати, а другие — в шумные бары или тихие ресторанчики, чтобы снять напряжение после трудного дня.  Ты всегда была из тех, кто предпочитал тишину и покой дома. Но сегодня все было не так. Ты пропустила свой обычный поворот и слилась с шумной, кричащей толпой людей, среди которых ощущала себя чужой и немного потерянной. К удивлению, твои ноги вели тебя не к знакомому дому, а к небольшим палаткам, расположенным вдоль улицы, которые обещали облегчение от накопившегося напряжения. Впервые в жизни ты шла не домой, а в те самые палатки, где можно было забыться, раствориться в звуках города и в алкоголе, чтобы не думать о том, что с тобой происходит. Твоя привычная жизнь, полная планов и целей, похожая на идеально выстроенную картинку, треснула, и ты не знала, как её теперь склеить. Ты оказалась в одиночестве за самым дальним столиком, незаинтересованно глядя в одну точку. Тебя отвлекла хозяйка заведения, которая поставила перед тобой бутылку соджу и одну единственную рюмку.  — Только соджу? — на её морщинистом лице застыло удивление, она пробежалась по тебе изучающим взглядом. — Может перекусите? — женщина поджала губы, явно жалея тебя.    В воздухе стоял приятный запах уличной еды, но ты не чувствовала, что голодна. Ты напротив была уже сыта.  — Спасибо, но я возьму только соджу, — вежливо ответила ты сиплым голосом и вяло улыбнулась. Этого было достаточно, чтобы тебя оставили наедине с бутылкой.  Ты огляделась, до тебя вдруг донёсся шум, который раньше словно был приглушённым. Ты даже не заметила, как шумно тут было на самом деле. Все эти люди, которые счастливо смеялись и вели оживленную беседу, казались тебе частью совершенно иной реальности, недоступной для тебя.  Ты никогда не пила. Ты была из тех, кто вёл здоровый образ жизни, много работал и учился. Однако тяжелая неделя, бесконечные дедлайны, тревога, одиночество, которое давило на тебя, как огромный камень, сжали твоё сердце в тиски. Ты чувствовала, как накатывается волна безысходности, и тебе просто хотелось убежать, отключиться от реальности. Раньше ты уходила утешение во сне, но бессонница лишила тебя единственного удовольствия, подтолкнув к пропасти, в которую ты уже была готова прыгнуть добровольно.  И вот, ты сидела здесь, на улице, с рюмкой соджу, которое заказала впервые в жизни. Прохладный ветер трепал волосы, касался оголенной кожи, но ты ощущала приятное тепло. Ты делала маленькие глотки, морщась с непривычки. Вкус был резким, обжигающим, оставляющим после себя легкое покалывание на языке. Каждый глоток соджу был как удар по голове, он заставлял тебя забыться, отключиться от напряжения и тревог, которые так долго мучили тебя. Кто бы мог подумать, что ты окажешься здесь и в таком состоянии… Раньше ты и мысли допустить не могла о том, что будешь пить, так ещё и в одиночку.  Со временем твои мысли стали туманными и нечёткими. Мир вокруг затемнился, звуки стали глухими и неразборчивыми. Ты откинулась на спинку стула и закрыла глаза, устало потирая переносицу. Теперь ты ясно понимала, что всё это время была кем-то другим, идеальной картинкой, фальшивкой… Слёзы скопились в уголках твоих глаз, которые ты тут же подавила. Желания плакать не было, ведь уже было слишком поздно.  Ты взглянула в сторону, с твоих губ сорвался горький смешок. Сожалела ли ты, что жила так? Ты и сама не знала ответа на этот вопрос. Отчего-то он казался тебе тяжёлым, даже тяжелее, чем экзаменационные вопросы по математике. Это было что-то, с чем тебе не хотелось разбираться. Не сейчас. Осознав, что тебе пора домой, ты потянулась к телефону, взглянула на время. Прошло два часа. Столы поблизости опустели, остались лишь ты и мужчина, что, вероятно, тоже был в отчаянии. Его галстук небрежно болтался на шее, белая рубашка была запачкана чем-то, а около стола, на земле, скопилось немало пустых бутылок. Он схватился за волосы, бормоча что-то под нос, пока его телефон разрывался от звонков. Ты тут же отвела взгляд, не желая смутить незнакомца, и постаралась медленно встать с места, но вдруг села обратно. Ноги отказывались куда-либо идти.  — Нужно позвонить Чанбину, — пробормотала ты и устало потёрла глаза. Всё стало размытым, нечётким. Тебя клонило в сон. — Где же номер Чанбина… — нетерпеливо, почти с раздражением, выдохнула ты, листая контакты.  В обычный день ты бы позвонила Бан Чану, своему близкому другу, который наверняка в это время трудился в студии или тренировался, но тебе было слишком стыдно показаться ему в таком состоянии и совсем не хотелось грузить его. Зная Чана, ты могла с уверенностью заявить, что он бы бросил все свои дела и примчался бы к тебе, а затем, беспокоясь, стал бы носиться с тобой, как настоящий отец. Да, ты могла доверить ему всё, но не это. Тебе показалось унизительным, если он вдруг увидит тебя такой. Ты обязательно хотела скрыть это от него и знала, что Чанбин поможет. Он всегда был тем, кто прикрывал тебя. Со был тебе как старший брат, который всегда согласится на шалость, подурачится с тобой, но при этом в нужный момент выслушает, поддержит и даст совет. Сфокусировав взгляд на экране, точнее, попытавшись, ты тыкнула на кнопку вызова и стала массировать переносицу. По твоим расчётам Чанбин должен был уже закончить тренировку и направляться в общежитие, так что он вполне мог подобрать тебя по дороге и отвезти домой. Он частенько забирал тебя после работы, если у Чана возникали срочные дела. Гудки казались тебе слишком длинными, слишком громкими. Ты была готова сбросить и позвонить Минхо, а если тот не ответит, то Феликсу, затем Хёнджину, Джисону, Сынмину, который, вероятно, не возьмёт трубку, так как занят, и Чонину. А если никто из них не ответит, то ты бы позвонила… Чану? Он всегда отвечал на твои звонки, будь это день или ночь. Подруг-то у тебя не было. Был только Чан и его дети, которые приняли тебя с особой теплотой, за что ты была им благодарна. С ними ты никогда не чувствовала себя слишком одинокой. — Т/и? — послышался удивлённый голос из трубки. Ты тут же обрадовалась, уголки твоих губ дёрнулись вверх. Тебе всё-таки не придётся позориться перед Чаном.  — Чанбин… — с тяжёлым вздохом пробормотала ты, пытаясь собраться с мыслями, — ты закончил тренировку? — вышло нечётко, язык заплетался, но ты надеялась, что Со всё понял.  — Чан… Бин? — вторил голос с тем же удивлённым тоном, что и прежде, однако парень сразу догадался, что что-то не так. Из-за шума проезжающих машин, вопящих мужчин позади и ветра ты едва слышала голос друга, да и мысли твои путались всё сильнее. Тебе хотелось поскорее вернуться домой, но ты успокаивала себя тем, что сможешь подремать в машине Чанбина. Он ответил на звонок, а значит, ты уж точно не останешься здесь одна. — Я… Я сделала глупость, — призналась ты шёпотом, тяжело сглотнула и вдруг горько усмехнулась. Почему-то ты надеялась на то, что Чанбин не услышал.  — Глупость? — вновь повторил Со, ты рассмеялась, чем заставила парня занервничать. — Где ты? Что случилось? Я сейчас приеду, — его тон сменился серьёзным, с нотками беспокойства.  Ты стала кусать губы, колеблясь. Тебе вдруг захотелось вновь убежать, заверить Чанбина, что это просто шутка, сбросить звонок и похоронить этот секрет, больше не вспоминая об этом никогда, словно этого вечера не было вовсе. Чанбин наверняка примчится сюда, увидит тебя в таком состоянии, утешит и смолчит, но завтра вам придётся вернуться к этому разговору. Со не тот, кто оставляет всё как есть. Он обязательно захочет решить твои проблемы.  — Сможешь забрать меня домой? — сипло выдала ты, глаза стали мокрыми от слёз. Ты старалась проморгаться, но лишь тихо выругалась, ведь теперь ты совсем ничего не видела, лишь размытый свет от фонарей, что слепил глаза. — Чанбин… — сорвалось с твоих губ, голос дрогнул. Это прозвучало так жалко, так болезненно, отчаянно, что у парня на той стороне трубки вдруг сжалось сердце.  Чанбин всё поймёт. Ты твердила себе это каждую секунду, повторяя как мантру.  — Конечно, милая. Конечно, я заберу тебя. Всё будет хорошо, слышишь? Я заберу тебя, где бы ты ни была, и отвезу домой. Только скажи, где ты, — взволнованно, но так ласково протараторил голос, ты услышала, как захлопнулась дверь, а затем тяжёлое дыхание Чанбина. Кажется, он бежал.  Втянув воздух ртом, ты облизала сухие губы и огляделась. Пелена и больше ничего. Ты была готова расплакаться или рассмеяться от абсурда, ты и сама не понимала. Тебе пришлось приложить усилия, чтобы вспомнить дорогу. Твоя работа находилась в десяти минутах ходьбы, но ты искренне надеялась, что Чанбин сориентируется. Ты не особо знала Сеул. У тебя были только две точки: дом и работа. — Я пьяна, Чанбин, — со смелостью призналась ты, почти плача. — Я так устала… Мне так хотелось сбежать, — шептала ты, прикрыв глаза ладонью. — Пьяна? Т/и, почему ты не рассказала мне? Чану?.. Ты ведь знаешь, что мы всегда рядом, — теперь Чанбин звучал ещё более раздосадованным и обеспокоенным. Это разбивало тебе сердце. Вот почему ты молчала. — Что случилось, милая? Ты ведь совсем не пьёшь, — тяжёлый вздох сорвался с губ Со. — Мне кажется, я всегда была кем-то другим, хотела быть идеальной, — разочарованно пробормотала ты, отрешённо глядя в сторону. Слёзы больше тебя не беспокоили, лишь прохладный ветер продолжал трепать волосы, пытаясь сковать твоё тело, но алкоголь помог тебе согреться. Тебе оставалось вздыхать с досадой, чувствуя одновременно незнакомую тебе прежде лёгкость и какую-то печаль. — Это так выматывает, — ты качнула головой, говоря это больше себе. — Я знаю, Т/и, знаю. Ты так всегда стараешься, и я горжусь тобой, но не пытайся справиться со всем в одиночку. Ты не одна. Голос Чанбина тебя успокаивал. Ты вслушивалась в его дыхание, голос, прикрыв глаза. Стало спокойнее. Казалось, все звуки резко затихли. Остались ты и Чанбин. Однако перед глазами ты видела лицо Бан Чана. Его ласковую улыбку, полюбившиеся ямочки на щеках и взгляд, наполненный нежностью.  — Приезжай скорее. Я так хочу тебя увидеть… — слетело с твоих губ. Слова, адресованные Кристоферу. Он точно захватил твой разум. — Хочу обнять тебя, Чан… Бин, — резко исправилась ты, мысленно ругая себя и мотая головой, как бы пытаясь прогнать мысли о Чане.  Чанбин вздохнул с каким-то огорчением, но решил оставить твои слова без ответа. Ты закусила губу, но успокоила себя тем, что это лишь пьяный бред и ничего больше.  Чанбин всё поймёт.  — Я уже выехал. Сможешь точнее описать где ты? — мягко уточнил он. Косо, криво, запутанно, но ты всё же объяснила другу дорогу, и он заверил тебя, что разберётся. — Говори со мной, хорошо? Не отключайся, — попросил Со, пытаясь тебя разговорить. Ты закивала, но выдохнула смешок, осознавая, что тебя видит лишь тот незнакомый мужчина за соседним столом. Его взгляд тебе не понравился: любопытный, изучающий. Однако он вновь отвлёкся на звонящий телефон, позабыв о тебе.  — Хорошо, — ответила ты, с опаской глядя на незнакомца. — Чанбин… — позвала ты его, вдруг вспомнив о кое-чем и потеряв к тому мужчине всякий интерес.  — М? Всё в порядке?  — Да, просто… Прошу, не говори об этом Чану, — почти умоляюще произнесла ты и закусила губу, опустив взгляд на стол и разглядывая царапины на нём. — Хорошо? Он не должен знать… Бан Чану незачем знать, — вторила ты, запустив пальцы в спутанные ветром волосы. Со замолчал. Казалось, он погрузился в раздумья.  — Чанбин! — нетерпеливо выдала ты, чем заставила прохожих обернуться, но их взгляды совсем тебя не волновали. Сейчас тебя волновал только один человек. И это Бан Чан. — Не волнуйся, Т/и, я ничего не расскажу ему. Мне просто любопытно… почему? Вы ведь так близки, — искренне недоумевал парень, и ты могла понять, почему. Он был прав.  Было странным скрывать такое от близкого друга, ведь Чан всегда был искренен с тобой, даже когда выпивал он сам. Порой он мог переборщить с алкоголем, но осознанно, чтобы убежать от всей ответственности, что легла на его широкие плечи. В этом вы были с ним похожи, но отличие в том, что он звонил тебе сразу, а ты же всячески старалась, чтобы Бан об этом не узнал. В такие моменты ты всегда приезжала к Чану, чтобы утешить его, забывая о работе, о делах и обо всём, стремясь залечить раны друга. Он бы понял тебя, и ты это знала, но почему ты по-прежнему так отчаянно хочешь избежать встречи с Чаном сейчас?.. Ты вдруг судорожно вздохнула, облизала губы и откинула голову назад, разглядывая звёздное небо, словно там находится ответ на вопрос Чанбина. Парень не торопил тебя, лишь вслушивался в твоё тихое, но такое беспокойное дыхание. Ему хотелось поскорее приехать, забрать тебя с небезопасной, по его мнению, улицы и крепко обнять. Он желал защитить тебя, дать понять, что ты не одна.  — Мне стыдно, — в очередной раз призналась ты. Алкоголь и правда развязал тебе язык. В обычном состоянии ты бы никогда не рассказала, что у тебя на душе, да и в принципе бы продолжала строить из себя мисс «со мной всё в порядке». Все, конечно же, знали, что это не так, но не смели давить, а лишь старались страховать тебя на твоём нелёгком пути. — Что он скажет, когда увидит меня такую, Чанбин? Я всегда так храбрилась перед ним, строила из себя всезнайку, а где я сейчас? — твой голос сорвался, ты была на грани разрыдаться, стоило тебе только представить Чана перед собой. Казалось, все сдержанные эмоции теперь выходили наружу.  Нет. Ему ни за что нельзя здесь быть. Ему нельзя об этом знать. Чанбин внимательно слушал, сжимая руль и оглядывая местность. Он был уже рядом.  — Он скажет, что в этом нет ничего постыдного, Т/и. Ты держалась так долго, совсем одна… Это всё равно произошло бы однажды, ты ведь не стальная. Просто знай, что мы никогда не осудим тебя. Чан особенно волнуется за тебя. Ему грустно, если грустно тебе, он счастлив, если счастлива и ты. И если он увидит тебя сейчас такой, то крепко-крепко обнимет, чтобы ты не чувствовала себя одинокой. Ты важна, Т/и. Для Чана и для всех нас, — Чанбин говорил это очень спокойным голосом, с такой нежностью, что ты больше не могла сдерживать слёзы. Тебе оставалось лишь всхлипывать в трубку и раздражённо вытирать мокрые дорожки с щёк. — Я уже рядом, моя милая. Дождись меня, хорошо?  Ты шмыгнула носом и шёпотом ответила ему, словив сочувственный взгляд хозяйки палатки. Она молча положила перед тобой несколько салфеток и шоколадку, чтобы хоть как-то утешить. Ты слабо улыбнулась ей и благодарно кивнула. На удивление, сладость шоколада и правда взбодрила тебя. Ты задумчиво разглядывала упаковку, словно тебе и правда было интересно, хотя ты просто пыталась скоротать время.  — Где же Чанбин? — бормотала ты в пустоту, стала оглядываться, но мало что разглядела: всё казалось размытым.  Вернувшись в прежнее положение, ты заметила перед собой силуэт. До твоих ушей донеслось тяжёлое дыхание, словно кто-то пробежал марафон. Ты нахмурилась.   — Всё в порядке? — послышался взволнованный голос.  Подняв голову и протерев глаза пальцами, ты увидела перед собой незнакомца. Это был не тот мужчина, что сидел за соседним столиком, а другой. Он был значительно выше тебя, атлетически сложенный, широкоплечий и довольно симпатичный. Ты понятия не имела, кто это. — Вы это мне? — непонимающе бросила ты и принялась смотреть по сторонам, пытаясь найти того, к кому мог обращаться парень. Однако за твоей спиной никого не оказалось, что вызвало твоё недоумение. — Мне же? — повторила ты, указывая на себя рукой, как бы уточняя.  На незнакомце была чёрная кепка, толстовка того же цвета, что была расстёгнута и открывала вид на белую майку, облегающую тело, и шорты чуть ниже колена. Тоже чёрные. — Бан Чану тоже нравится чёрный цвет, — с усмешкой подметила ты, не рассчитывая на то, что незнакомец услышал твои слова. Какое-то время парень стоял неподвижно, но после шумно вздохнул и мягко улыбнулся.  — Да, вам, — подтвердил он и кивнул. — Могу я составить Вам компанию? — брюнет поднял брови и склонил голову набок, ожидая твоего ответа. С твоих губ сорвался протяжный вздох. Чанбина было не видать. Ты вдруг подумала о том, что это хороший способ скоротать время. К тому же, незнакомым людям всегда легче выкладывать свои переживания, нежели близким.  — Вам тоже одиноко? — поинтересовалась ты, глядя на парня снизу вверх и откусывая шоколад, что мгновенно начал таять во рту.  Он расплылся в дружелюбной, понимающей улыбке и вновь кивнул, но за стол не садился. Ему нужно было твоё согласие. Это внушило тебе доверие.  — Да, очень, — быстро согласился он.  — Хорошо. Мы можем поговорить, пока не придёт мой друг. Глаза незнакомцы засияли, и он опустился на соседний стул, напротив тебя. Взгляд его упал на одинокую рюмку и пустую бутылку из-под соджу.  — Тяжёлый день? — вдруг спросил он, кивнув в сторону увиденного.  Ты подавила очередной вздох и лишь кивнула, отведя взгляд в сторону.  — На самом деле я совсем не пью… Никогда не пила, — честно ответила ты, — но мне вдруг начало казаться, что я медленно схожу с ума. Я всегда думала, что я сильнее этого, что выдержу, но повторяющиеся дни, одиночество, ненавистная работа… Я так хотела сбежать, перестать чувствовать себя жалкой и подавленной. Я просто хотела исчезнуть. Ты и сама не понимала зачем говоришь всё это, но тебе хотелось наконец-то сказать кому-то об этом вслух. Быть честной.  — Знаете, порой привычка держать всё в себе подобна яду: он убивает вас медленно и беспощадно. Вам кажется, что это пустяк, раз ваше тело не ранено, нет царапин, синяков, но внутри вы погибаете. Если болит душа, то непременно заболит и тело. Это лишь вопрос времени. Вот почему важно заботиться и о внутреннем состоянии. Казалось, парень проникся твоей историей. В его глазах ты отчётливо разглядела сочувствие и беспокойство. Тебе хотелось, чтобы он продолжил говорить, что он и сделал:  — Возможно, у вас есть близкие, которым вы сможете открыться? — ты сразу же подумала о Чане, но промолчала. — Если по какой-то причине вы не хотите делиться с ними, то у вас есть шанс выговориться мне. Мы совершенно незнакомые друг другу люди и вряд ли встретимся ещё раз, так что это отличная возможность, вы так не считаете? — его губы тронула ободряющая улыбка.   Ты недолго думая согласилась. Он был совершенно прав. Это было то, в чём ты нуждалась. Ты рассказала ему всё, о чём молчала многие годы. Тебе казалось, что ты никогда не сможешь произнести всё это вслух, но незнакомец внимательно слушал тебя, за что ты была ему очень благодарна.  — Вы невероятная личность, — сказал он, глядя тебе в глаза и грустно улыбаясь. — Я рад, что вы наконец-то осмелились вылить всё, что держали в себе. Это так нелегко, — покачал головой парень.  Он не жалел тебя, скорее, сочувствовал и… быть может, восхищался? От этого ты почувствовала себя лучше.  — Спасибо вам, — прошептала ты, ощущая облегчение, охваченное волной смущения: какой-то незнакомец знал о тебе всё, о твоих уязвимых местах. На мгновение тебя охватили страх и сомнение, но добрый взгляд парня успокоил тебя. — Как вас зовут? — сменила ты тему, натянув привычную улыбку, ту самую, которой ты улыбалась всем на протяжении всей жизни. Маленькое, заученное движение, но такое ненавистное тебе. — Крис, — коротко ответил парень. Улыбка исчезла с его лица. — Не улыбайся, если не хочешь. Теперь ты не обязана притворяться, что у тебя всё в порядке, — будто прочитав твои мысли, сказал Крис, застав тебя врасплох. Ты послушалась его, но теперь твои брови были нахмурены.  — Крис? — переспросила ты, хлопнула глазами, медленно всматриваясь в лицо напротив. Совсем не похож на Чана. — Моего лучшего друга зовут так же, — при упоминании Бана ты не сдержала тёплую улыбку. — Правда? Кажется, вы очень близки, — заметил брюнет, пряча веселую улыбку за длинными пальцами и чуть наклоняясь вперёд. — Расскажешь о вашей дружбе? Ты мигом закивала головой, погружаясь в воспоминания. Ты вдруг забыла о том, что ждёшь Чанбина, и теперь собиралась рассказать о том, как дорожишь Бан Чаном.  — Да, мы и правда близки, — согласилась ты, глядя куда-то за спину парня. — Чан единственный, кто у меня есть. Он заменяет мне всех: подруг и даже семью, — разоткровенничалась ты, а Крис лишь понимающе кивнул, не перебивая тебя, — но порой мне нелегко находиться с ним рядом.  Ты заглянула в глаза брюнету, будучи честной вновь. Никто из вас больше не улыбался. — Почему? — он стал неожиданно серьёзным, заставляя тебя растеряться. Теперь новый знакомый чем-то напомнил тебе Чана, когда тот был опечален. —  И почему ты не смогла рассказать ему о своих переживаниях? Уверен, он бы понял тебя, если бы ты была честна с ним, — не унимался парень.  Он вновь был прав.  — У меня есть на то своя причина. На оба  твоих вопроса у меня один ответ, — ты сделала глубокий вдох, подняла взгляд к небу, как делала каждый раз, когда колебалась. Ты раздумывала, стоит ли говорить ему и об этом.  Взглянув на Криса, такого сосредоточенного и серьёзного, ты вдруг заговорила: — У меня к нему чувства. Он так сильно мне нравится, что я боюсь навредить ему. Чанни так сильно о всех беспокоится, что порой забывает о себе. Да, он заботится обо всех, кроме себя, — ты покачала головой, продолжая смотреть на Криса. Парень удивлённо хлопал глазами, на пухлых губах застыла смущённая улыбка, а кончики ушей, кажется, покраснели? — Вот почему я позвонила сегодня другому другу, вместо Чана. Я не хочу, чтобы он беспокоился и за меня. У него и так хватает своих переживаний. А ещё… Я бы наверняка разболтала ему о своих чувствах. Это могло бы разрушить нашу дружбу, а я не хочу терять Чана. Теперь вид у Криса был поникший. Он слушал тебя, сжимал и разжимал кулак на столе, нервно покусывая нижнюю губу и задумчиво глядя в сторону.  — Попробуй быть честной с ним, как сегодня была честна с собой, — посоветовал парень, вынырнув из собственных размышлений. — Если Чан и правда хороший друг, то ничего не сможет разрушить вашу дружбу, особенно твои чувства к нему. Кто знает, может он чувствует то же самое, — как-то таинственно произнёс Крис, улыбнувшись краешком губ, показывая ямочки на щеках, что скрывались прежде.  — Я не пара ему, — мрачно отозвалась ты, помотала головой, как бы отрицая слова Криса. — Чану нужен кто-то, кто осветит ему путь, сделает его жизнь ярче, а я — тьма. Я сделаю всё лишь хуже, — обречённо выдохнула ты. На кончике языка чувствовалась горечь после сказанного, ты вдруг пожалела, что заказала лишь одну бутылку соджу.  — А в чьей жизни не существует тьмы? — парень вопросительно поднял брови. — Не повидав тьмы, мы бы не знали ценности света. Твоя тьма — не приговор. Возможно, в жизни твоего друга ты выступаешь именно за свет, который он научился ценить. Не решай за других, не поговорив о чувствах напрямую, — Крис был всё так же серьёзен, однако черты его лица смягчились. Отогнав накатившую было печаль, ты улыбнулась.   Ветер наконец одержал победу в вашей битве «кто кого» и всё же смог сковать твоё тело. Ты поёжилась, обняв себя руками. В твоей голове продолжали крутиться слова Криса, точно заевшая пластинка.  — Ты прав. Я буду с ним честна, — ты кивнула, соглашаясь. Ваши взгляды пересеклись. Крис тяжело вздохнул и вновь подался вперёд, но не слишком близко. Отчего-то ты опустила глаза вниз. — Ты узнала меня, — констатировал  парень, понизив голос до бархатного шёпота. Ты вновь подняла глаза, сталкиваясь с его — почти чёрными. Он находился на расстоянии, но ты могла ощутить его горячее дыхание.  Тебя застали врасплох, но ты оставалась спокойной, благодаря выпитому соджу.  — Теперь ты всё знаешь, — ты печально улыбнулась, пожала плечами и вдруг выдохнула смешок от абсурдности ситуации. — Насчёт Чанбина… — начала ты, но Чан тут же оборвал фразу, не дав тебе закончить: — Он сладко спит в комнате Хёнджина, пока тот практикуется, — поведал тебе Кристофер. На пухлых губах Бана играла усмешка, однако он вовсе не насмехался, а лишь показывал, что всё в порядке, что эта ситуация не так страшна, как могло показаться тебе.  — Чёрт, — выругалась ты и рассмеялась, закинув голову назад. Чан подхватил твой смех. — Это всё Чанбин! Он поменял ваши фотографии в контактах местами, мол, так веселей. Этот ребёнок… — ты устало покачала головой и потёрла переносицу. Прохлада слегка отрезвила тебя и ты ощутила смущение. Теперь твоя очередь краснеть.  — Я правда рад, что ты позвонила именно мне, — искренне признался Чан, глядя на тебя с нежностью, что приходилось прятать прежде, — теперь я стал понимать тебя лучше. Я постараюсь уберечь тебя и стану светом в твоей жизни. Только будь честна со мной. Всегда. Идёт? — он протянул тебе мизинец, желая закрепить обещание. Ты несколько секунд смотрела на его руку, закусив губу до боли, но всё-таки скрепляя ваши мизинцы.  — Спасибо тебе, Чан… — прошептала ты, не сдержав улыбки, вялой, слегка измученной, но искренней, — за твои слова, за то, что ты рядом.  — Ты так часто благодаришь меня, но сама не замечаешь, что делаешь для меня то же самое. Ты удивительная, Т/и. Я бы не хотел, чтобы ты забывала об этом, — теперь Бан взял твою руку в свою и нежно поглаживал большим пальцем, успокаивая. — А ещё я никогда не слышал столь интересного признания… — он не сдержал смешок, на что ты зажмурила глаза, чувствуя как краснеет лицо от стыда.  — Крис, я тебя сейчас поколочу, — пригрозила ему ты и свободной рукой поспешила прикрыть пылающее лицо. Парень рассмеялся, тут же ласково отодвинул твою руку, чтобы полюбоваться твоим смущённым видом. — Ты тоже мне нравишься, так что я рад, что могу теперь в этом признаться. Мне казалось, что моё признание всё лишь усложнит, но сейчас понимаю, что мне стоило сделать это раньше. Хотя, если быть честным, твоё признание было намного эффектнее, которое я обязательно запомню. Не узнать того, кто нравится… — вновь усмехнулся Чан, вынуждая тебя вскочить со стула и начать в шутку его колотить.  Бан звонко рассмеялся, привлекая взгляды прохожих, после чего поймал твои руки и завлёк тебя в тёплые объятия.  — Ты говорила, что хочешь обнять меня, — напомнил он, когда ты несильно пихнула его в бок.  — Чанбина, а не тебя! — возразила ты, нагло привирая, но выпутываться из объятий не стала. Ты наконец-то почувствовала себя в безопасности.  Теперь Чан стал нежно поглаживать тебя по спине, покачиваясь из стороны в сторону. Ты забралась руками через расстёгнутую толстовку и обвила руками его торс, чувствуя жар, исходящий от тела Кристофера.  — Чан… Бин! — дразнил тебя Бан, на что ты сжала торс парня так сильно, как только смогла. Он в шутку закашлялся, а ты прикрыла глаза, вслушиваясь в его сердцебиение. — Больше не пытайся скрыть свою боль, хорошо? Я всегда буду рядом, чтобы облегчить твою ношу и утешить, — ласково произнёс парень и оставил поцелуй на твоей макушке.  — Хорошо, — ты кивнула, держа глаза закрытыми и расплываясь в счастливой улыбке.  Ты больше не чувствовала никакой тревоги, беспокойные мысли, что терзали тебя годами, покинули твой разум. Ты впервые ощутила лёгкость в душе. Тебе казалось, что ты найдёшь утешение в выпитом алкоголе, но твоим утешением всегда был Бан Чан.