Я отдал тебя морю, но оно вернуло тебя назад

      Усопп торопливо спустился в мужскую каюту с полотенцем на плече, крепко держа небольшой медицинский саквояж. Он находился на камбузе — именно там Санджи обрабатывал их раны и ушибы, возникавшие обычно во время игры, но также и случавшиеся с неуклюжими мальчишками в иных случаях. Он лучше всех разбирался в препаратах, лежащих в аптечке, так как был тем, кто наполнил её всем необходимым.       Когда он спустился, кинув полотенце на спинку дивана, и поставил саквояж с глухим звуком перед Нами, которая собиралась померить температуру Санджи (что казалось бесполезной затеей, ведь было и так очевидно, что он горит как раскаленная печь), Зоро перевёл взгляд с него на спящего кока.       Его лицо было умиротворенным и спокойным, длинные черные ресницы слегка трепетали, словно он вот-вот откроет глаза. Но кок всё продолжал спать. Он не реагировал ни на слова, ни на прикосновения. И это раздражало — тот, кто чутко откликался на шёпот и оборачивался на взгляд, сейчас словно находился не на расстоянии руки, а на сотни шагов впереди. А между ними пропасть.       Нами зашипела, когда достала градусник, помяв пиджак и рубашку кока. Девушка слегка сгорбилась, пытаясь понять, какая температура указана на градуснике, а затем едва слышно прошептала:       — Это просто невозможно, — Нами резко подняла голову, глядя на лицо Санджи. Паника от непонимания происходящего комом оседала в горле. Она многое повидала в своей жизни, но… — Как он до сих пор может дышать при температуре 54 градуса? Человек умирает уже при 43!       Нами начала шариться в препаратах, пытаясь найти жаропонижающие, но сама думала о том, что это бесполезно — что вообще подействует при такой температуре? Его внутренние органы должны быть уже хорошо прожарены, если учесть тот факт, сколько он находится в таком состоянии.       Нами подняла бутыль с медицинским спиртом и несколько долгих минут молчаливо смотрела на него. Она была благодарна Белл-мере за всё то, чему она её научила.       Нами обернулась и посмотрела на Зоро. Мечник встретил её взгляд хмуро и серьёзно, словно она собиралась сказать, что коку ничего не поможет и им придётся оставить его умирать. Нами подавила желание закатить глаза.       — Тебе нужно будет обтереть его, чтобы снизить температуру тела. Ну, на столько, на сколько у нас получится, — чуть менее решительно добавила Нами, вздыхая. Она не была уверена ни в чем. Как можно говорить о снижении температуры у человека, который должен быть уже мертв по всем биологическим законам?!       — «Обтереть тело»? — Зоро приподнял бровь, недоуменно уставившись на Нами. Виви и Усопп, находящиеся в каюте, так же непонимающе посмотрели на девушку. — Медицинским спиртом?       Нами всё же закатила глаза. Без Санджи теперь казалось, что она попала в комнату с детьми, не знающими базовых вещей о здоровье и медицине.       — Да, Зоро. Медицинским спиртом, — надавила голосом девушка, вставая и бросая мечнику бутыль со спиртом. — Он поможет быстрее, чем это сделала бы холодная вода. Мы сейчас напоим его растворенными в воде жаропонижающими, а ты обтерешь его тело, — Нами строго и непримиримо посмотрела на Зоро, давая ему понять, что если вдруг решит отказаться, он ляжет рядом же с Санджи, но уже от телесных повреждений.       Зоро уставился на бутылку со спиртом в его руке. Ему придётся раздеть кока, чтобы обтереть его. Это было так смешно — то, о чем этот придурок наверняка мечтал, сейчас было готово осуществиться, но без… без его участия.       Нами при помощи Виви и Усоппа начала вливать в Санджи мутноватую жидкость из стакана, в котором плавали частички нескольких таблеток жаропонижающих. Вода медленно лилась в приоткрытый рот, не встречая сопротивления, словно Санджи был не живым человеком, а безвольной куклой. Когда стакан опустел, а на его дне осели не растворившиеся частички, Виви и Усопп опустили голову Санджи на подушку.       Виви пригладила мягкие, слегка завивающиеся на самых кончиках волосы кока, поправляя его чёлку. Она была растеряна, так как до этого момента была уверена, что Санджи-сан — непобедим и всесилен. Он напоминал Виви её родителей, когда она была совсем малышкой. Всемогущий, всезнающий и бессмертный.       Но её мама умерла, а папа…       Виви отстранилась с мыслью о том, что даже самые сильные люди когда-то ломаются.       Усопп неловко глядел на спокойное лицо кока, не зная, как ему быть — последовать за уходящей принцессой или остаться и помочь Зоро. Сердце снайпера болезненно сжималось, а сознание упрямо подкидывало воспоминания о болеющей матери. Что тогда, что сейчас Усопп был беспомощен. И то, что Санджи напоминал своей аурой доброго и заботливого, всегда готового поддержать и помочь старшего брата (или отца, — о чём Усопп стеснялся говорить даже в своих мыслях), всё усугубляло.       Усопп нервно сглотнул и покачал головой, отгоняя мысли о том, что Санджи умрёт. Он был самым сильным из всех, кого он знал. И не физической силой, а характером, поступками и принципами. Санджи не умрёт просто так. Усопп бросил последний осторожный взгляд на кока и ушёл вслед за Виви.       Нами вздохнула, сжимая слегка дрожащие пальцы. Это было невыносимо — видеть такого человека слабым и беззащитным. Санджи всегда был тем, кто защищал их. Если не от врагов, то от самих себя и от их страхов. Он стал их поддержкой, в которой они все нуждались — не было ни дня, когда бы он не оставался с ними по молчаливой просьбе, по кроткому взгляду, словно он знал их долгие годы. Знал их слабые, сильные стороны — видел насквозь и принимал.       — Пойду присмотрю за Луффи, — глухо произнесла она. — Мне кажется, он переживает за Санджи больше нас. Главное, чтоб он ничего не натворил, а то на эмоциях… — Нами покачала головой, обрывая свою мысль. Все они прекрасно видели и замечали, как Луффи привязан к их коку.       Это была не просто дружеская привязанность, Луффи видел в Санджи кого-то большего. Может быть, даже родительскую фигуру. Это не стало бы открытием, ведь то, как Санджи относился к их капитану, всегда напоминало отношение отца к сыну, несмотря на их маленькую разницу в возрасте. Кок вёл себя не как вчерашний подросток, а как взрослый, опытный и осознанный мужчина. Это подкупало. И не только Луффи — все они были очарованы Санджи.       И сейчас он лежал на диване без сознания немым укором их беспомощности.       Нами зябко повела плечами и покинула каюту, оставляя Зоро и Санджи наедине.       Зоро сел на диван, какое-то время молчаливо глядя на кока. Он не мог понять, почему ему так тяжело, почему внутри всё тянет, а в горле встал ком. Они не были близки, как он и сказал раньше. Да, кок каждый день флиртовал с ним, находился рядом и смотрел-смотрел-смотрел, но… Он никогда не лез в душу. Никогда не пытался вывести Зоро на какой-то личный разговор.       Он был рядом, но никогда не был «близко».       Санджи был близок Луффи, да даже Усопп или Нами в какой-то степени были с ним близки. Они проводили время с ним на камбузе, постоянно о чем-то разговаривали… Зоро не мог вспомнить, когда кок просто так ни о чем болтал с ним, если не упоминать бесконечные потоки флирта. Может быть, в этом была и его, Зоро, вина. Он старательно отталкивал Завитушку с самого дня их встречи, в отличие от других.       Он был подозрительным, и Зоро не отказывался от своих слов. Он не доверял коку, он считал его скользким типом, начавшим свой путь как часть Мугивар со лжи. Но кто из других не сделал так? Может быть, только он сам, поэтому Зоро и был предвзят.       Это было так сложно — все эти неоднозначные чувства и мысли, одолевающие его голову. Раньше все было просто, а сейчас Зоро все глубже погружался в пучину межличностных отношений.       Мечник вздохнул. Нужно было всё-таки приступить к работе.       Он наклонился над коком, с усилием заставляя себя ни о чём не думать, и начал расстегивать пуговицы его пиджака, ткань которого была плотной и шероховатой на ощупь. Распахнув пиджак, Зоро принялся за рубашку, начав с верхних пуговиц. С каждым продвижением вниз перед ним открывалось всё больше пространства светлой кожи. На груди у кока были темные волоски, а на прессе, у самого края брюк, росла полоска таких же темных густых волос.       Зоро остановился и отвёл взгляд.       Не то, чтобы ему было неприятно это делать. Просто это ведь был кок. Его накама. Человек, который был влюблен в него.       О чём бы сейчас он думал, если мог видеть то, что творит мечник? Обрадовался бы? Или наоборот захотел бы оттолкнуть его с мыслью, что пока Зоро не признается в любви, никаких «раздеваний»?       Зоро был уверен, что когда кок проснётся, это будет поводом для шуток на долгие дни, если не недели вперёд.       Зоро приподнял его, слегка обняв за узкую талию. В голове вспыхнуло воспоминание из Виски Пик, когда они притворялись возлюбленными. Как пальцы Зоро сжимали талию кока, не давая ему отстраниться. Казалось, если Зоро обхватит талию кока двумя руками, кончики его пальцев соприкоснутся.       Зоро стянул пиджак, а вслед за ним и рубашку, небрежно бросая их на спинку дивана.       Решив, что сначала он закончит с верхней частью тела, Зоро наклонился за бутылкой со спиртом. Взяв полотенце, он вылил на него часть спирта из бутылки. В каюте тут же резко запахло, но Зоро не повёл и бровью. В конце концов, не ему жаловаться на запах алкоголя.       Он поудобнее взял полотенце и начал легко, но с усилием касаться горячей, практически раскаленной кожи, которая только каким-то чудом продолжала оставаться бледной. Руки от тонких запястий до плеч, длинная шея с выразительным кадыком, на которой осталась пара капель крови. Лицо кока вытерла Нами, когда послала Усоппа за их аптечкой и полотенцем. Спокойно вздымающаяся грудная клетка, впалый живот с твердым прессом.       Объективно, кок был неплохо сложен. Но у Зоро не было особого опыта в оценивании людей. В отличие от Завитушки он не считал себя хоть сколько-нибудь эстетом.       Он повторил это ещё один раз. Светлая кожа блестела от капель спирта и источала сильный алкогольный запах. Зоро остановился и отстранился. Так, теперь нужно заняться ногами?       Зоро кинул быстрый взгляд на правую ногу, скрытую тканью брюк. Деваться было уже некуда. Это просто медицинская помощь, вот и всё.       Он расстегнул ремень, медленно вытащил его из шлевок. За ремнем пуговицу. Характерный звук спуска замка, прервавший тихое и слегка рваное дыхание, затихший спустя пару секунд. И вновь тишина.       Зоро уставился на черные боксёры кока. Почему-то он думал, что Завитушка носит… что-то более экстравагантное.       Покачав головой, Зоро аккуратно стянул брюки, чтобы не повредить ступни.       Обтирать ноги было не легче хотя бы потому, что Зоро никогда не был вблизи мужских обнаженных ног. Бедра кока не были мягкими, в отличие от бедер женщин, с которыми доводилось спать Ророноа, вдруг промелькнуло в его голове. Они были твердыми, мышцы прослеживались под давлением пальцев, держащих полотенце. Разумеется, Зоро не просто лапал кока.       Когда он закончил, Зоро на несколько долгих мгновений остановился. Ладно, он справился, и что дальше? Обратно одевать Завитушку? Или пусть он так и лежит, остывает?       Зоро всё-таки одел на кока брюки, застегнул пуговицу и молнию, но с ремнём возиться не захотел, как и с пиджаком, так как это были просто лишние телодвижения. Поэтому после того, как он одел на кока рубашку и застегнул лишь несколько пуговиц, чтобы прикрыть живот и грудную клетку, Зоро убрал полупустую бутыль со спиртом и нашёл мазь, которой кок обрабатывал раны на своих ногах.       Неизвестно, сколько он будет спать, а за ранами нужен уход. Мазь была холодной в отличие от кожи ног, один взгляд на которые мог вызвать тошноту. Зоро нанёс её на пальцы и, перехватив первую ногу кока, начал легким слоем наносить её на все повреждения. То есть, на всю ступню в принципе. Он пытался делать это аккуратно, но то и дело касался кончиками пальцев ожогов и рубцов.       Спустя какое-то время обе ступни блестели от белого слоя нанесенной мази, пахнущей какими-то горькими травами.       Дело было сделано, но Зоро никак не мог заставить себя уйти. Мысль о том, чтобы оставить кока в одиночестве пробуждала беспокойство, что он может проснуться в любой момент, а никого из них не будет рядом. Что до манипуляций с его телом, что после — Завитушка продолжал спокойно спать, никак не демонстрируя своим видом, что ему плохо и он находится на грани жизни и смерти.       В какой-то момент он услышал шум сверху, и к ним спустилась Нами. Девушка строго посмотрела на Зоро, встретившего её хмурым взглядом, а затем она взглянула на Санджи. Блеск в её глазах потускнел, а выражение лица стало более угрюмым.       — Никаких признаков пробуждения или других изменений? — поинтересовалась она, вновь доставая градусник. С того момента, как она ушла, прошло два часа. Таблетки должны были уже подействовать (в идеале).       — Ничего, — вздохнул Зоро, растрепав свои волосы. — Он как принцесса из сказки, — добавил он невпопад, вдруг вспомнив детскую сказку про заснувшую принцессу, которую разбудил поцелуй принца.       Нами замерла с градусником в руке. Она медленно повернула голову, задумчиво посмотрев на мечника.       — Только попробуй предложить мне поцеловать его, — угрожающе произнёс Зоро. — Я могу стерпеть насмешки, но подобное — нет.       — Тц, — Нами закатила глаза, поставив градусник под мышку Санджи, — а он был бы не против.       — Зато я против, — надавив голосом на последнее слово, Зоро встал. — Сиди с ним, и если тебе так хочется ему помочь, можешь сама его поцеловать.       — Но принц-то его ты! — крикнула Нами в последний момент, а затем вздохнула: — Ну и дурак, вдруг действительно сработало бы.       Она подождала определённое время и достала градусник, показавший ровно 46 градусов. Всё ещё смертельно, но ниже, чем было, так что это можно было считать их небольшим успехом. Нами убрала градусник и села на пол, прижав к себе колени. Она молчала, но в какой-то момент тихо произнесла:       — Ты не можешь умереть и оставить всех нас, Санджи. Если Луффи собрал нас всех вместе, то ты помогаешь нам сосуществовать вместе. Без тебя нам будет трудно.       — Он не умрёт, — в каюту спрыгнул Луффи, который все это время молчаливо сидел на своём любимом месте, наблюдая за ночным морем. — Я не позволю ему это сделать.       Нами подняла на него ироничный взгляд. Она не сомневалась в том, что Луффи достанет Санджи даже из Преисподней.       Луффи сел рядом с ней, глядя на умиротворенное лицо Санджи. Он протянул руку и рассеянно коснулся завитка на его брови, проведя линию к внешнему кончику. Он всегда хотел сделать так — у бровей Санджи была забавная форма, так и привлекающая взгляд.       — Он напоминает мне моего брата и ещё одного очень дорогого для меня человека, — Луффи снял шляпу со своей головы, с лёгкой улыбкой посмотрев на неё. — Рядом с ними я всегда чувствовал себя в безопасности, особенно в детстве. И с Санджи также.       — Я понимаю, — кивнула Нами, провожая глазами шляпу, вернувшуюся на её законное место. — Может быть не до конца, так как у меня никогда не было старшего брата, но… Я понимаю. Для каждого из нас он стал чем-то большим, чем накама.       Она встала и, коснувшись плеча капитана, ушла спать. До рассвета оставалось несколько часов.       Луффи задремал, убаюканный ровным дыханием Санджи, что пусть и не означало его хорошее состояние, но говорило о том, что он жив. Спустившийся к ним Усопп, скорчил умиленную рожицу и стянул с гамака Луффи его помятое одеяло, которое он накинул на капитана. Зоро остался на ночное дежурство, когда как все остальные разбрелись спать, убравшись на камбузе.       Гоинг Мерри медленно плыла в сторону Алабасты, не зная, что у неё будет ещё одна остановка.