kitten treatment

      Их история началась так же, как и у всех, кто находился в подобного рода отношениях. Так считал Джисон, когда смотрел на работающего за компьютером Минхо, в своих очках прямоугольной формы и с сосредоточенным, уже порядком уставшим от долгого напряжения взглядом. Ночной клуб в центре города, студент Хан, который решил потратить с горем пополам заработанные деньги на то, чтобы повеселиться с одногруппниками после закрытой сессии, и серьёзный бизнесмен Ли, который хотел расслабиться и успокоить нервы после тяжёлых переговоров. Их взгляды столкнулись, обгладали изучающе тела друг друга затуманенными от алкоголя глазами, и пришли к выводу: "Сегодня он мне нужен". Долгая ночь, которая отнюдь не была нежной, где их стоны с высокой вероятностью могла слышать вся гостиница с первого до последнего этажа, и во время которой они оба скидывали страсть, напряжение и усталость, которая копилась в них столь долгое время. На утро Минхо оставил бумажку с номером. Хан не дурак — спустя время позвонил. При чем в тот момент, когда сидел на скамейке с заплаканными после подработки глазами. Прогуляться захотел. Отвлечься. Ли приехал за ним вечером и повёз в какой-то ресторан за чизкейком. Джисон подумал, что способ успокоить почти незнакомого человека у Минхо очень интересный. Конечно, ему понравилось. Затем прогулки, рестораны, дорогие подарки, номера гостиниц и внезапные переводы на карту. Джисон не удивлялся дороговизне, так внезапно окружившей его с появлением Минхо, с тех пор, как увидел его машину, на которой мужчина за ним приехал на ту самую первую прогулку. Не чтобы похвастаться, а потому что не успел заехать домой и сменить её на удобный кроссовер, на котором гонять по ночам - одно удовольствие. Высокий статус, богатство, деньги, много работы и уставшие глаза - все это было про Ли, и тот этого даже не скрывал, осыпая Джисона без остановки подарками и заботой. Хан и не подумал сбежать, смутившись разницы в статусе. Да даже в возрасте. Сколько там было? Лет 6? Джисону было глубоко плевать. Минхо был красивым, умным, статным, выглядел бесподобно и очень греховно в своих дорогих пиджаках - как можно было руководствоваться какими-то нравственными законами, живущими глубоко внутри Хана. Ему не было страшно, стыдно, неловко. Джисон принимал все, что ему давали, с радостью в глазах, и с недоверием думал о своей удаче. Гордость тянула вверх, потому что он сумел подцепить какого-то богача, вот так просто. Случайно. Но внутри каждый раз копошилось что-то глубокое и отчаянное, но Хану было все равно. Хан хотел денег - он их получил. В отличном наборе с другими вещами, которым можно позавидовать. И всё это без какой бы то ни было любви. Да, Джисон был с ним из-за денег, и только. Шёл месяц, второй, третий, и Хан не парился о том, что между ними и что ветви окутывают его с ногами и руками все сильнее. Он говорил себе, что даже не стремится узнать больше о Минхо, что ему это не нужно. Не видел, как порой Ли после их прогулок был настолько уставшим, что утыкался в руль своей дорогой машины и засыпал, как только Джисон уходил к себе домой. Говорил, что не знал и не хотел знать о чужих чувствах, словно в Минхо он не видел человека, не хотел привязываться к нему, думать о том, какой этот мужчина вне их встреч и чем живет. И был уверен, что в нем тоже не видят ничего подобного: зачем богатому человеку сопливые романтические истории с попытками найти любовь всей жизни? Чем больше Минхо его баловал, тем больше был уверен Джисон: он для мужчины — красивая и неопытная игрушка, с которой пока что интересно играть, вкладывая в неё большие суммы ради своего самолюбия: "Посмотрите, какой я есть, могу положить человека к своим ногам, вертеть им, как хочу, потому что у меня есть деньги". Да, это была не любовь. И Джисон не чувствовал себя потребителем. Не чувствовал, что должен отдать Ли что-то, потому что не он выбирал оставлять свой номер на тумбочке после страстной, ничего не обязывающей ночи, приезжать по первому звонку и переводить большие суммы почти незнакомому человеку. Может это эгоистично и нагло, но Джисон тоже должен был как-то крутиться в этой жизни. Теперь вдруг и на оплату университета появились деньги, и на любимую еду, и даже на отдых. Какая здесь могла быть мораль? Ему нужны были деньги, а Минхо нужен был человек, который был бы рядом, красивый и готовый исполнять его желания. А Джисон был готов. По субботам они ехали в отель, где их ждала огромная кровать, где Ли, даже скрывать не надо, был отменным, заставляя Хана кричать снова и снова, и даже это кружевное белье от известного бренда смотрелось на Джисоне прекрасно и было приятным к телу. Все рано или поздно меняется. Возможно, Джисон слегка привык к Минхо, и старался как можно меньше думать о том, почему в его жизни его так много. Возможно, привык настолько, что и забыл, что его могут выкинуть, как надоевшую игрушку. Иллюзии, ожидания и снова иллюзии. Он должен был быть готов. Сладкая жизнь не может быть вечной. — Мне нужно уехать в командировку, малыш. Месяц, чуть меньше или больше. Не знаю пока. Джисон молчал, глядя на Ли. Спустя шесть месяцев нарисовалась командировка, в которую он должен был поверить. Полгода - большой срок, и игрушки столько держаться не должны. Старым игрушкам пора отправляться в мусорку. — Если вдруг ты переживаешь... то я все равно буду скидывать тебе деньги, чтобы ты смог купить перекусить, или вдруг ещё что-то захочешь. Может, что-то из одежды? Начинаются дожди и холода, тебе наверняка понадобится что-то теплее обычной толстовки. Джисон продолжал молчать, глядя на Ли. Деньги остаются, и ему нужно утихомирить быстрый стук своего сердца, так как то, ради чего он это затеял - всё еще будет с ним. Нужно благодарить судьбу, что Минхо обошёлся с ним так мягко, не обрывая все связи, не унижая и не выгоняя из дома. И даже деньги обещал скидывать. Но все равно было больно. Разве он делал что-то не так? Он не наглел, слишком большие суммы не просил, все-таки совесть у него ещё была, да и все, что Ли нравилось (и ему самому тоже) он делал. Но он не должен думать об этом, а быть сильным, готовым к такому исходу и вспомнить о том мнении, которое раньше прекрасно укладывалось в его голове. — Джисон? Все хорошо, маленький? Что за грустный взгляд? Что тебя беспокоит? Хан прикусил губу. Из него хотели вырваться слова обиды. Так резко охладел и решил уйти... Но Джисон сдержался, понимая, что в их истории этим словам нет места. Какого черта он стал таким нежным и наглым, ещё и желая обвинить человека за подаренную комфортную жизнь? Но... Почему Ли оказался таким же, как и все они? — Нет. Все хорошо. Надеюсь, в командировке тебе будет хорошо. Удачи. Я пойду. — Куда пойдёшь...? — ...Домой? Ли пристально смотрит на него, затем треплет по голове и ласково улыбается, находя в этом жесте своего привычного беспокоющегося по пустякам Джисони. — Ты можешь остаться у меня в квартире, если хочешь. Все равно за ней нужно кому-то приглядывать. Да и тебе так явно комфортнее будет. Джисон от удивления расширил глаза. Ещё и квартира. Огромная, удобная квартира с его любимым джакузи. И Минхо позволяет в ней остаться. Хан должен был отказаться, сохраняя свои капельки гордости и разрывая эти отношения, пока не поздно. Дальше будет больнее, непредсказуемее, и что-то говорит ему, что его логика "мне на него плевать" перестанет работать. — Я.. останусь здесь, спасибо. Так Хан и начал очередной этап своей жизни, полный простора и удобств, о которых он мог только мечтать. Джисон хихикая сбрасывал Минхо фотки его кошек, о которых и сам только недавно узнал. Он не хотел быть навязчивым, но.. оно само получалось. Суни комфортно растягивался у него в ногах, и он не мог не сфоткать его. И уже тем более не поделиться этим с Ли. Самое забавное, Минхо правда сейчас был в командировке, несмотря на то, что Джисон старательно не хотел верить в это, чтобы его сердце не начинало стучать быстрее из-за слепой надежды. Пару раз Минхо даже по видео позвонил, устроив невесть что. — Я приеду, и эта штучка, сделанная со всей душой в Италии, окажется на тебе. Хан заскулил, глядя на ошейник в чужих руках, покрытый розовыми бантиками и с золотым колокольчиком по центру. Бедный парень был слишком слаб перед Минхо, и перед обещаниями, которыми он осыпал Джисона. Он потёр головку, которая раскраснелась от чувственных касаний, в очередной раз судорожно вздыхая от приятного тока по всему телу. — А теперь представляй себя в нем и кончай, котёнок. Хан не знает, что заставило его подойти к краю всего за несколько минут, заставляя руку двигаться по мокрому члену в быстром темпе: новое обращение к нему или то, как Минхо мог бы потянуть его за ошейник, натягивая в то же время на свой член. Он захлебнулся в стонах, падая грудью на кровать в блаженстве, пока его потрясывало от оргазма. Всего пару слов по другую сторону экрана, а он уже кончил под внимательным и довольным взглядом Минхо. Что ж, его и правда не выкинули, чему он был удивлен. От него даже не устали. Минхо смеялся с его сообщений, спрашивал, получил ли он его деньги и не нужно ли ему ещё, и каждый раз обещал, когда вернется , примерить на него этот гребаный милый ошейник и назвать "котенком". Кажется, в остальном все было в порядке. Джисон после закравшихся в голову мыслей постепенно снова начал расслабляться, возвращаясь к прежним убеждениям и чувствуя себя более уверенно, чем должен был. И за все это время лишь пару раз заглянул в календарь, думая, когда же Минхо приедет обратно. И нет, он не скучал по их обнимашкам и прогулкам, спокойно обходясь без него, без учёта того, что засыпал под рассказы Минхо про пейзажи и здания в Италии. Просто.. а вдруг Минхо все же не вернётся? Но Ли не подавал ему поводов для беспокойства, каждый раз обещая вернуться, так что со временем Джисон снова начал своё: "Он - мой кошелёк, и я кручу-верчу им как хочу, а он типичный заевшийся богач". — Я с ним только из-за денег, Хенджин! Послышался скрип двери, но Джисон этого не заметил, продолжая увлеченно общаться с другом. Хван бесил его своими разговорами про Минхо и их отношения с попыткой убедить его в том, что между ними нечто большее чем просто "купля-продажа", и Хан не мог не вспыхивать, как спичка, чтобы доказать ему обратное. — Ты говоришь про него каждый день. Ты. Скучаешь. По. Нему. Ты привязался к своему сахарному папочке, влюбился в него, — послышалось на том конце провода с усмешкой. — Я?! Ты вроде самый близкий друг, а ведёшь себя так, будто ничего обо мне не знаешь. Ты помнишь, как все это началось? — Боже, конечно, я помню.. — Тогда ты должен понимать, что это инициатива от обычного богатого человека, а я теперь человек, заправляющий его деньгами. Он все ради меня сделает, а и не откажусь, так что прекрати говорить бред про любовь. — Ты вчера сказал, что постеснялся, когда он предложил тебе купить более мощный компьютер, чтобы ты мог зависать со мной в играх. Ты правда просто пользуешься его деньгами или здесь есть что-то другое, чего ты боишься, маленький трус? — Кто здесь трус?! Я просто не уверен, что мне это нужно...и это было так внезапно.. Как бы я мог согласиться на такое, ты шутишь? — Живёшь, как принцесса, еще и жалуешься. Плюсом ко всему ведёшь себя предвзято. Я понимаю, что глубоко внутри ты хочешь успокоить себя, потому что боишься, что в один день Минхо покажет себя с другой стороны, но не будь таким трусливым и осторожным. Семь месяцев, а вы все ещё вместе. Он готов сделать все для тебя, потому что он тебя любит. Иначе он не был бы так нежен с тобой. Просто тратить деньги на капризных и жадных - что в этом интересного? Для всех, кроме тебя, очевидно, что в твоих словах нет никакого толку. — Мне все равно, что он думает... мне нужны только его деньги. Я его не люблю. И ни дня по нему не скучал. Он мне не нужен. И он меня не любит, это глупо, я ему не подхожу. Да, в постели он горячий, в жизни красивый, да и заботится обо мне, но... — Ох, Сони, сладкий, нам явно надо поговорить о твоём невоспитанном языке. Телефон выпал из рук Джисона, когда он обернулся на звук и увидел по-кошачьи прищуренные глаза, внимательно следящие за ним. Мужчина прислонился к дверному косяку, скрестив руки, и хитро улыбался, явно уже давно слушая чужой разговор. Джисон и забыл, что прошёл уже месяц, так что Ли в любой момент мог вернуться домой. К себе домой. — Минхо, это... — Так что, не скучал? — Минхо наклонился, чтобы погладить Дори, который терся о его ноги. — Это были такие обидные слова. Я думал, что нужен тебе. Но если это не так, то я, наверное, должен уйти. — Минхо развернулся и сделал шаг в сторону входной двери. – Стой! — Джисон схватил Минхо за руку, сам того не осознавая. Всё его тело окутал страх, так что он даже не воспринял мысль о том, куда Ли уйдёт из своего дома. — Боишься, что больше не будет в твоей жизни больших денег, м? — Нет же, я... — у Хана бешено билось сердце, пока Минхо снова хитро улыбнулся и поднял его на руки, а затем уселся на кровати, заставив Джисона уместиться на его коленях. — Пока ради моей детки я работал, она разбрасывалась такими словами в знак благодарности. Не стыдно? Джисон дрожал, опуская взгляд в пол. Черт, он забыл, что Ли и в такое может. Но было ли ему стыдно..? Ведь он, казалось бы, сказал Хенджину именно то, что хотел сказать. Но почему сейчас он чувствует такое противоречие внутри себя, как будто он хочет начать убеждать Минхо в том, что он имел в виду совсем не это. А ещё этот бешеный стук сердца, готового выпрыгнуть из груди... — А я ведь спешил домой, чтобы отдать твою любимую игрушку. Думал о ней? Или только о деньгах? Джисон сразу понял, о чем речь. Ошейник, который постоянно мучал его в фантазиях, который был предметов всех его влажных фантазий последнего месяца. Лишь от одной мысли о котором он смог кончить по видеозвонку. Джисон сглотнул, с неуверенностью смотря на Минхо. Что-то в этой ситуации тревожило его точно так же, как и возбуждало. — Так что? Котёнок говорил правду по телефону? Или есть то, что он просто не хочет признавать, но чем с удовольствием поделится со мной? Прозвище пронеслось током по телу Джисона. Он захныкал, прикрывая лицо руками, не в силах терпеть своего смущения и отчаяния. Да, он хотел, чтобы на него надели этот чертов ошейник, и не кто-нибудь, а именно Минхо. И нет, все это было не потому, что у Ли было много денег на счету, и Хан хотел бы выслужиться перед ним за потраченные на него суммы, а потому, что это был Минхо. Тот, который знал, что будоражит Джисона своей ухмылкой и галстуком, который сейчас так грешно развязывал, не спуская с Хана хитрых глаз. Возможно, Джисон был глупее, чем он думал. И куда слабее, возводя в своих мыслях щит, который прикрывал его внутреннюю беззащитность и уязвимость. И бесконечный страх перед потерей чего-то важного. Минхо покачал головой, связывая Джисону руки этим самым галстуком, а после слегка надавил на его грудь, заставляя потерянного парня улечься на кровать. — Если будет слишком, ты помнишь, что надо сказать. Минхо навис над Джисоном, заглядывая в его глаза. Он видел эту нерешительность, вину и... привязанность. Такую, которая плещется в уголках глаз маленькими искорками, проявляясь в незначительных поступках, которые не видит сам Джисон, но Минхо прекрасно подмечает. Будь то приехать с кофе и поцелуем, когда Ли пишет, что безумно устал, то напомнить, что пора уже встать из-за стола и сделать небольшую зарядку, то спросить, как он себя чувствует и попытаться поднять очередной шуткой настроение. И это ли только из-за заботы о деньгах, которые были нужны Джисону? Потому что конечно, Минхо знал сотни тех, кто видел в нем самом только мешок с деньгами, но его опыт общения с людьми делал возможным сразу понять, что Джисон врёт самому себе, зачем то убеждая себя в том, что Минхо нужен ему лишь для денег, что никакой любви здесь быть не может. И это не даёт их отношениям двигаться дальше. Единственное, чего хочет Ли в последние месяцы - убрать эту дрянную мысль из головы лучшего на свете мальчика. Все же для него Хан был открытой книгой, и открытой только для него одного. И самой любимой, которую хочется перечитывать постоянно. То, что он и собирается сейчас сделать. Минхо опустился ниже, чтобы вобрать кожу Джисона в свой рот, оставляя на шее красный след под чувственный вздох парня. Джисон прикрыл глаза, молясь только о том, чтобы касания мягких губ ни на секунду не останавливались. Он так.. скучал по этому трепетному и теплому обращению. Наблюдая за затуманившимися глазами от пары мокрых засосов на коже, Минхо усмехнулся, поглаживая чужую щеку. — А теперь ты будешь хорошим котёнком и сядешь передо мной на колени, м? Джисон все ещё нерешительно смотрел на Минхо, словно боясь каждого слова и действия, которое могло произойти и быть сказано в этой комнате. Его тело было напряжено, ожидая подвоха, но Минхо вёл себя как обычно, показывая, что не злится на Джисона и не собирается никуда уходить и бросать его одного. Наоборот, на дне его глаз плескался хитрый огонёк, словно он задумал что-то такое, что Хан не сможет разгадать. Аккуратный ошейник был вынут из коробки, когда Джисон неспешно опустился на пушистый ковёр коленями, с нетерпением рассматривая дорогое украшение в руках Минхо. — Когда я надену на тебя эту милую вещицу, я задам пару вопросов. Если ответишь на них честно, я награжу тебя чем-то очень приятным. Джисон кивнул и вздрогнул, когда к нежной коже прикоснулася мягкий материал ошейника, оборачиваясь вокруг шеи и застегиваясь на небольшую застёжку. — Выглядишь прекрасно. Я знал, что тебе подойдёт. Котенок. Джисон вздрогнул. Каждый раз это прозвище вызывало приятную дрожь по телу и волну возбуждения. С этой, казалось бы, незначительной деталью на его шее он чувствовал себя таким зависимым от Минхо, таким маленьким и нуждающимся в нем... И он боялся этого чувства из-за противоречивых мыслей в голове. — А теперь ответь мне: правду ли ты сказал Хенджину? То, чего Джисон и сам не ожидал, это незамедлительно сорвавашийся с его губ ответ: — Нет... Минхо кивнул, поглаживая подбородок Джисона в одобряющем жесте. Кто бы он был, если бы не знал, как честен маленький Джисони в подобном состоянии? Во время их маленьких игр, когда он отдаёт всего себя одному Минхо. Так прекрасно подходящий на роль его котёнка, полностью расслабленного и доверчивого. — Почему тогда сказал так? — Я... не знаю.. Тут он простонал, ощутив, как нога Минхо давит на его пах. Эта боль, смешанная с удовольствием, бежала по телу, заставляя прикусить губу и прикрыть глаза. Ему нужно больше... но чтобы получить больше, нужно дать развернутый ответ. — А если подумать? — Я... боюсь... — Боишься? Чего? Туфли снова надавили на пах, заставив Джисона застонать и прижаться к чужому колену в расстеряном жесте, словно в попытке найти опору. — Продолжай, милый. Чего ты так боишься, что заставляешь самого себя говорить все эти глупые слова? — Я боюсь... боюсь, что ты бросишь меня... Брови Минхо медленно поднялись, не совсем ожидая этого ответа, но понимая, глядя на то, как Хан нервно прикусил губу, что это действительно то, что искренне волнует Джисона. — Почему я должен? — Ты пока что рад дарить мне все эти подарки, но потом... ты можешь взять и выкинуть меня. Минхо покачал головой в удивлении, осторожно приподнимая подбородок Джисона, чтобы тот смотрел прямо на него. — Выкинуть...? Что за слово такое... И разве я давал повод думать, что хочу расстаться? — Нет, но... ты ведь такой богатый.. Зачем тебе я? Зачем тебе...любовь? У тебя все за деньги покупается, разве... разве не так?... Вот я влюблюсь в тебя, а ты поймёшь, что я перешел границу обычной игрушки и прошу чего-то серьёзного, и... — Твои слова разбивают мне сердце, котенок... Что же, по-твоему, у таких, как я, нет чувств? И вся моя забота о тебе, желание купить тебе все, что ты захочешь, поцелуи, в которые я вкладываю всю любовь, стремление найти в потоке бесконечной работы время на встречу с тобой - все это кажется тебе... отношением, как к "обычной игрушке", без желания строить что-то серьезное..? — Но... вдруг ты играешь со мной.. чтобы насытиться этим чувством... ты обладаешь властью надо мной, я нуждаюсь в твоих деньгах. Видишь ли ты меня, как ровню? Не заботишься ли ты обо мне только из-за собственного эгоизма или попытке привязать меня к себе...? Джисон опустил глаза, а затем снова поднял их, чтобы с надеждой и беспокойством посмотреть на Минхо. Ему хотелось услышать опровержений, хотелось выйти из оков стереотипов... но он боялся довериться, а потом сильно обжечься. — Мне нравится заботиться о тебе, Джисон. Может, ты и прав, что моя любовь немного странная, не как у других людей, и выражается она по-другому... я не без греха, очевидно, и чувство, что ты тратишь деньги с моей карты, что я могу дать тебе так много, оно приятное, возможно, действительно собственническое. Но я уважаю твои границы и я воспринимаю материальное как проявление любви, даже если это выглядит странно. И я тебя люблю за то, кто ты есть. Мне не нужна красивая обёртка, которая будет просить денег и игнорировать все то, что стоит за зелеными бумажками, все мои труды и меня самого. Ты видел себя? Ты говорил, что ты со мной ради денег, но ты боишься попросить что-то лишний раз. Ты просто не видишь себя со стороны, то, как ты слушал мою историю о родителях, о моих проблемах, как твое лицо было опухшим от слез из-за этого... И ты знаешь, что ты интересен мне в той же степени, что и я тебе. И это и называется любовью, но никак не "игрушкой", которую я могу выкинуть. Даже если мне нравится играть роль главного, брать на себя все, это не значит, что я могу делать с тобой все, что мне вздумается и относиться к тебе на полном серьёзе как к "игрушке". Минхо выдохнул, перебирая в руках волосы Джисона во время этого длинного монолога. Глаза Хана постепенно начинали блестеть все больше, а брови приподнялись в задумчивости. То, что началось с денег, в итоге привело к любви? —Ты... ты как всегда прав. Я слишком много волнуюсь, как и всегда. Я столько боялся и носил в себе этот страх... Но когда именно ты сказал это, мне стало легче... — И я всегда здесь, чтобы разуверить тебя, так? И с этих пор, мой дорогой котёнок, я буду тебя на руках носить, чтобы ты не смог ни на миг усомниться в моих серьезных чувствах. Минхо поднял Джисона на руки, затем опуская на кровать и нависая над ним. Хан издал удивленный вздох, обхватывая Ли за шею. — А теперь пора наградить тебя. Ты ответил на все мои вопросы и кое-что понял, чему я очень рад. Хороший котёнок, как никак. Хан уже и забыл об этом ошейнике, но он все ещё покоился на его шее, розовые бантики, украшающие его, добавляли растерянному после разговора виду Джисона особой нежности. Возможно, он был и не против оказаться в руках и власти Минхо, будучи уверенным, что его не уронят и позаботятся, как надо. Покажут, что за этим стоят не деньги, а самые что ни на есть реальные чувства. Что больше не нужно бояться своих чувств и любви к человеку рядом, вызывающего чувства комфорта. Может, даже осуждаемый обществом, этот вид отношений подходит именно ему? Минхо помог Джисону стянуть с себя футболку, после чего наклонился ближе к его коже, слегка подув на нее, чтобы подразнить чувствительную кожу. Хан вздрогнул, в ожидании поглядывая на Ли сверху вниз, пока тот лишь спокойно улыбнулся в ответ, и аккуратно начал целовать его грудь, легко покусывая и оставляя на ней следы от зубов. Иногда он проводил по коже мокрую дорожку поцелуев, чтобы оставить на ключице засос, а затем пальцем по тому же следу опуститься вниз, в том же дразнящем жесте поглаживая нежную кожу живота. Минхо проследил за реакцией Хана, а затем приблизился к его телу снова, обдавая кожу жаром своего дыхания. Джисон мог поклясться, что этот взгляд из-под опущенных ресниц, внимательные глаза, считывающие все его эмоции, легкие и нежные движения губ - все это может превратить его в изнеженный беспорядок, забывший все слова, кроме "Минхо", "ещё" и "пожалуйста". Джисон поглаживает волосы Ли в ободряющем жесте, показывая невербально то, насколько ему приятно. Он должен непременно показать это, потому что если Минхо сейчас остановится - это будет невозможно выдержать. Это всегда настолько нежно и приятно, что хочется получать подобные прикосновения бесконечно. Минхо усмехнулся, принимая приятные поглаживания по волосам и продолжая переводить взгляд со сверкающих глаз Джисона на его тело, пока губы старались уделить внимание всем участкам кожи, пометить их засосами и превратить все вокруг во влажный беспорядок. Он словно был опьянен процессом медленного превращения Джисона в хаос, погружаясь в бесконечный омут возбуждения и навязчивого жжения внизу. Как же ему был необходим Джисон, и как же он был рад, что может быть тем, кто вызывает сладкие стоны из этих милых губ и затуманенные от возбуждения глаза. — Назовешь меня хозяином? — прозвучало внезапно после очередного поцелуя-укуса среди мягких вздохов удовольствия и прикосновений губ к коже. — Только для игры, котёнок. — быстро поправил себя Минхо. — Это... это смущает. Я не могу.. — Джисон мягко выдохнул, чуть отводя взгляд в сторону. Эта мысль прошлась приятным током по телу, и он не понимал, как одно слово может настолько возбудить. Ли поддел пальцем ошейник, чтобы слегка потянуть на себя и мягко, низким от возбуждения голосом прошептать на ухо: — Попробуй. Джисон ощутил напряжение в горле, хотя давление было несильным, но все же ощущалось, заставляя его голову кружиться от происходящего. Он хотел попробовать сказать это, услышать похвалу от Минхо, ощутить себя надёжно в его руках.. Лишь бы его продолжали касаться и любить. Конечно, это слишком смущающе, но ради него... —Х-хозяин.. прошу... Минхо мягко погладил волосы Джисона в довольном жесте. Он сильнее надавливает на ошейник, давая Хану ощутить волну адреналина и более сильное головокружение, чтобы после резко отпустить и позволить воздуху свободно наполнить легкие. Щеки Джисона очаровательно покраснели, разморенные мягкими касаниями и проделкой Минхо с ошейником. Хан с нетерпеливым блеском смотрит на Минхо. Ждёт словесной похвалы. — Хороший котёнок. Спасибо за доверие. Обещаю хорошо позаботиться о тебе... везде... Минхо похлопывает Джисона в немой просьбе подняться, осторожно стягивая с него домашние шорты, а затем и трусы. Порой он мог бы часами изводить Джисона, заставляя двигаться на кровати с неприятным ощущением трения чувствительных мест об одеяло. Однако сегодня это не было его целью. Сегодня его маленький котёнок получит всевозможное ощущение нежности и любви. Смазка и презервативы все тут же, в той же полке, где хранятся всегда — в нижнем ящике, спрятаны за небольшой раскладной открыткой в виде сердца, подаренной Джисоном Минхо в качестве шутки. И если Минхо и заметил, что вещества в бутыльке стало меньше, то в этот раз не сказал ничего. Ли старается растягивать Джисона медленно, позволяя телу под ним ощутить каждое движение, каждое неприятное напряжение в животе и боль, затем сменяющуюся привыканием и, в конце концов, удовольствием, когда Минхо добирается до той самой пробирающей все тело удовольствием точки. Хан ерзает на кровати, наблюдая за тем, как несколько пальцев сантиметр за сантиметром продвигаются внутрь, скрываясь в нем. Это не похоже на те моменты, когда они спешат, и похоже на то, что Минхо всеми силами пытается показать ему, насколько Джисон для него ценный и как трепетно он к нему относится. И больше всего хочет, чтобы Хану было приятно. — Несмотря на то, что у котят есть хозяева, они достаточно независимые, да? — шепчет успокаивающе Минхо, постепенно проникая третьим пальцем внутрь, иногда останавливаясь и давая привыкнуть к новым ощущениям. Этими словами Ли напоминает ему о том, что эти игры — все еще всего лишь игры, и он не собирается переходить границы. Хан кивает, сквозь пелену возбуждения, схожую с толстым слоем ваты, до него доходят все слова. Он верит словам Минхо, поэтому сжимает чужую руку, покрытую смазкой после неторопливой растяжки пальцами, которые успели подарить Джисону многое, но пока недостаточно, во всяком случае не столько, сколько его нуждающее тело хочет получить, чтобы после положить её на свой живот. — ... Пожалуйста.. двигайся... Минхо чуть ли не стонет от умоляющего тона Джисона, и Хан даже не успевает ничего осознать, как уже ощущает, как член плавным толчком заполняет его внутри сразу наполовину. Джисон выгибается, хватаясь за простыни, пока Ли входит все глубже, растягивая стенки, хотя обычно любит толкаться сразу на всю длину. Но этот плавный толчок - приятно, в этом видится желание доставить удовольствие и это позволяет вызвать ещё большее жжение внутри Джисона от возбуждения, нарастающее чувство, не совсем знакомое Хану, но сводящее с ума, заставляя все больше скулить и с нетерпением желать получить большего... Протяжный стон удовольствия срывается с губ Джисона, приглушенный звоном золота на его шее, когда Минхо входит до конца. Пальцы сжимают простыни с ещё большей силой, пока живот подрагивает от долгожданного удовольствия. Джисон просто растворяется и позволяет себе наслаждаться, и это действительно приятно — наконец не думать ни о чем. — Котенок.. сконцентрируйся на этом, хорошо? На ритмичных движениях, которые я буду тебе давать... я позабочусь о тебе, моя драгоценность. Хан почти мурчит, Минхо может поклясться, что слышит, как испытываемое удовольствие вырывается в этих мягких звуках, и ошейник в этот момент выглядит на шее Джисона особенно сладко, словно напоминание для Минхо о том, что об этом человеке нужно бесконечно заботиться, любить и трогать так, как не делает этого никто. Потому что он выглядит под ним таким маленьким и хрупким, достойным всех подарков мира, с покрасневшими щеками, укусами по всему телу и мягкими выдохами от духоты в комнате. Ли прислоняется к чужому лбу, расставляя руки по обе стороны от головы Джисона, чтобы начать плавно и ритмично покачивать бёдрами. Хан не может сдержаться, хватаясь руками за спину Минхо и впиваясь в неё ногтями, словно действительно маленький царапающийся котенок, боящийся, что вязаный клубок укатится из-под его лап. Движения нельзя назвать медленными, но они спокойные и плавные, позволяя сполна насладиться ими. Каждое соприкосновение с нужно точкой разбивает Хана вдребезги, заставляя хныкать от переизбытка ощущений, впиваясь губами в губы Минхо в жадном и нетерпеливом поцелуе, словно стремясь передать хоть каплю того ошеломительного удовольствия, которое он испытывает. Джисон не знает, куда ему деться, и все ощущения становятся еще ярче, когда Минхо касается его члена. Глаза щурятся от удовольствия, подведенного почти к пику, и он уверен, что пару движений ему будет достаточно, чтобы его окатило неведомым ранее удовольствием. Непрекращающиеся толчки в совокупности с его громкими стонами и подскакивающим колокольчиком на шее, медленные поглаживания вдоль члена усиливают жжение внизу, подогретое такой долгой подготовкой настолько, что в этот раз ощущения действительно кажутся очень интенсивными. — Маленький нуждающийся котенок. Мой умничка. Такой хороший для меня, да? — Минхо продолжает делать плавные толчки, немного ускоряясь, чувствуя, как и сам приближается к разрядке. Джисон не может выдержать этого. Он никогда не думал, что будет так падок на похвалу. На милые прозвища с "котенком" во главе всех них. На этот милый ошейник, что звенит с каждым толчком, говоря о том, какой он расслабленный в руках Минхо, полностью доверяя ему свое удовольствие. Все эти глупые мысли, что мучали ранее, вылетают из его головы, когда он видит глаза напротив, наполненные любовью и страстью. В них отчётливо видно, насколько он ошибался. Все внутри сжимается от удовольствия, когда Минхо чуть быстрее проводит рукой по его члену, и Хан кончает с громким стоном, оставляя очередную красную полосу на спине Минхо, закатывая глаза в блаженстве. Все в этот момент сливается воедино и кажется таким неважным, кроме невероятного ощущения близости между ним и телом рядом. — Черт, котёнок, это слишком узко... Ты такой.. молодец.. — Минхо кончает почти сразу после него, делая финальный толчок. Он старается отдышаться, даже не чувствуя боли от множества красных полос на своей спине. Приятное чувство эйфории расплывается по телу, связанное с наслаждением от вида Хана, такого разнеженного и уставшего, поглаживающего ладонью щеку Ли в проявлении искренней любви. Минхо рад, что смог сделать ему приятно, и что в глазах Джисона больше нет растерянности и тревоги. Ли нежно поглаживает чужие волосы, целуя в лоб и наблюдая за тем, как глаза Хана постепенно закрываются. Все ощущения были настолько чувственными и яркими, что постепенно отправили его в какое-то особое состояние сонливости и лёгкости. Желание расслабиться и уткнуться в чужое плечо улегшегося рядом Минхо слишком сильное, чтобы отказать себе в том, чтобы его исполнить. — Можешь поспать, я обо всем позабочусь. Люблю тебя, —шепчет Минхо, приобнимая жаждущего нежности Джисона. — И я тебя... — сонно мурчит Джисон, проваливаясь в сон.

***

      Джисон просыпается вечером, наблюдая за оранжевым свечением вечернего солнца в окне. Веки открываются на удивление с лёгкостью, и голова чувствует себя отдохнувшей. Тело чистое, явно приведенное кем-то в порядок и укутанное в свежее одеяло, а ещё немного размякшее после произошедшего. Поясница все же побаливает, но это не мешает Хану перевернуться на другой бок, чтобы схватить с прикроватной тумбочки оставленный там днем телефон. Минхо в постели и, судя по абсолютной тишине, в доме, Джисон не обнаружил, так что парень открывает их совместный чат, желая спросить у Ли, куда же он ушел так быстро, хотя Хан уже знает ответ, ведь куда, как не по работе, мог отлучиться этот занятой человек. Сообщения появляются на экране, и Хан натыкается на одно новое, скорее всего, потерянное в уведомлениях: "Будешь моей драгоценной любовью и парнем официально, котенок?" Сердце Джисона начинает бешено биться от прочитанного текста. Конечно, можно сказать, что они уже встречались, но со взглядами, а точнее со страхами Хана все это могло выглядеть как что-то не очень серьезное с постоянным ожиданием скорого конца. Однако сейчас он вздыхает, выбрасывая прошлые мысли из головы, вспоминая все то, что было в их истории длинною почти в год. То, как он чувствовал трепет, получая комплименты от Минхо за сделанные руками подарки и даже обыденные вещи, поддержку, слушая хриплый голос рядом с ухом. То, какие потаенные чувства всегда покоились глубоко внутри него, пока он ощущал боязнь потерять то, что было настолько ценным, что он не мог признаться в этом даже самому себе. Так что теперь точно, без сомнений: "Да".