Я отдал тебя морю, но оно вернуло тебя назад

      Алабаста была прекрасной страной. Санджи любил одухотворяющие пейзажи пустынь и оазисов, любил её уникальную кухню, любил её чувственную и трепетно оберегаемую культуру. Алабаста ассоциировалась со свободой и благополучием, после кровопролитной войны став одним из символов надежды и стабильного будущего.       Санджи посещал Алабасту регулярно трижды в год на дни рождения своих прекрасных дам — Нами-сан, Виви-чан и Мими-чан, приплывая за пару дней до празднества и оставаясь непосредственно после него на столько же. Он составлял меню, закупался продуктами, делал заготовки и, собственно, принимал участие в приготовлении блюд в сам день рождения и в дни после, параллельно руководя работой всей королевской кухни.       До прибытия на Алабасту Санджи всегда закупался подарками для всех своих леди, независимо от того, чей это день рождения, но особенно старался для милой Мими-чан, с каждым годом становящуюся похожей на Виви. Мими медленно готовили к принятию титула, воспитывая в ней ответственность за будущее страны, но и не мешая оставаться просто ребёнком.       — Дядя Санджи! — звучит позади него звонкий мелодичный голосок.       Санджи оборачивается, ожидая увидеть только Мими, неожиданно решившую встретить его у входа во дворец. Но позади неё он замечает Маримо, возвышающегося над девочкой как покрытая мхом скала. Он одет в небрежно полураспахнутое зелёное кимоно, открывающее вид на испещренные шрамами грудь и пресс.       На мгновение улыбка Санджи пропадает — он не ожидал встретить Зоро за несколько дней до праздника, поэтому оказался морально не готов к их встрече. В последний раз они виделись два месяца назад — на дне рождения капитана.       Поэтому сейчас Санджи было тяжело видеть перед собой этого человека. Человека, пронзительный взгляд которого прожигал насквозь и пригвождал к полу, пробуждая желание трусливо сбежать. Человека, от близкого присутствия которого Санджи задыхался, чувствуя как сердце готово вырваться из груди. Человека, любить которого стало таким же привычным делом, как дышать.       Санджи едва слышно сглатывает, с усилием заставляя себя обратить всё своё внимание на подбежавшую к нему девочку.       Мими со смехом взвизгивает, когда Санджи легко поднимает её на руки. В её светло-карих глазах блестят хитрые смешинки, золотые украшения глухо звенят в собранных в хвост голубых волосах. От неё пахнет растопленной карамелью, мандариновым джемом и полуденным солнцем.       Мими стала отражением нового поколения счастливых, беззаботных и живущих без страха о будущем детей, которым десятилетия назад подарили мирное небо над головой.       — Я так скучала по тебе! — говорит Мими, обнимая Санджи за шею.       — Я тоже скучал по тебе, принцесса, — мягко улыбается Санджи, разглядывая веснушки на пухлых щеках. — Твои мамы заняты? Я хотел бы навестить кого-нибудь из них, чтобы уточнить некоторые вопросы насчёт закупки еды.       — Нами вчера уехала в Рейнбейс, — вмешивается в разговор Маримо, скрестив руки на груди и равнодушно посмотрев на Санджи. — Виви зашивается кипами бумаг, так что ты её не увидишь до самого вечера.       — В преддверии своего дня рождения? — возмущенно выдыхает Санджи, думая о том, что Нами-сан совсем себя не щадит.       — У неё встреча с какими-то дядями, — рассеянно уточняет Мими, которую только недавно начали посвящать в «королевские» дела и знакомить с внутренней кухней политической жизни королевства, поэтому она ещё не совсем разбиралась в терминах.       — Этим дядям стоило выбрать время получше, — раздосадованно вздыхает Санджи, затем добавляет, настороженно взглянув на Маримо: — Ты почему здесь так рано? Разве Робин и Фрэнки не говорили, что заберут тебя через три дня?       — Мне попался торговый корабль, который плыл до Алабасты, — пожал плечами Зоро.       Маримо, если перед ним ставилась цель добраться до куда-то к определенному сроку, путешествовал либо на торговых суднах, либо с кем-то из накама и многочисленных друзей, заботливо забирающих его либо непосредственно с Шимоцуки, либо на другом острове, в ином случае он плавал на небольшом суденышке, который успешно заменял точно таким же в случае потери.       — Ладно, в таком случае, я возьму тебя с собой, когда отправлюсь на рынок, — кивнул Санджи, желающий с одной стороны побыть в компании Маримо подольше, а с другой просто воспользоваться им, чтобы самому не таскать ящики с продуктами.       — Я могу пойти с вами? — Мими заглянула в глаза Санджи, похлопав своими длинными ресницами и состроив милую, умоляющую моську, уничтожившую любое сопротивление ещё в зародыше. Санджи был слаб перед её просьбами, поэтому уже через несколько мгновений девочка довольно заулыбалась, вздернув нос.       — Только завтра. Сегодня мне нужно посетить вашу кухню, чтобы провести ревизию продуктов, — Санджи мягко опустил принцессу на пол. Он улыбнулся обнявшей его за ногу девочке и потрепал её по голове. После чего обратил внимание на хмуро скрестившего на груди руки мечника. — Не потеряйся к завтрашнему дню, чтоб мы тебя потом не искали.       — Хм, думаешь, что сможешь найти меня? — неожиданно Зоро оскалился, с презрительной насмешкой взглянув на Санджи.       — Что? — растерянно выдохнул Санджи, несколько раз моргнув. — Маримо, ты… О чем ты говоришь?       — Потерял однажды и теперь думаешь найти меня в другом человеке? — глаз Зоро безумно распахнулся, а низкий голос его наполнился черной, пробирающей до дрожи ненавистью, заставившей Санджи взволнованно сделать шаг назад.       Он огляделся.       Испуганный вздох комом встал в горле.       Они были не в Алабасте.       А в том самом храме Шимоцуки.       Кожа Зоро, одетого теперь в черное траурное кимоно, приобрела мертвенно-серый оттенок, начав стремительно покрываться трупными пятнами. Зловонный гнилостный запах заполнил небольшое помещение храма, пробуждая тошноту.       — Его ждет такая же судьба как и меня, — скрипуче захрипел Зоро. — Неужто ты думал, что сможешь уберечь его от смерти, если не смог уберечь меня? — он тяжело, хрипяще засмеялся. Его потусторонний издевательский смех эхом зазвучал в ушах Санджи. — Смерть заберёт его. И в этом будет твоя вина.       Едва смолкают слоги последнего слова, как тело Зоро вспыхивает пламенем, а он сам бросается на него.       Санджи кричит.       И просыпается на камбузе, где незаметно для себя задремал.       — Оу, оу, полегче, красавчик, — удивлённо рассмеялся Эйс, сделав шаг назад и подняв руки.       Потолочная лампа камбуза создавала вокруг него своеобразный теплый ореол, кидая тень на острые черты юного лица, исказившегося во взволнованном выражении.       — Всё нормально? — Эйс нахмурился, заметив, что Санджи часто и рвано дышит, пустыми распахнутыми глазами глядя перед собой. — Э-эй, Санджи? — Портгас Ди подался вперед, присаживаясь на колени перед задыхающимся коком. — Ты слышишь меня? — он протянул руку, взяв лицо Санджи в свои горячие ладони. Заметив ужас в голубых глазах кока, Эйс мягко произнёс: — Всё хорошо, ты в безопасности. Слышишь? Что бы тебе не снилось, это не реально.       Санджи горько рассмеялся, отстраняя от своего лица ладони Эйса.       Они плыли до Алабасты уже пятый день. После того, как Зоро ни с того ни с сего «охладел» к нему, начав относиться с пугающим равнодушием, Санджи казалось, что его жизнь медленно превращается в один из тех кошмаров. Кошмаров, что преследовали его уже какую ночь, оставляя после себя бесконечную тревогу, выворачивающую кости, ненависть к себе из-за бессилия и страх, животный ужас, находящий отражение в искаженных снах.       Санджи за все эти дни не раз и не два пытался разговорить Зоро. Он не давил на него, а мягко пытался вывести на беседу, чтобы понять, что, в конце концов, происходит. Но Зоро игнорировал все его попытки в диалог. Он даже стал более агрессивным в моментах, когда Санджи в привычных ситуациях флиртовал с ним, что в первый раз даже немного напугало, ведь он никогда прежде так себя не вёл.       Он не был похож на самого себя.       Точнее… Он был похож на Зоро из прошлого, вечно несогласного с Санджи и презрительно относящегося ко всему, что он говорил или делал.       И это сводило с ума.       Как и сны, в которых воспоминания в какой-то момент превращались в кошмары, связанные с мертвым Зоро. Санджи не мог спать, из-за чего прекратил и вовсе появляться в мужской каюте, урывая час-другой, чтобы подремать на камбузе.       Накама не могли не заметить перемены в их поведении. Зоро был раздражителен, порой даже довольно груб и холоден, избегая компанию не только Санджи, но и остальных. Сам Санджи был очень рассеян из-за отсутствия нормального сна, грустным и задумчивым. Его печальное настроение периодически передавалось и другим, погружая в некоторую меланхолию.       Единственный, кто ей не поддавался, был Эйс, всё пытающийся как-то приободрить что брата, что его кока.       Он продолжал быть очень навязчивым, находясь рядом с Санджи и мельтеша перед глазами с утра до ночи. А из-за того, что Санджи практически не спал, он был вынужден невольно проводить в его компании больше часов, чем хотелось бы.       Но была и положительная сторона. Его глупые шутки, бывало, действительно отвлекали Санджи от мыслей, ядом оседающих в голове, и даже порой искренне веселили. Каким бы прилипчивым идиотом он не был, Эйс продолжал оставаться довольно харизматичным мальчишкой.       Выставив его за дверь, Санджи принялся за приготовление обеда. Какое бы настроение не было на душе, он должен был продолжать готовить для своих накама лучшие блюда. Любовь любовью, а обязанности на первом месте.       Через пару часов к нему заглянул взбудораженный Усопп, резко распахнув дверь камбуза.       — У нас появился неожиданный пассажир, у тебя есть что-нибудь, чтобы накормить его? — торопливо пробормотал он.       Снаружи до Санджи донеслись восторженные крики Луффи и знакомый до боли голос, про появление хозяина которого в мареве печали Санджи к своему стыду забыл. Мистер 2, Бентам. Бон Клэй.       Он не должен его увидеть.       Санджи мог забыть о многом, но об одном из самых важных моментов, сыграющих свою роль в дальнейших событиях, он никогда не забывал.       Передав миску с рисом и карааге, а также тарелку с салатом чука, осьминогом, вареным яйцом и авокадо, Санджи молчаливо проводил Усоппа взглядом, думая о том, что совсем скоро им всем будет не до праздного времяпровождения. Как только они высадятся в Алабасте, события понесутся вперёд с бешеной скоростью.       Когда он закончил готовить обед, ввалившаяся на камбуз ребятня, перебивая друг друга, возбужденно рассказывали ему о том, что произошло, и кого им довелось встретить. Сначала это был восторженный рассказ о способностях Бон Клэя, а затем о том, какова его возможная роль в событиях в стране.       — Если столкнемся с ним, мы можем попасть в ловушку. Нужно придумать что-то вроде опознавательного знака, — произнёс Зоро, до этого момента не принимавший участия в беседе. Все обратили на него внимание, давая возможность объяснить свою идею.       Санджи улыбнулся. Ключевые моменты оставались прежними, как бы он не менял ход истории. Так, помимо ленты на руке, был предложен, конечно, и крест.       После обеда они выбрались на палубу, где Усопп каждому из них нарисовал одинаковые аккуратные кресты на предплечьях, даже Эйсу, что захотел принять участие в этом, несмотря на то, что собирался покинуть их практически сразу после того, как они сойдут на берег.       После они начали повязывать себе на руки бинты. Те, кто не мог, попросили помощи.       — Мы не знаем, с кем столкнемся в следующий раз, — сделав узел, твердо произнёс Зоро, посмотрев на каждого Мугивару, кроме Санджи.       Это ранило.       Но Санджи лишь молчаливо вздохнул, затягивая бинт на тонкой руке Луффи.       — Таким образом мы сможем подтвердить наши личности без каких-либо сомнений, умно-умно, — покивала Нами, пока Виви делала ей повязку.       — Поскольку мы теперь знаем, что есть такой враг, нам нельзя разделяться по одиночке, — продолжал говорить Зоро. — Повязка, а за ней и метка — это последние рубежи, когда кто-то из нас окажется загнан в тупик подозрениями. Всем стоит быть начеку и присматривать друг за другом.       Как бы то ни было, но он продолжал оставаться старпомом.       Это всегда восхищало в нём, но в то же время злило. Эта преданность Луффи и команде порой становилась выше потребностей и даже жизни Зоро. Не единожды за годы войны он принимал удар на себя. Врачей не хватало, а Чоппера порой неделями не было рядом, из-за чего многие раны Зоро в конце концов оставались на коже шрамами. Он не заботился о своём здоровье, и Санджи постоянно ругался с ним из-за этого, так как ужасно волновался.       Не зря.       Он умер в битве, как и хотел.       Его смертельно ранили.       Но истинной причиной гибели Зоро были раны, последствия которых при своевременной медицинской помощи можно было бы нивелировать. И тогда бы он остался бы жив.       Неужто он не хотел жить, если так и не обратился ни к одному из жителей острова, на котором столкнулся с врагом?       Санджи не знал.       — Мы недалеко от порта, — слова Нами выдернули его из мыслей. — Мы пришвартуемся к западному берегу, так как нам нужно спрятать наш корабль.       Санджи встал, разминая шею, и подошёл к остальным, вставая рядом с капитаном.       — Хорошо, с этого момента, чтобы ни случилось, эта повязка на нашей левой руке будет знаком нашего братства! — произнеся эти слова, Луффи с улыбкой выставил руку вперед.       Все остальные последовали за ним.       Момент единства. Таинство, которое Санджи с трепетом переживал вновь. Он был рад вернуться в прошлое хотя бы ради того, чтобы ощутить это волнение вновь.       — Ну, а теперь давайте высаживаться на берег! — отдал приказ Луффи.       Судьбоносные события для Алабасты должны были вот-вот произойти.