Too sweet

      С тех пор, как они впервые отпраздновали Новый Год все вместе на фестивале, это стало их приятной традицией. Как Новый Год встретишь, так его и проведёшь, и они хотели проводить все года вместе, как большая семья, которой они стали за всё то время, что они знакомы – а это уже почти двадцать лет!              Время новогодних праздников, которое для них теперь называется скорее не каникулы, а отпуск, они предпочитают проводить вместе. Гулять, оставаться с ночёвкой или что-то ещё – не важно, главное, чтобы рядом.              Поэтому, когда Шиничиро в один из январских дней позвал её на свидание, она обрадовалась, но чем-то удивительным для неё это не было. И, соответственно, от этой прогулки она не ожидала ничего из ряда вон выходящего.              Подобрала красивое платье, если они решат зайти куда-нибудь, сделала симпатичный макияж, уложила волосы. Ей всегда неописуемо приятно, когда Шиничиро делает ей комплименты, и даже просто видеть блеск в его глазах. Она знает, что в её глазах такой же.              Он приезжает за ней в три часа, когда короткий зимний день ещё не стал длинным вечером, и ждёт момента, когда она спустится со своего пятого этажа и выйдет к нему. Сегодняшний день должен стать одним из самых незабываемых в его и, он надеется, её жизни. Чем дольше Шиничиро об этом думает, тем сильнее бьётся сердце. Он нервно запустил руку в карман тёплой, чёрной куртки; пальцы коснулись бархата, одновременно и успокаивая, и заставляя мысли копошиться в голове с удвоенной силой.              Но Такемичи вышла к нему в красивом бежевом пальто, постукивая каблуками аккуратных сапожек, и выгнала из головы всё лишнее, оставляя только любовь и решительную уверенность в своём выборе. Сегодня не может быть никаких сомнений. Сегодня всё решится.              Поэтому Шиничиро везёт их к парку. Аккуратно снимает с неё шлем, поправляет волосы, зная, что она старалась для него. Оставляет поцелуй на щеке, скорее для своего успокоения, потому что нервозность всё же немного берёт его по мере приближения определённого события.              Они гуляют. Немного молчаливее, чем обычно, но Такемичи решает пока что старательно не обращать на это внимания, не хочет переживать раньше времени. Сумерки опускаются уже в без двадцати пять, но они к тому времени сидят в ближайшем кафе. На столике десерт и горячий кофе, но Такемичи интересует скорее парень напротив.              Шиничиро нехарактерно задумчив. Он, конечно, не игнорирует её, отвечает ей, когда она что-нибудь говорит, и ему, кажется, очень понравился её наряд, но она всё равно чувствует в нём какое-то напряжение, как если бы его что-то гложило. Она некоторое время наблюдала за ним.              Их столик рядом с окном, так что сквозь чистое стекло можно ясно увидеть начавший идти снег.              – Шиничиро-кун, – не вытерпела она. Он сразу обратил на неё внимание, – У тебя всё в порядке?              – Да, конечно, – он улыбнулся ей мягко, прикрывая чёрные глаза, и Такемичи почти успокоилась, думая, что просто накручивает себя.              Маленькие белые снежинки попадали на окно, прилипали и таяли, оставаясь на нём капельками талой воды.              – Мне показалось, ты какой-то задумчивый, – продолжила она немного неуверенно, заглядывая большими голубыми глазами в чужие чёрные.              Шиничиро улыбнулся тому, как искренне она выражает своё беспокойство, и как, по-видимому, уже изучила за столько лет их знакомства его поведение. Ему немного неприятно, что он заставляет её нервничать, но Шиничиро не может просто заставить не переживать для начала себя самого.       – Нет, нет, всё хорошо, – поспешил он заверить её, махнув свободной рукой, – Вкусно? – он поинтересовался, кивнув головой на порцию Такемичи.              – Да, – ответила она, всё ещё с тенью задумчивости, но десерт ей и правда понравился.              После этого Шиничиро взбодрился, понимая свою ошибку. Он, кажется, напугал свою девушку своей задумчивостью, так что теперь цепляется за любую тему для разговора, что, к слову, тоже показалось Такемичи немного подозрительным. Было решено не зацикливаться на этом.              Десерты были съедены, кофе – выпито, и пара направилась в парк по инициативе Шиничиро. Снег продолжал идти. Из-за того, что ветра не было, он плавно кружился в воздухе, блестел в свете уличных фонарей и оседал на землю, ветви и одежду – на всё, до чего мог дотянуться. В том числе на чужих ресницах, контрастируя с чёрными волосами, но удивительно сочетаясь с бледной кожей.              За разговорами они не заметили, как ноги привели их тихий закоулок с декоративным прудиком, несколькими лавочками и парой одиноких фонарей. То самое место, где несколько лет назад они праздновали свой первый совместный Новый Год, и где были на фестивале этого года совсем недавно.              Подошли к лавочке. Остановились. Такемичи вопросительно посмотрела на Шиничиро, который не сводил с неё взгляда. Снова эта загадочность, заставляющая её нервничать. Она очень любит своего парня, но это правда пугает, так что она невольно сжимает его ладонь чуть сильнее.              – Ты… точно ничего не хочешь мне сказать? – говорит она, чуть испуганнее, чем ей бы того хотелось.              – Хочу, – тихо говорит он, коротко кивая, и приближается почти вплотную к её лицу. И Такемичи смотрит, с нетерпением ожидая узнать причину того, что, по-видимому, заставило Шиничиро вести себя так странно весь сегодняшний вечер.              Он оставляет на губах лёгкий поцелуй и отпускает её руку. Под растерянный взгляд снова отходит немного назад. Секунду он мнётся, но в итоге с решительным блеском в глазах делает то, что Такемичи пусть и хотела, но уж точно не ожидала увидеть.              Шиничиро встаёт перед ней на одно колено. С улыбкой смотрит в удивлённое лицо, невольно думая о том, как мечтал об этом моменте несколько лет. Понимая, что любая лишняя секунда отдаляет заветный момент, он тянется в карман.              А до Такемичи наконец-то доходит суть происходящего, и Шиничиро видит, как и без того большие глаза становятся ещё больше, как в них появляется блеск осознания и чего-то ещё. Он достаёт маленькую бархатную коробочку, и она, видя это, в неверии прикрывает рот руками, едва ли сдерживая себя от того, чтобы отшатнуться.              – Такемичи, – нежно улыбаясь, произносит он. Девушка отрывает взгляд от предмета в его руках и смотрит ему в глаза. Столько теплоты в этом взгляде, столько преданности, что она готова тоже упасть перед ним, но лишь отводит руки к груди, готовая ловить каждое его слово, – Я давно об этом думал. Очень. Я переживал о том, как всё пройдёт, и как это лучше провернуть, так что прости, если я тебя напугал, – он выглядит таким искренним и открытым, что в этот момент она простила бы ему что угодно. Она поджимает губы, чувствуя, как глаза намокают, – Ты выйдешь за меня?              Длинные пальцы открывают бархатную крышечку, и самое красивое в жизни Такемичи кольцо сверкает своим кристаллом в уличном освещении и ярком свете луны, но ярче всего, конечно, блестели глаза Шиничиро.              – Да, – слабое и дрожащее, но полное невысказанных чувств срывается с её губ, и брюнет вынимает украшение, нежно берёт подрагивающую руку и продевает пальчик в помолвочное кольцо. Будучи в восторге от того, как оно хорошо смотрится на ней, мягко прикасается губами к тыльной стороне ладони побледневшей девушки, что тут же покраснела.              Шиничиро торопливо встаёт и обнимает Такемичи. Словами не описать, какая сейчас внутри них происходила буря эмоций. Она расплакалась, обнимая его, совсем не заботясь о том, что макияж испортится, и Шиничиро прижимает её к себе, пряча её лицо в своём плече. И снег тихо падал в глубине парка, будучи свидетелем.              

***

                    Практически родной шум моря навевал воспоминания. Казалось, ещё здесь родились их отношения, а уже сейчас они помолвлены. Зимой у воды гораздо холоднее, но они не смогли отказать себе в желании посетить такое значимое для них обоих место, так что они стоят на набережной в объятьях друг друга.              – Может, пока не рассказывать и сделать всем сюрприз? – Шиничиро улыбнулся, и глаза его хитро поблескивали. Такемичи хихикнула, узнавая в нём его младшего брата: такое выражение лица она часто видела у Манджиро.              До этого он рассказал ей, что никто о его планах не знает. Он просто откладывал деньги с зарплаты, так что сейчас кто-либо может только догадываться о происходящем.              – Я, конечно, не против, но кольцо я не сниму, – шутливым тоном, но вполне серьёзно произносит она, крепче прижимаясь к нему. Такемичи капризничает, но она и правда не хочет расставаться с этим украшением ни на минуту, и Шиничиро это, конечно, ни капли не злит и не расстраивает.              – Хорошо, хорошо, – посмеиваясь, он погладил её по голове. В любом случае, вряд ли Такемичи удастся долго скрывать наличие нового украшения, особенно с проницательностью каждого члена семейства Баджи. Одна из них скоро сменит фамилию на Сано.              Давно уже стемнело, но едва ли они заметили, сколько прошло времени: настолько насыщенным был этот вечер. И Такемичи, казалось, до сих пор до конца не осознала происходящего. Шиничиро сделал ей предложение. Она теперь невеста. Краска стремительно прилила к лицу.              – Так сложно поверить в это, Шиничиро, – заговорила она тихо. И пусть брюнет на секунду удивился, не услышав привычного суффикса «кун», эмоция эта быстро сменилась. Ему всегда нравилось, как Такемичи его назвала, но это её «Шиничиро», простое и глубокое, кажется таким личным, что невольно нравится ему ещё больше.              Не отстраняясь, он коснулся прохладной ладонью её щеки, побуждая её посмотреть на него. И она смотрит в завораживающие чёрные глаза, а он – в глубокие голубые, что в темноте становятся синими, отражающими свет от фонарей, словно водная гладь.              – Я тебя люблю, – Шиничиро прошептал в чужие губы.              – И я тебя люблю, – ответила Такемичи, соприкасаясь губами с брюнетом, начиная этот чувственный поцелуй.              Признавшись однажды, остальные разы уже не казались чем-то страшным. Эти слова легко, но от этого не менее искренне, слетали с губ, проникали в чужое сердце, грели душу.              

***

                    Начнём с того, что это было именно то событие, которого все ждали, но оно всё равно оказалось внезапным. Шиничиро вёл себя странно всё то время, что вернулся со свидания с Такемичи, так что семья уже была настороже.              Итак, не зная, как преподнести это лучше и действительно желая произвести эффект неожиданности, Шиничиро рассказал своей семье о том, что сделал Такемичи предложение, за обычным семейным ужином. Ничего, как говорится, не предвещало, просто их маленькая традиция собираться вместе хотя бы по вечерам. И вот все в сборе: и старшие, и младшие. Для начала Шиничиро привлёк всеобщее внимание короткой фразой «мне нужно кое-что вам сказать».              Подействовало моментально, благодаря загадочному тону и содержанию самой реплики, ведь после такого обычно следует какая-то ошеломляющая новость. Что ждало их и в этот раз. Пару секунд Шиничиро подбирал слова с лихорадочно блестящими глазами и в итоге не нашёл ничего лучше, чем просто сказать:              – Я сделал Такемичи предложение.              Короткая фраза произвела колоссальный эффект. После ошеломлённого молчания, за время которого Шиничиро уже решил усомниться в том, будут ли они рады, к ним, наконец, пришло осознание. Манджиро и Эмма с радостными выкриками сначала накинулись на старшего брата, огорошившего их такой новостью, а потом просто в сторонке радовались, в какой-то момент увлекая за собой и Изану. Сакурако сразу же стала задавать множество вопросов, на которые Шиничиро с радостью отвечал. А Мансаку оперативно позвонил Рёко. Пусть час и довольно поздний для звонков, но, во-первых, того требует ситуация, во-вторых, что-то ему подсказывало, что в доме Баджи сейчас происходит схожая ситуация.              К слову, он был абсолютно прав.              Они с Шиничиро договорились рассказать об этом сегодня же, и как бы Такемичи упорно не думала над тем, каким же образом преподнести долгожданную новость, ничего, по её мнению, хорошего ей в голову так и не пришло.              Когда она вернулась домой, точно так же, как и Шиничиро, вела себя странно. Было видно, что ей явно есть, что рассказать, но сколько бы ни Кейске, ни Рёко не спрашивали, она мямлила, что всё в порядке. Они уже даже поужинать успели, а потому было решено перейти к, так сказать, плану «Б», и они с ну очень серьёзными лицами выловили её на кухне и снова спросили, всё ли в порядке.              Рёко и Кейске до смешного друг на друга похожи (так, что скорее их примут за брата и сестру, нежели Такемичи и Кейске), и она сначала мялась под двумя одинаковыми, пытливыми взглядами, а потом просто показала тыльную сторону ладони, указывая на кольцо, и почти сразу на глаза вновь набежали слёзы.              Они пилили взглядами сначала помолвочное украшение, а потом переключились на неё, и в глазах ясно читалось, мол «Это то, о чём я думаю?» И когда в голове окончательно укрепилась мысль, что да, это именно оно, Рёко уже почти накинулась на дочь с объятьями, когда телефон зазвонил. Это был Мансаку, звонивший по всем известному поводу. Потом трубку передали Сакурако по просьбе обеих сторон, и разговор по телефону длился часа два.              И пока две мамы радовались, обещая обязательно встретиться завтра, Такемичи сделала им с Кейске чай. Решила всё рассказать сначала брату, а потом и Рёко ещё раз перескажет. Заодно и лучше запомнит самый волнующий в жизни момент.              

***

      Свадебная церемония была назначена на конец июля. Из гостей помимо, конечно, семей жениха и невесты, были и друзья: Такеоми, Вакаса и Бенкей; а также семья Акаши и ещё несколько человек. Этот день был таким же волнительным, насколько прекрасным может быть день свадьбы двух любящих друг друга людей. Лето в самом своём расцвете щедро одаривало тёплыми солнечными лучами с самого утра, подпитывая и так хорошее настроение. Много людей в этот день ещё с ранних часов были заняты.              Хотя справедливости ради вся последняя неделя была суетливой, потому что матушки уж очень были воодушевлены скорой свадьбой Шиничиро и Такемичи. И церемонию со священником они запланировали, и фотосессию, и большой банкет и разного рода развлекательные мероприятия. Справку о браке они уже получили, но получение этого документа не отличается от получения любого другого, поэтому будет настоящий праздник.              Сакурако и Рёко вместе с утренними лучами солнца порхают над Такемичи у них дома, маму Шиничиро специально привезли к ним, и Эмму захватили: уж очень она просилась. Кейске в каком-то смысле выгнали в дом Сано, чтобы всё по-честному, а там в свою очередь готовили к церемонии Шиничиро. Мансаку давал наставления, чувствуя ностальгию по временам, когда точно так же женились Макото и Сакурако. Такеоми выступал в качестве моральной поддержки. Остальные приглашённые относительно спокойно готовились дома.              Манджиро и Кейске в какой-то степени завидовали Эмме, потому что им на пушечный выстрел не разрешили приближаться к дому Баджи, объясняя это какими-то традициями. Особенный запрет выдали Шиничиро, так что молодожёны не увидятся до самого начала церемонии.              Увидеть друг друга после нескольких часов волнительного предвкушения было потрясающе. Шиничиро был в очередной раз пленён красотой голубых глаз и молочной кожи. Прямое белое платье сидело по фигуре до талии и дальше спускалось в пол более свободно. Стройные нежные руки и аккуратные плечи были открыты, на них ниспадали кудрявые волосы, цвета вороньего крыла, контрастируя и с кожей, и с платьем. Передние пряди сзади заколоты тонкой заколкой с украшениями в виде белых цветов.              Такемичи безумно нравятся чёрные глаза напротив. Спокойные, глубокие, но в то же время так ярко горящие, как и у неё. Смоляные волосы уложены аккуратно, делая тонкие черты его лица ещё более аристократичными. Свадебный костюм у него тоже белый, этот цвет ему идёт не меньше, чем чёрный, и Шиничиро хотел, чтобы этот день был максимально светлым и ярким в памяти всех.              В специально арендованном для банкета помещении прямо сейчас священник зачитывает свою речь, благословляя молодожёнов. Шиничиро держит нежные руки Такемичи в своих. Они говорят друг с другом одними только глазами, всё понимая по взгляду, по подрагивающим ресницам и тому, как ладони трепетно сжимают друг друга.              Эмма подносит свадебные кольца. С сияющими глазами она смотрит, как сначала Такемичи одевает кольцо своему жениху, а потом Шиничиро продевает тонкий палец в украшение, целует её ладонь и, притянув девушку другой рукой за талию, накрывает чужие губы своими, вкладывая в это действие всю нежность и всю страсть, и в полной мере получая ответ. Помещение взрывается практически оглушающими восторженными аплодисментами, криками и улюлюканьем.              Пара улыбается друг другу в поцелуй, полностью разделяя с гостями этот ажиотаж. Сакурако плачет, Рёко и Мансаку еле сдерживаются, вспоминая, как, казалось бы, недавно нынешние муж и жена бегали по улицам и нянчились с младшими. Манджиро и Изана взрывают хлопушки с праздничными конфетти, Кейске сосредоточенно фотографирует главных людей этого вечера на обновлённый фотоаппарат сестры, а Эмма, Сенджу и даже Харучиё радостно хлопают вместе со всеми остальными.              

***

      Итак, официально мероприятие закончилось уже поздно вечером, когда было решено разъезжаться по домам. Вернее уехали некоторые гости, ещё раз поздравив молодожёнов, и в их числе и Вакаса, Бенкей и Такеоми, сославшиеся на дела. Семьи Сано, Баджи и Акаши без старшего сына отправились в дом жениха, продолжать беседы.              Такемичи выдохнула, представляя, что теперь хотя бы туфли снять сможет, раз уж переодеться не судьба, ведь там нет её одежды. Платье прекрасное, но целый день в нём ходить – испытание. И вот уютная гостиная дома Сано. Поддерживать разговоры у неё особых сил уже нет, и остальным это, кажется, стало понятно, так что её особо не трогали. Она уже почти засыпала на плече у Шиничиро, пока тот поглаживал её плечо, совсем не помогая в борьбе с желанием вздремнуть.              Но вскоре Такемичи мягко потрясли, заставляя осознать, что она всё-таки почти отключилась. Она подняла сонно-вопросительный взгляд, и Шиничиро улыбнулся. Они тихо вышли из гостиной, сопровождаемые оживлённым разговором взрослых и доносившимися выкриками младших. Придерживая брюнетку за плечи, он вёл её к себе в комнату, где она села на кровать, блаженно выдохнув.              – Хочешь прогуляться? – с улыбкой спросил Шиничиро, присаживаясь рядом.              – Конечно, – даже остатки сна развеялись, когда прозвучало это предложение, но вскоре она сделалась задумчивой, – Но в таком платье не погуляешь, – не говоря уже о туфлях, которые она сняла с огромным удовольствием и больше одевать сегодня не хочет.              Брюнет задумался тоже, и, прежде чем Такемичи успела расстроиться, в голову ему пришла идея:              – Сейчас поищу тебе что-нибудь, – Шиничиро мягко коснулся её губ и отошёл к шкафу. Одежду ищет и себе тоже, потому что и сам до сих пор в смокинге ходит. Она с интересом выглядывала сначала с кровати, а потом тоже подошла, наблюдая, как он перебирает одежду.              – Я даже не думал, что тут столько всего, – нервно усмехнулся он спустя пару минут поисков чего-то подходящего в его гардеробе.              – А мне вот это нравится, – она подцепила пальцами чёрную ткань, улыбнувшись. Шиничиро с сомнением осмотрел обычную чёрную толстовку, но после тоже улыбнулся.              – Ну, если тебе нравится, можешь даже себе забрать, – вполне серьёзно сказал он, улыбаясь.              Пальцы скользят вниз по застёжке платья. Даже несмотря на то, что в это действие не вкладывается никакого подтекста, лихорадочный румянец всё равно вспыхнул на лицах обоих.              – Спасибо, – смущённо проговорила Такемичи, разворачиваясь. Она прижимала к груди стопку с одеждой, чтобы придержать платье, плечики которого уже начали соскальзывать. Шиничиро кивнул, и быстро скрылся со своей одеждой за дверью, избегая искушения в виде оголившейся спины.              Такемичи одевала толстовку, в которой немного тонула, и которая, к тому же, очень приятно пахла одеколоном Шиничиро. Штаны он нашёл для неё из того же комплекта, что и кофта, и их пришлось подвязать, потому что они тоже великоваты, но одежда оказалась очень удобной и свободной.              Она выглянула за дверь, где её ждал уже переодевшийся Шиничиро. Он тут же обратил внимание на Такемичи и зашёл вслед за ней в комнату. И ему определённо понравилось, как его одежда смотрится на ней. Он подошёл ближе, скользя взглядом по мягким чертам лица. Прикоснулся к волосам и повёл ладонь к затылку, где аккуратно вытащил заколку из чёрных прядей. По лицу Такемичи понял, что она совсем забыла про украшение, и улыбнулся. Запустил пальцы другой руки в мягкие волосы и легко взъерошил их. Она прикрыла глаза, почти прижимаясь к ладони Шиничиро, как ласковая кошка.              Тихо прошли по коридору к выходу. Шиничиро и кроссовки свои одолжил. Такемичи показалось, что на ней сейчас самая удобная одежда в её жизни. Брюнет же одел любимую белую футболку и чёрные шорты примерно до колен. Для прохлады летней ночи его вполне устраивает такая одежда.              На улице тихо, особенно в сравнении с шумом этого действительно длинного дня. Многие уже осели в домах, а даже если и нет, то гуляют скорее в центре, чем в тихом спальном районе. Шиничиро взял её за руку, и Такемичи переплела их пальцы. Всё вокруг постепенно остывало, и воздух наполнялся нехарактерной для столицы свежестью. Обычно это к дождю.              И действительно, в самый, можно сказать, разгар их прогулки, тяжёлые капли внезапно стали падать на них и на землю. Сначала редкие влажные кляксы, они постепенно стали всё чаще шлёпаться о листья и стучать по крышам машин и домов, сиять в свете ночного освещения.              Такемичи удивлённо ойкнула, когда первая капля попала ей на макушку, и быстро глянула на такого же растерянного Шиничиро. Они шли по тротуару мимо ярких магазинов, когда дождь настиг их, быстро становясь ливнем. Люди засуетились, прячась в ближайшие заведения, дворники на лобовых стёклах снующих по трассе машин стали активно смахивать воду со стекла, а Такемичи и Шиничиро забежали под навес ближайшей остановки.              Вода стучала по пластику, стекала вокруг, как будто бы отрезая их от всего мира, и так почему-то стало хорошо. Захотелось смеяться, и Такемичи смеялась, прижимаясь к боку Шиничиро, крепче сжимая его ладонь, и он тоже смеялся – без видимой причины, но настроение было просто прекрасным, как и весь тот день, как и все моменты, проведённые рядом с человеком, который сейчас сидит рядом и держит за руку.              Были знакомы с самого детства, и с первой встречи всё будто было предрешено: случайный взгляд, первые слова, в итоге переросшие в что-то более глубокое. Вряд ли кто-то из них думал, что дружба, заведённая в глубоком детстве, приведёт их к любви, к семье, к тому, чтобы любая минута, проведённая рядом бесконечно ценилась, даже если это летний дождь под крышей остановки.